Гидра

      Тумор вскоре убрался из той маленькой деревеньки, и гидра с готовностью последовала за ним, узнав, что глубоко в лесу есть поселение побольше — Синичка, куда и направился маг на собачьей упряжке. Не было никакого труда в том, чтобы слышать производимый всем этим шум, доносящийся с лесного тракта.       Гидра свой путь проделала по реке. Круто свернув в лес, устье ее заметно сузилось и запетляло, так что гидре нужно было поторапливаться.       Новый поселок же раскинулся в удивительно светлом месте — для долгих ночей и коротких дней —, затерявшемся в замерзшем лесу. Деревья расступались, сразу открывая вид на низенькие домики, укрытые толстенными слоями снега. Свет и тепло сочились из окошек и терялись в синеватой дымке здешнего позднего утра второго дня, когда гидра, наконец, добралась сюда.       Из труб дым выносил не только запах углей, но и аромат сладкого хлеба и булочек — сюда с широкого центрального тракта, к которому примыкал лесной в самом конце, везли много всякой всячины из Снегирька, а взамен Синичка поставляла во все концы тот самый волшебный лед, не тающий в тепле, а кроме того снежки и те самые хрустальные шарики, заполненные вечно падающим снегом.       А гидре оставалось лишь слушать — людей здесь шумело много, и ей пришлось весь день просидеть глубоко в воде, не высовываясь из леса.       Собаки Тумора смешались с кучей чужих, принадлежащих приезжим. Здесь было не так шумно, как в Снегирьке, но деревня не стояла без дела.       Доверху груженые сани освобождали от мешков муки, взамен наваливая сувениров и немного рыбы, мяса карибу и кож. В этой кутерьме совсем ничего нельзя было не разобрать, пока торговцы не разъехались, а местные жители не разошлись по своим делам — в основном, делать побрякушки да игрушки на главной площади — в формочках для льда с водой выкладывались узоры из косточек, веточек, хвои, камешков и прочей всякой всячины. Заколдовывать их так, чтобы никогда не таяли, да делать вечно падающий снег после брались местные умельцы — потомственные ведуны, освоившие местные магические токи. Напротив площади стоял небольшой храм, посвященный, наверное, каким-нибудь северным богам.       А вокруг и правда попадались синички — большие, пухляки и много-много ополовничков у воды.       Гидра потратила день на кормление в стороне, чтобы подобраться к деревне ночью. Дома стояли вдоль берега истончившейся речки, достаточно близко, чтобы гидре можно было, не покидая воду, глядеть в окна.       Запах рыбных пирогов тревожил ее не то чтобы сильно… если бы только можно было не наследить и взять один из них, выставленный на окно. Но кто бы не заметил разметанные сугробы?       Оставалось только высмотреть в одном окошке Тумора, в этот раз отдыхавшего и о чем-то беседовавшего у камина с местными ведунами.       Гидра рискнула подобраться ближе, вытягивая шею изо всех сил.       —…с сахаром, — продолжал Тумор, помешивая свой травный напиток в большой деревянной кружке. — Особенно люблю вишневое, так что его и привез.       — Не часто нам такое завозят, хоть и хорошо живем, тепло, — покивала головой средних лет полноватая женщина. — Благодарствуем! А вы кушайте, кушайте, оленины у нас много, телят много нарождалось…       Гидра терпеливо слушала про телят, рыбу, ягоды и даже про хранителя озер:       —…Разбушевался давеча. Мы-то к нему не ходим, хотя холодами нас и не возьмешь. Поди, чужой кто потревожил. Сгинул, верно, зверь какой, Волуш-то у нас злой. Жизни никакой не любит, — рассказывал рядом сидящий полуседой старик в огромных валенках и шали, побренькивая вплетенной в бороду ледяной хвоей.       — Если опасный дух, не развеять ли? — всерьез поинтересовался Тумор у ведуньи. — Заблудится кто в лесу. До Зерцального протока иногда и по реке ходят, кому не лень. Там ведь и до озер ваших недалеко?       — Нет… развеешь — так снова явится. Да и на то воля Хранителя всей полярной ночи, — не долго думая, ответила она, и старик покивал вместе с ней.       Тумор только пожал плечами:       — Как и обещал, книг тоже привез из Академии. Януш, помню, просил.       