Гидра

      И фьорд все же кончился. Трава позеленела… усталая гидра плелась, как могла, быстрее, чуя кратковременный прилив сил из-за близости конца пути. Земля вздымалась высоко над морем, кровавая река выточила в камне свое ложе, в конце пути спускаясь по отвесному склону водопадом. И гидре не было возможности спуститься с высоченных скал. Как верно говорилось в путеводителе по мореходству — у Берега Валькирий нет удобной бухты.       Средь скальных навесов весьма характерной формы расстилалась почти открытая ветрам долина — густые деревья расположились лишь по берегам реки и кое-где кучками росли у дыбившихся зубьев горного хребта по ту сторону реки. Навесы же, мимо одного из которых проходила гидра, выглядели так, будто кто-то вмиг расплавил молодые горные верхушки, сдул их, и так они застыли.       Но она уделила им лишь малую толику своих наблюдений и познаний. Чистая река блестела впереди в ночи, накрывшей гидру своим холодным покрывалом по второму разу за ее длинное сегодня, начавшееся в ночи полярной.       И, как ни странно, гидра не чуяла ни одного живого духа. Трава хрустела под ногами, ломкая и хрупкая. Воздух приносил ей запах соли, но гидра не приняла это за что-то необычное — ведь рядом море.       И все же что-то опять не так. Где зверье? Почему не слышно даже птичек? Кругом раскрытые цветы и… раскрытые цветы посреди ночи, а ведь не все из них ночные. Ни звука насекомых.       Гидра сомкнула в пальцах хрупкие соцветья — они разрушились, растерлись пылью.       Полностью сухие…       Предчувствуя проблему, гидра доплелась до речки, склонила головы над блистающей водой — в ней отражались россыпь звезд и серп луны. Соленый запах особенно сильно ударил в ноздри.       Черт побери.       Гидра постаралась припомнить что-то из прочитанного. В мореходстве ничего, у Шуввеля есть пара слов о мертвых водах, что в Алисии сгоняют по дешевке с местной речки… Мертвой. В двенадцати томах карт много, много там и речек. Вроде бы там была и эта, но ничего подробного об этом. Видимо, и вправду краткое издание…       Израненные острой шерстью рты наполнились отвратительно соленою водой. Гидра почти сразу выплюнула все обратно. На всякий случай, глотнула и беззубая башка — бугры новых зубьев уже торчали крошечным рядком.       И вот недавний прилив сил сменился на стремительный упадок. Настроение рушилось следом едва ли не быстрее. На горизонте только соляные скалы, но за ними должен был быть город. И лесополоса. Где город, там будет и другая речка, нормальная на этот раз.       Подумать только, теперь холодная река во льдах способна навевать гидре теплые грезы. Хоть и тоже почти что обманула ее с рыбой, благодаря своей магической болезни. Но, по крайней мере, там она была.       Теперь осталось собрать остаток сил, не так уж все и плохо. Дня три поголодать.       Уже не злясь особенно, от усталости, гидра сосредоточилась в мыслях лишь на том, как скоро доберется до еды. Запах приносил ей только соль и сухость. Она брела в открытую по легонько всхолмленной долине — здесь не было людей, кому селиться нужно в сплошном гербарии и ночью здесь бродить.       И вот сюрприз очередной — такой, что гидра думала, что нюх и слух ее подводят, или помутился вдруг рассудок: из-за поросших кустарниками пригорков к речной долине выехал какой-то всадник. Как можно не учуять лошадь, не услышать хруст сухой травы?       Но всадник двигался беззвучно, и глаза, зоркие, до напряжения вглядывались в силуэт — всадник словно бы подернут пеленами, сдуваем ветром, полузыбок.       И что это такое? Дух? По крайней мере, гидра слух и нюх не растеряла, если так.       Судя по всему, он ее не замечал. Гидра ленно шла навстречу, разрываясь меж желанием взглянуть поближе и продолжать свой путь. К счастью, всадник двигался почти что в нужном направлении, сворачивая вдоль реки.       Пути их медленно сходились. Гидра остановилась, провожая взглядами искаженные фигуры рыцаря в доспехах и коня, бредущего словно бы вслепую. Шлем скрывал лицо всадника. Щит за его спиной хранил какой-то неизвестный герб со смазанными очертаниями. Гидра приблизилась почти вплотную — они оба ее не замечали.       В лошадь полетела горсть просоленной земли — и насквозь. Гидра догнала их и попробовала прикоснуться — ощутила ровно только воздух. В ответ внимания по прежнему нет никакого. Как интересно…       Без всякой надежды на результат, гидра спросила баритоном:       — Слышишь?..       И рыцарь вдруг повернул голову.       — Ты слышишь меня? — удивленно повторила гидра уже громче.       Рыцарь повел головой вокруг и отвернулся.       — Слышишь? Слышишь? Слышишь? — на разный лад заспрашивали голоса.       Всадник вдруг остановил коня. Рука в железной перчатке поднялась ко шлему, прикрывая скрытый за забралом взгляд от несуществующего света. Или ветра… опустилась к сети дырочек у рта. Возможно, он что-то немо вопрошал в ответ — не донеслось ни звука, но рыцарь что-то ждал. Ответа?       — Если слышишь меня ты, то я тебя не слышу, — произнесла гидра снова голосом мужским прямо ему в лицо. За забралом ничего не было видно. Смазанный, будто подтертый чьей-то безжалостной рукой, рыцарь снова отвернулся.       — Эй. Буквы складывай руками. Я увижу. Слышишь? — настойчиво спросила гидра, сделав голос мягче. Но рыцарь уже ехал мимо.       — Я не знаю, как тебе помочь. Ты понимаешь, что я говорю? Дай знак какой-нибудь, — голова гидры потянулась следом. Но рыцарь подогнал коня, будто стремясь отъехать прочь.       Гидра все еще шла за ним. Прорысил конь недолго и вновь поплелся шагом. Рыцарь оставался нем, лишь иногда поворачиваясь в седле и поднося ладонь к забралу. Гидра усомнилась в том, что он ее слышал вообще… Но все же он тогда остановился.       Они проводили друг друга почти до конца долины. Там рыцарь развернул коня назад. Гидра наблюдала, идя своей дорогой, пока хватало взгляда.