Гидра

      Стало совсем холодно.       И, как ни странно, это даже лучше — ведь в холодной воде много рыбы.       Гидра после долгих продираний по лесу и заметывания своих следов добралась до искомой реки, где откармливалась уже несколько дней. К сожалению, крупная добыча могла найтись лишь в океане, который все еще был далеко, а вокруг было полно снега. И животные ели его, вместо того чтобы ходить на водопой. Проводить часы, глотая рыбку на один зубок, было слишком расточительной тратой времени. Даже для гидры…       А ее зоркий взгляд уж очень привлекали странные пики, маячившие на горизонте. Издали это было похоже на очень высокие башни. Подплывая с каждым днем все ближе, она видела все возрастающие контуры и пики, тускло сверкающие льдом и снегом.       Должно быть, она не ошиблась — это тот самый город во льдах, о котором там любили судачить во всех портах на севере доверчивым южанам. Чего только не рассказывали — то это колдовство чьё-то обрушилось на город, то кто-то не менее могущественный изваял его изо льда как произведение искусства. И стоял-то он здесь так давно, что будто и всегда был.       А самая излюбленная легенда рассказывала, что в самом ледяном замке есть нечто особенное. Какая-то дверь, из-за которой и заковали все в вечный лед. Мол, маги, что жили там так давно, что никто и не вспомнит, были столь могущественны, что овладели магией времени. Потому-то лед и не тает, и ничего-то с замком произойти не может. Маги сами оставили свой город в безвременье и ушли в эту дверь. Которую, «клянусь честью своей мамаши», они сами то ли создали, то ли как-то открыли. И никто-де за ними теперь не пройдет и тайн их не узнает…       Зато возле таинственного льда гидра видела большую, но обычную деревеньку — Снегирёк. Много, наверное, путников сюда забредает посмотреть на чудо. Тем и живут в этих снегах?       Гидра погрузилась глубоко в воду и поплыла к деревне, удивительно праздничной и светлой в эти короткие полярные дни и долгие ночи.       Кажется, шла какая-то ярмарка. С площади долетали звуки гулянья и крики зазывал, предлагающих рыбу и рыбу, всех сортов; рыбий жир, икру, мясо карибу, молоко и снова рыбу, и рыбу; шкуры и мех северного зверя: волков, лисиц, медведей…       Гидра с интересом слушала оживленные крики. Маленький порт толпился людьми и лодками, бочонками с засольем и винами. Вдоль причала пробежали дети, неся на подносах кусочки волшебного голубого льда, что не таял в тепле и служил напоминанием и сувениром гостю и путнику.       Гидра не подплывала слишком близко, осторожно высовывая из воды лишь верхушки голов. К ночи гулянья не стихли. Наоборот, зажглись яркие костры, торговля уступила место песням и празднеству.       Трактир, самый ближайший к пристани, трещал по швам от обилия народу. Темная вода скрывала гидру и, убедившись, что никто не подглядывает, она высунула одну голову у самого края заведения и заглянула в окошко снизу.       Слишком много шума. И не разобрать ничего…       — Да фифа это все, я тебе говорю! Слышь?! Сколько лет живу, а ни разу ничего не видел, — вырвалась чья-то громкая фраза из общего гама.       Гидра прищурилась на бородатого дядьку за ближайшим большим столом, заливающего в себя огромную кружку пива. Рядом с ним сидели такие же бородатые и пузатые сельчане, вперемежку с черноглазыми и темноволосыми жителями теплых мест, не отстававших в поглощении напитков.       — Да нам бы только посмотреть. Может и углядим чего. Неужто и до сих пор не отколупали? — поинтересовался крепкий краснолицый молодой человек в овечьем тулупе южной кройки, радостно хохотнув.       — Посмотреть, эт запросто. Завтра. Утром. Нет… Днем! Ковыряй, сколько влезет, хоть магиями, хоть ножичками, да что хотите делайте! Главное, возьмем эльчика с перцем, а то носы поотваливаются, — посмеялся кто-то еще из местных, и его заглушил всеобщий гогот.       Гидра еще некоторое время слушала, прежде чем голова нырнула обратно в воду, чтобы переждать ночь — уж слишком много гуляк у них этой ночью, чтобы высовываться на поверхность.

***

      Рано утром гидра проплыла под ледяным мостом, ведущим с другого берега к ледяному городу. Здесь она могла спокойно вылезти на берег, спрятавшись за его изгибом от глаз сельчан.       Снег был глубоким, и гидра глубоко проваливалась в него, медленно добираясь по склону к ледяным стенам.       Вблизи лед на них оказался многослойным. Наросты снега свисали сверху, кое-где бугрились застывшие потеки воды — видимо, и здесь когда-то бывает подобие лета. Гидра оперлась на стену и на хвост и встала на задние ноги, вытягиваясь, насколько могла, повыше — но стены были колоссально высоки.       Впрочем, гидра и не думала дотянуться до верха — лишь бы добраться, до чего сможет. Она без труда соскребла потеки, разбила их, и осколки попадали в снег. А под ними был другой лед. Тот, что был виден и снизу — ровный, голубой и очень мутный. Или очень уж толстый — было ли что-то под ним, разобрать казалось невозможным.       Гидра попробовала поскрести его, но тупые, обломанные когти легко соскальзывали, не оставляя ни следа на гладкой поверхности.       Одна голова нахмурилась и глубоко вздохнула. Гидра села, свернула хвост кольцом. Что ж, по крайней мере, это не просто набор вертикальных сосулек, а нечто большее — и вправду, может быть, магическое. И магия может быть столь могущественна.       Впрочем, от местных толку мало — болтать они горазды для заезжих, а самим дела нет. Привыкли…       Гидре лучше плыть дальше.       Еще несколько минут прошло, прежде чем она все же нехотя поднялась, разметывая за собой хвостом снег, ушла обратно в холодную воду и поплыла выше по течению, к чернеющему за ледяным городом лесу.