С этими словами он поднялся и внезапно шагнул прямо к окну. Гидра от неожиданности шлепнулась головой в снег. Кажется, он не заметил — покопался в висевшей на крючке рядом сумке да вернулся к ведунье с несколькими фолиантами из черненой кожи.       — Печать я сниму, — проворчал он. — Но только для Януша. У нас не одобряют такие книги без присмотра держать.       Гидра внимательно проследила за тем, как книжки убираются на полку в шкафу.       Печать, так печать… значит, ей не открыть.       Как только ночь забрала себе власть целиком и полностью, отправив самых упрямых бодрствующих спать на теплые печи, двери уютных домиков запирались не простыми замками, а морозными. Лишь храм оставался открытым настежь, вбирая в себя все ночные холода — внутри стены накрепко обросли льдом.       Гидра осталась ночевать в реке у дома ведунов, наблюдая всю ночь то одной, то другой головой за всем вокруг.       Когда посветлело, окошко все же открылось, выпустив наружу облачко теплого пара. Люди в доме уже проснулись и готовились завтракать — аромат мяса просачивался наружу вместе с запахом меда.       Из лесу вышел человек — его можно было бы принять издали за медведя, так хорошо он был укутан в белые шкуры, а медвежья же голова служила еще одной шапкой, из-под которой выбивались русые волосы, покрытые инеем. С собой он нес охапку каких-то трав, неизвестно как нашедшихся зимой — прозрачные листья, словно стекло, искрились на свету и источали едва заметную белесую дымку.       Голова гидры проводила его глазами, скрытно наблюдая из-под воды.       Человек направился прямо к домику ведунов. У порога он снял тяжелую медвежью голову, и гидра заметила, что он относительно молод. На лосиные рога над входом он навесил сосновую шишку к еще двум другим — знак того, что кто-то теперь дома.       Дверь отворилась, истончив свою ледяную преграду, и впустила человека в дом.       Больше гидра ничего не видела, кроме просыпающихся сельчан, растапливающих печи для свежей выпечки. Поэтому высунуться она и не рискнула — но могла слышать через открытое окно.       Новый голос, очевидно, принадлежал человеку из леса. Короткие приветствия, предложения отдохнуть, да покушать…       — Благодарю вас, — ответил он весьма сдержанно на что-то, но в голосе его слышались скрытые нотки жадного восторга.       — Пустяки, — послышалось ворчание Тумора. — Если все же надумаешь, в Академии будут рады принять тебя.       — Я принес немного ледянки, — произнес человек, немного погодя, сквозь различное шебуршение в доме. — Я помню, что вы спрашивали. Поэтому и не встретил вас вчера.       — Пустяки, Януш, — снова вздохнул Тумор. — А вот за ледянку действительно спасибо. Трудно ее достать, даже с Белоснежной равнины ее мало возят. Да еще дорого. Академия каждый год урывает средства на ингридиенты у города, не слишком-то любят власть имущие расходы.       Чай, еда, разговоры…       — Смотри, Януш. Свою печать я с книг снимаю, останется лишь академический знак. Взамен при мне свою сейчас поставишь. Но! Если обяжешься, с тебя будет спрос, — донеслось громкое предупредительное замечание Тумора.       — Понял, — ответил Януш.       — Я тебе и портальный камешек оставлю, — продолжал Тумор, опять подходя к окну и роясь в сумке. Меж пальцев у него мелькнул маленький предмет, похоже — шарик. Тумор быстро вернулся, так что гидре не удалось разглядеть получше.       — Зачарован на Академию. Второй у совета архимагов и пока не активен. Если надумаешь к нам поступать, сперва пришлешь обычное письмо с указанием на мою рекомендацию. Если ответ будет положительным — камень тебе покажет. И можешь его использовать.       После окончания затянувшей трапезы короткий день развеял синий туман в окончательно проснувшейся деревне. Лай собак и общий шум вновь заполонили улицы.       Тумор вышел в черной шубе, укрытый сверху белым плащом из шкуры полярного медведя, такой же, как у ведунов, с сумой через плечо в сопровождении всего их семейства. Посадили его на черного лося, украшенного шишками и елью. Тумор распрощался со всеми и, вместо того чтобы выехать на какой-нибудь тракт, неожиданно свернул в самую чащу. Для лося лес трудности в пути не представлял, и гидра поспешно поплыла глубже в снежные дебри, стараясь не потерять след колдуна.