Гидра

      Говорящая лисица.       Говорящая разумная лисица.       Гидра уплыла обратно в залив, спрятав книжку поглубже в овраге, среди кустов и камней. Вместо того, чтобы заниматься полезным делом, головы теперь рыскают вдоль причалов, разыскивая на дне что-нибудь ценное. Монетки. Побрякушки. Какие-то ценные мелочи, хоть раз выскальзывавшие из неловких пальцев или дырявых карманов и отправлявшиеся прямиком в забытие. Пусть здесь и не слишком-то оживленный порт, но корабли чалятся регулярно. Регулярно на пристани толчётся народ. И регулярно что-нибудь да теряется.       Очень плохо, что здесь есть целый выводок говорящих разумных лисиц. Говорящие и разумные люди — тоже плохо. Но, по крайней мере, они достаточно глухи и слепы, в том числе и на нюх. А звери, наделенные языком и рассудком…       Куда не сунься, всюду какая-то манаверть.       Гидра продолжала копаться в иле, одновременно присматривая, на завалялось ли что-нибудь на сырых досках над водой. Но местные побирушки, ошивавшиеся, естественно, и на пристанях, давненько и быстро подчищали на земле все и тотчас.       Тем не менее несколько мелких монет различной стоимости, серебряных и медных, гидра наскребла и выкопала. И два кольца, тонких и тускло-золотых. Впрочем… Нет. Одно из них латунное, с гранатовым камушком. Золотое, и, возможно, обручальное, покоилось на полусгнившей фаланге чьего-то пальчика, чьи прочие останки покоились себе на дне залива по другую его сторону. А вот второе колечко благопристойно утонуло в иле у причалов. Вряд ли оно окупило бы двух коров. Разве что… козу? Овцу? Средненькую. Гидра весьма скудно представляла, сколько могли стоить животные и какие-либо конкретные вещи.       Удовлетворив свои изыскания на полночи горсткой побрякушек и монет, она вернулась в реку. Туман над водой подсвечивался лунным освещением весьма красиво. По берегам от брызг наклевывался первый тоненький иней — осень втравливалась в жизнь.       Все найденные ценности были завернуты в листья, а затем и в оторванный кусочек брезента, накрывавшего оставленные вне переполненных складов ящики на причалах. После чего гидра пробралась вверх по реке и заползла по руслу впадающего в нее ручья повыше — подкинуть все это барахло в не слишком-то примечательный трактирчик. Вполне сойдет окно на кухне. Остроносые, остроухие и остроглазые твари не шастают среди ночи? Вот и отлично.       На втором этаже, куда заглянула гидра, нашлась даже дрыхнущая Изалия, а у стенки, внезапно, стоял боевой топорик. Со стороны курятника донеслось вопросительно-подозрительное вскудахтывание, и гидра поспешила убраться оттуда, скатившись из ручья обратно в реку.       Конечно, можно было бы попросить девку передать это барахло, но ни к чему излишние вопросы.       И гидра наконец приступила к чтению в речном овраге. Более всего книга изобиловала наставлениями по знахарству и всяческой общественной и природной пользе.

…Жизнецвет — особый энергетический поток, пронизывающий и питающий все живые сущности, придающий нам силы и поддержку. Он протекает практически везде и во всем — в великой гармонии устройства окружающей природы… …Жизнетворные потоки позволяют вскармливать чахлые, слабые растения и живых существ. Помогают справиться с болезнями, дарят силы как телу, так и духу, и способствуют скорейшему выздоровлению. Поэтому магия жизни является не только как целительная, но и благотворная и питательная сама по себе. Поддержка урожаев, здоровья скота, знахарство очень ценятся абсолютно везде. Жизнецвет дарит и передает часть сил из любого окружения — чаще всего используется стихия земли, включающая все произрастающее на ней и в ней, воды, как более легкого и податливого потока. Воздух эффективен лишь в руках умельцев ввиду своей рассеянности и пустоты. Хорошо способен передать энергию во время грозы — так и следует учиться азам жизненной энергии, рассеянной вокруг, но отличать, когда она берется напрямую из разрядов и скоплений и когда — из дождевых капель. …При исцелении всех серьезных и кровоточащих ран, как и помощи роженице, следует помнить, что передача энергии из среды ускоряет процессы заживления в постепенной, размеренной последовательности. В чрезвычайной ситуации куда надежнее использовать энергию, скопленную в непосредственной жизни, поэтому запасайтесь свежими продуктами — яйца, молоко, даже экскременты, как продукт жизнедеятельности, способны помочь гораздо быстрее, позволяя потоку жизненной энергии быть более обильной.

