Гидра

      И снова день.       Гидра провела его в заливе, слушая все то, что растрепали моряки, торговцы у причалов, вечные пьяницы и стражи. То и дело с пирсов в воду падал всякий мусор — огрызки съеденных фруктов и овощей, хвосты сушеной рыбы, разбитая деревянная посуда — хотя за последним и приглядывала стража. Но за всеми разве уследишь? Да и кому оно было надо. Дно залива хранило и поболее богатства — прогнившие насквозь битые ящики с контрабандой, которую или бросали за борт, или прятали, да так и не достали. Из интереса, гидра, и не особо постаравшись, нашла вдоль отвесных берегов и прямо под причалами пару свежих тайников — промасленные, заткнутые бочки неизвестно с чем, стальные короба в воздушных пузырях — обули магией воды иль воздуха, чтоб не прохудилось, не иначе.       Еще имелась парочка внушительных грузил с прикованными к ним кучками костей — хоть большую их часть давно уж растащили рыбы и течение.       И все это еще без рысканий в заросшем водорослями центре — там было густо, и прятаться легко. Гидра предпочла питаться, выплыв прямо в море — лишь залечь на дно перед рассветом и наслаждаться кучей рыбы, грызть раковины моллюсков. Отличное же место. Вот только людей уж больно много. Так, может быть, гидра бы осталась здесь подольше.       Под вечер она снова вернулась к причалам — народ шумел, кутил, все выпивали. Разве порт бывает тихим? Разве что в совсем заброшенном краю…       К речному устью, шагая мимо пьяной стражи, вниз, по камням, неловко выбралась неудавшаяся утопленница. Уже причесана, волосы до пояса в косу и платье по погоде — плотное, с синею сорочкой. Она застыла у воды, настороженно оглядывая залив. А что ж не сверху-то? Теперь уж страшно?       Не видя ничего подозрительного, девка развернулась и уставилась в лоснящийся понизу туманами овраг, в котором плескалась по камням впадавшая в залив река. Потопталась и все-таки пошла по ней наверх, вдоль берега.       Гидра дождалась, когда же стражи разойдутся и темным силуэтом проскользнула в реку, удобно скрывшись под туманом.       — Опять пришла топиться? — не сдержав ехидства, спросила она тем же голосом, что девка слышала и ночью.       Та вздрогнула, расширив взгляд, и тут же развернулась в ту сторону, откуда ее окликнули — в тумане ничего не разобрать.       — Я… по всем канонам мне полагается выразить вам благодарность… — произнесла она с запинкой и надула губы. Брови хмуро изломились, на лоб легла морщинка.       Гидра незаметно вытянула одну голову за границу расстилавшегося тонкого туманного полотна, ближе к берегу, где ей самой было бы четко девку видно — из-под воды лицо ее рябилось, и все же гидра неотрывно наблюдала за тем, как опасливо и с подозрением, в сомнениях метался девкин взгляд, пытаясь разыскать и углядеть, кто говорит с ней.       Но гидра видит далеко, и девка даже и не помыслит, как изогнута одна из шей и откуда гидра смотрит на нее.       — Это каким же? — уже спокойно поинтересовалась гидра и спросила тут же: — К лекарю ходила? Тебе лечиться надо.       — Да. Ходила. Я и сама могу себя лечить, — отвечала девка немного с вызовом и возмущенно вспыхнула зелеными глазами. Будто чему-то удивляясь и одновременно негодуя. — Вы мне помогли, и я обязана ответить вам… на доброту… — добавила она с таким сомнением, как будто и не веря вовсе тому, что говорит сейчас.       — Но вы мне врете. Здесь не живут сирены. И у них нет таких… огромных лап, — тут же добавила она решительно и снова с вызовом, гордо вздернув подбородок.       — А ты откуда знаешь? — донеслось фыркающее ворчание из тумана. — Много сирен видела? Что там в сказках пишут? Красотки? А может, вовсе нет?       И тут же, не давая ей ответить, гидра заговорила сдержанней и мягче:       — Ты вроде бы поблагодарить меня пришла? А ведешь себя так грубо. Некрасиво.       Девка вновь поджала губы, но все же щеками покраснела и потупила взгляд.       — Знаете, мне очень страшно было приходить опять сюда! Вы не показываетесь на глаза и… может вы чудовище морское. Но вы меня спасли. Хоть я и… не хотела. Но я никому про вас не рассказала, — заговорила она, быстро роняя слова, то и дело повышая голос.       Дуреха. Башка твоя чугунная думать не хотела. Вылавливать таких себе на горе.       — А что, чудовищам неведома бывает добродетель? — спросила гидра строго, но тут же переменилась: — Как я выгляжу — не важно…       Девка уже смотрела не в туман, а сторону, в сгущающуюся тьму. Рот дернулся, скривился в горьковатой складке, руки крепко стиснули друг друга перед собой. Но, кажется, она того не замечала. Она уже не думала о гидре.       —…Что там у тебя? В чем дело? Хочешь что-то рассказать? — тут же ободряюще спросила гидра.       — Если… я могу вам оказать какую-то услугу… Я не знаю, чем вам отплатить. — отвлекшись от себя, ответила ей девка, теперь растерянно шныряя всюду взглядом.       — Ты применяла магию… — донесся ей слегка задумчивый голос из тумана. — Жизни? Расскажи. И что-то там про жизнецвет, природное единство. И если книги есть, то принеси прочесть.       — Ну да… я учусь. С детства был талант, — немного удивленно отвечала девка, чуть округлив глаза и брови приподняв.       — Книга есть с собой, одна… А вам зачем? — с запозданием, вновь подозрительно сощурилась она.       — Мне интересно. Разве будет вред, если я прочту про добрую магию? — поинтересовался голос с нотками обиды.       — О, нет, нет, — лицо девки вновь разгладилось, и взгляд ушел в себя, что-то обдумывая. — Ну. Хорошо. Я принесу, — она кивнула в сторону тумана. — Сейчас?       — Можешь и сейчас, — отбросив всяческую ласку ответила ей гидра.       Эта девка слишком подозрительна. Может, если бы не брать ее тогда рукой, а предложить на спину сесть самой… Возможно, она все-таки потом и перестанет подозревать в гидре какое-то исчадие. А показываться ей нельзя — если девка пятками сверкать и не станет, но статься может только хуже. И доверия к гидре не прибавит, а уж скорей наоборот. В любом случае, гидра не считала нужным, чтобы всякий встречный что-то о ней знал.       — Я скоро буду, — девка развернулась и пошла вдоль берега опять, но в сторону короткого мостка, перекинутого дальше над оврагом. Перешла на сторону города и, вместо того, чтоб повернуть к нему, скрылась где-то в стороне.       Оттуда доносились глухие людские голоса. Доносились запахи еды. И пива. Какой-нибудь трактир. Не местная? Или дочка хозяина заведения?       Гидра дождалась ее прихода — и правда, скоро обернулась. Вернулась она уже с фонарем в руке, в котором горела свечка. На этот раз мост переходить не стала, присела рядом с берегом на травку — тут он был более пологим и удобным. На камень рядом опустились и фонарь, и тоненькая книжка, украшенная плетеным корешком и травяным вплетением в обложку в виде дерева — на вид свежим и живым.       — Я тут в придорожном трактире временно живу. В городе постой дороже, — зачем-то вдруг сама, вперед вопросов гидры заговорила девка и обняла свои колени. По-видимому, уходить она не собиралась.       — Откуда ты? — последовал вопрос от гидры. — И как зовут?       — Ой, — девка растерянно захлопала глазами и глупо улыбнулась. — Изалия. Прежде чем гидра что-либо ответила, Изалия уже продолжала задумчиво рассказывать:       — Я живу у Журчезвонкого ручья. Это в Дивной долине селенье наше. Очень старое. Оттуда даже видно краешек Белозарского замка… — на этих словах отвлеченная улыбка с ее лица спала, сменившись тревогой. Но она тут же утерла его, будто смахнула с себя что-то нехорошее.       — А тебя как зовут? Ты правда здесь живешь? — спросила она немного наивно и уставилась в блестящую золотистым воду и подсвеченную дымку.       — У меня нет человеческого имени, — ответила ей гидра. — Ты его и не произнесешь даже. Сейчас живу здесь. Но скоро уйду.       — Почему? Куда? — спросила Изалия, подперев подбородок ладонью.       — Не знаю куда, — честно ответила гидра. — Плаваю, где хочу.       — Здорово, наверное… — задумчиво отозвалась Изалия. — Я хотела когда-нибудь стать целительницей. Научиться магии жизни и… тоже, наверное, где-то побывать. Но так и живу в Долине…       — И почему же? — поинтересовалась гидра, жалея о том, что прямо сейчас не может забрать книжку. Но раз девке хочется отвлечься от проблем и поговорить, пусть рассказывает что-нибудь полезное.       — Ну… мечта-то детская, — неуверенно пожала плечиками Изалия. — Ну и потом я захотела стать валькирией и… в общем, валькирий давно нет, и многие мои подруги даже топора в руки никогда не брали. А раньше в Долине все девы во владении оружием не уступали ничем воинам. И владели магией жизни и стихий — воды и воздуха. Могли летать по небу на собственных крыльях. А я воздухом совсем не владею… не получается, — девушка опустила лицо, подперевшись уже двумя руками. — Засмеивали меня только. Но в шутку. Но я все равно училась. Сама. И меня учили тоже. Я просила. Мальчишки и даже отец…       На этих словах она вновь запнулась и запустила руку в волосы, скребя только вчера побитый затылок.       — Так чего же ты не ушла? Поступила бы в какую-нибудь Академию… в Сигиларе же есть такая, — вспомнила гидра прочитанное. Тумор как раз упоминал… — Или не больно-то хотелось? — добавила она, пристально разглядывая девушку.       Та поморщилась, будто вспоминая что-то неприятное.       — Я… мне хотелось. Я собиралась, просто, потом… — она забормотала тихо и замолкла.       Гидра сурово посмотрела на нее из-под воды.       — А расскажи мне легенду про валькирий и красного дракона, — подбадривающе подсказал ей голос из тумана. — Тут у вас судачат у реки. Как все было?       Изалия с готовностью перевела разговор на другую тему и с явным облегчением заговорила:       — Это моя любимая, наша, Долинная, — вздохнула она и выпрямилась, сложив руки кулачками на передник.       — Полководица валькирского войска Алисия была последней нашей правительницей. Она защищала всю Долину от чужих посягательств. Тогда были у нас стычки меж многими городами-государствами и даже с Сигиларом. Всем была нужна наша богатая Долина, здешние берега или подступы к Хребтоломным горам и небесному городу Зарной тверди. Он дружил с нами… Но, говорят, что на самом деле правители земных городов так хотели добиться благосклонности самой Алисии. Она была очень достойной, сильной. И красивой.       Щечки девушки мечтательно порозовели.       — Поэтому однажды ей заинтересовался кто-то из древнего драконьего рода, когда Алисия омывалась в Молочной реке. Но Алисия отказала ему, потому что род валькирий скрепляется узами брака только с рыцарями Белозары по древнему уговору. И сир-арцуг Таллен Белозарский — единственный достойный муж ей. Дракон не потерпел отказа и пожелал, как прочие, завоевать ее силой. И сказал, что уничтожит Белозару вместе с Долиной, если она посмеет ему помешать. Тогда сир Белозары вступился за Алисию, и они вместе сразились с драконом. Но магия дракона была так сильна, что шансов почти не было даже у Алисии. Конечно, они все равно сразились. И победили. Дракон упал на один из фиордов на берегу и сделал его Алым, но перед смертью потратил все силы, чтобы отомстить за поражение. Все валькирии с Алисией и почти все рыцари Белозары погибли, вместе с сиром. С тех пор оба рода прерваны. Валькирий больше нет, а Белозарой теперь правят те, кто остались…       Девушка вновь замолчала, глубоко задумавшись. Печальный взгляд невидяще смотрел поверх реки, мыслями она была далеко отсюда.       — Очень романтично, — донеслось из воды. — Красивая легенда. А знаешь что-нибудь о призраке рыцаря у Мертвой реки? Он не из Белозары, случайно?       — О ком? — удивленно спросила Изалия. — Аа… да, все знают. Он Белозарский, это правда. Говорят, что его заколдовала отвергнутая им женщина. За отказ, конечно. И только голос истинной возлюбленной выведет его обратно в мир из безвременья. А возлюбленную она отравила.       — Как-то это… не логично, — фыркнула гидра. — В чем смысл? Почему не приворожила, раз такая могущественная колдунья?       — Не знаю, — пожала плечами Изалия, и сама легонько удивляясь. — Правда, глупо как-то. Но эту историю не я придумала. Может, так оно и было. Изощренная месть, — девушка вновь повела плечиками и размяла затекшие ступни. — Мы в детстве иногда искали его и пели песни. Говорят, много кто пробовал, даже лучшие певицы из Алисии. Да и из Долины тоже. И просто звали, разговаривать пробовали — все без толку. Иногда послушает, послушает, да и прочь уедет. Жалко его… но что поделаешь.       Девушка свела ступни вместе и постукала башмаками друг о друга.       — А как они пели? Что за голоса были? Как звучат? Высокие, низкие? — стала допытываться гидра, вызвав коротенький смешок у девки.       — А что? Спеть захотелось? — хихикнула она. — Ну поди, попробуй. Не знаю, какие. Разные. И совсем плохие были. Да и глупости же, сама ведь не поверила!       — Глупости, — согласилась гидра. — А раз ты из Долины, сюда зачем пришла?       Девушка резко изменилась в лице. Веселье как рукой сняло.       — Давай не будем об этом, — буркнула она, надувая губы. И побледнела. — Мне и так… тошно.       Гидра замолчала, тихонько хмыкнув себе под водой. Притащилась за каким-нибудь белозарским рыцарем, хвост на отсечение.       В округе еще разливался звон сверчков, хотя ночь заметно холодала. Девка зябко ежилась, но уходить все равно не спешила. Свечка в фонаре была жирная, догорать и близко не собиралась. В воздухе витал далекий аромат выпечки и шум из трактира. Запах лисички, что бегала где-то в пролесках и сейчас приближалась к реке.       — Изя? Ты с кем это разговариваешь? — донесся тоненький голосок и наверху берегового склона показался подросший лисенок. Чувствительный нос задергался, внюхиваясь в подозрительный запах, доносящийся с реки — незнакомый какой-то.       — Ни с кем. Сама с собой. А что? Ты зачем так поздно бродишь? — обернулась она наверх.       — У нас коровы пропали, — грустно ответил ей лисенок, а гидра спешно и бесшумно опустила все головы в воду. — Мама плачет, говорит, без коров нам туго зимой придется. Сегодня уже последний творог и сметана кончаются. Мы с братиком всю округу прочесали со вчера, думали, в лес забрели куда. Или украли… Наверное, украли.       Лисенок вздохнул и еще раз повел носом.       — Пахнет странно. Я точно кого-то слышал. Ну, ладно… пойду еще поищу, — лисенок отвернулся без особой надежды в голосе и потрусил назад по тьму.       Изалия отвернулась обратно к реке, озабоченно морщась.       — А я и не знала… — произнесла она и вздохнула, поднимаясь. — Вчера…       Не договорив, она отвернулась и полезла наверх.       — Помогу по хозяйству. Лисички хорошие. Руки займу… — забормотала она уже последнее и оглянулась. — Книгу завтра вернешь?       — Верну, — отозвалась, высовываясь в туман, последняя тварь мирская.