Благотворный жизнецвет

      Мысль о том, как именно там используются экскременты слегка повеселила гидру, и одна из голов тихонько ухмыльнулась.       И жаль, птичьи гнезда давно пустеют. Яиц захотелось.       День был благополучно проспан в море. Головы периодически поднимались одна за другой, взглянуть на то, что творилось на поверхности и глотнуть воздуха — всего пара кораблей отчалила и прибыла к городу за круглые сутки с прошлого вечера.       И снова, как только устье реки покинули люди и солнце скрылось, гидра вернулась в реку, чтобы вернуть девке с топором книгу, запрятанную во временном укрытии. Можно было и сказать ей, когда вернуться и где искать, но обстоятельства легко могли смениться, а дочитать было бы важнее.       Девка пришла без топора, но ее подозрительный прищур гидре совсем не нравился. Девка скрестила руки и периодически оглядывалась туда-сюда, ожидая, когда же явится «сирена». Фонарь стоял на все том же камне, что и вчера.       — Очень интересная у тебя книжица, — донеслось до нее спустя какое-то время из тумана, поверх веселого водяного плеска на камнях.       Девка обернулась на все тот же голос и вдобавок ко всему своему враждебному виду нахмурилась.       — Обратно принесла? — спросила та.       — Да. Чуть выше пройди, за камнями в кустах, — сообщила ей гидра и проследила за тем, как недовольная девка идет по скользким камням и копается в поисках книги.       Выудив ее в целости и сохранности, девка явно облегченно вздохнула и уже чуть спокойнее посмотрела на воду. Книга была убрана подмышку, и она вновь скрестила руки.       — Это ты коров съела? — задала она следующий вопрос, и вновь брови сердито изломились, а губы поджались.       — Ты о чем? — последовал спокойный вопрос в ответ.       — Не притворяйся. Я знаю, это ты! — решительно заявила чересчур наглая девка, надувая губы еще больше. — Может, вчера я и не сообразила, зато лисы почуяли кое-что подозрительное, — добавила она едко. — Этим утром кто-то подкинул в кухню тряпку с грошами и украшениями. В грязи, и пахнущие тиной!       Девка победно раздула ноздри и вскинула голову, а гидра раздраженно сощурилась наблюдающим за ней взглядом.       — Может, подкинуто и мной, а вот коровами-то зачем в меня бросаться? — сурово отозвался голос из тумана.       — А раз не ты, куда тогда коровы могли деться? — все не унималась девка. — И где ты это все взяла?       — Со дна, — донесся сдержанный ответ. — Понятия не имею куда. Я ем рыбу.       Девка еще несколько секунд буравила разоблачающими глазами туман.       — Ну, хорошо, — пробурчала она, наконец, примирительно. — Во всяком случае, этого будет достаточно…       И хорошо, что не пришлось просить девку это передавать. Чертовы звери нюхачие… Отсюда однозначно нужно было убираться. Вот только еще пара вопросов топтавшейся в нерешительности на берегу девке, думающей о чем-то своем и проблемном.       — В книжке твоей кое-какие интересные замечания, — повторила свою изначальную мысль гидра, привлекая ее внимание. — Так что у меня есть вопросы.       — Какие? — поинтересовалась девка, с готовностью поднимая брови.       — Когда ты тогда очнулась, — неспешно потекла речь из тумана, — то стала собирать энергию, так? С земли. Воды. Может быть и воздуха. Но у тебя, как видно, плохо получалось…       Девка нахмурилась, вспоминая. Губы дрогнули, зажевались, рот задергался в сдерживаемой неприятной гримасе.       — Да, наверное. Я плохо помню, что было, когда я очнулась. Было больно, — девка одной рукой потянулась к затылку, а вторая неосознанно легла на живот. И тут же отдернулась, сжалась в кулак, опустилась, нервно дернулась в попытке расслабиться.       — Нужно было сосредоточиться, но я не настолько хорошо управляю жизнецветом, чтобы мне хватило тогда сил пользоваться стихиями. Но потом, я помню, мне попалась водоросль. И ты мне еще дала. Они мне помогли немного, — проворчала она глухо, опуская напряженный взгляд в землю. — Потом много еды, травы, воды, деревьев. Я ходила в деревню к знахарке, быстро меня на ноги поставила. Но все еще заживает…       Гидра выслушала историю о том, как девке пришлось всю ночь пить отвары да жизнетворной магией накачиваться, чтобы привести себя в порядок. Дуракам везет.       — Тебе очень повезло, — ответил ей голос.       — Я так не думаю, — сокрушенно возразила девка, обнимая себя за плечи с ужасно виноватым видом. — Теперь и ребенка нет…       — Ты же из-за него скинулась.       — Нет! — возмущенно вскинулась девка, тут же одновременно и побледнев, и покраснев. — Я… я все исправлю!       — Как? — поинтересовался бесстрастный голос. — Ты и некромагией владеешь?       — Чт… о чем ты вообще говоришь?! — возмущение девки было столь велико, что она разом опустила руки и выронила книжку, которая упала на камень, сшибив фонарь.       Пока девка возилась с этим, из тумана прозвучало:       — Но ведь воспользоваться своим жизнецветом как следует у тебя вполне получилось… разве нет? Когда ты вцепилась в меня так, что аж кровь в пальцах забилась горячее.       Гидра совершенно спокойно наблюдала, как вытянулось и исказилось еще пуще побелевшее лицо. Девка снова чуть не выронила книжку и крепко прижала ее к груди. Полный возмущения, отвращения и недоверия взгляд девки вонзился в туман.       — Что? Не было такого… — забормотала она. — О чем ты. Я не помню. Да, энергию жизни можно брать и у живых существ. Но кровь здесь ни при чем! Просто тепло бывает. Тебе показалось.       — Да? — усмехнулась гидра под водой, отвечая вновь спокойно. — А мне показалось, что во мне кипяток. И ощущения такие. Будто весь дух хотят выскребать.       Гидра с интересом наблюдала за тем, как девка цепляется за свою книжку как утопающий за соринку. Она все пыталась вдохнуть, но, видимо, от возмущения не хватало воздуха. Глаза распахнулись во всю ширь. С тяжелым всасывающим и хриплым звуком рот ее наконец, захлопнулся, она закашлялась. На глазах показалась дрожащая слезливая влага.       — Нет. Не правда! — еле выдавливая из себя свистящим шепотом, сбивчиво зауверяла девка — саму себя или гидру? — Я не… не…       — Да расслабься. Немножечко магии крови, чтобы спасти жизнь утопающего. Сколько ты там нашкрябала? На посошок? — донеслось из тумана шутливо. Но девке было совсем не смешно.       — Нет! Нет-нет-нет! — затараторила она уже громче. — Это Жизнецвет! Это добрая магия, это природа, это жизнь! Магия крови — это зло! Тьма! Убийство!       Девка сорвалась на крик. Гидра молчала, уже не усмехаясь, но продолжая внимательно следить за ней. Девка залилась слезами и согнулась над своей книжкой.       — Все в порядке, — донеслось до нее успокаивающе. Даже ласково. — Это жизнецвет. Я и не против немного поделиться своей энергией. Мне же и так пришлось тебя с того света вытаскивать, помнишь? Так что все хорошо. Обычная взаимопомощь.       Девка еще повсхлипывала и посмотрела на воду влажными, полными несчастий и горестей глазами. А гидра под водой смотрела очень холодно.       — У тебя небольшое потрясение от всего случившегося, — говорила она девке неторопливо и размеренно. — Отдохни, успокойся. И реши лучше, что ты можешь и чего не можешь. Можешь жить дальше, например. Проблемы разрешились. Может, и не так, как тебе бы хотелось. И что с того? Как будто много чего складывается так, как всем хотелось.       Девка слушала, сидела, вцепившись в себя обеими руками. Лоб ее то морщился, то разглаживался. В глазах метались всяческие мысли. Еще некоторое время она сидела в тишине, прежде чем, шмыгнув носом, подобрать с колен книжку, неуклюже подняться и взять фонарь.       — Я все исправлю… — произнесла она глухо, бросив невидящий взгляд на воду, отвернулась и пошла прочь.       Гидра болезненно, презрительно сощурилась где-то под водой, провожая ее уход. Пока один рот дрогнул, неприятно покривившись, второй довольно осклабился, и взгляд этой головы вспыхнул удовлетворенным огоньком. Медленно развернувшись, гидра направилась обратно в залив, на свою последнюю, наверное, ночь здесь.

…В особо крайних случаях используются силы живых существ — как животных, так и людей. В помощи людям намного эффективнее будет родственная кровь, поэтому, принимая роды, обязательно сгоняйте ближайших родственников. Но помните — нужно бережно относиться к жизни. Жизнецвет не жертвует, а дарит нам свои соки, и нам следует относиться к этому с благоговением. Беря — воздавайте. Иначе жизненный поток дарящего иссякнет. Обретутся болезни и хворь. Посему строжайше осуждается извращение даримой нам жизни в ее кражу, облегчение одного претворять в страдания другого. И посему, несмотря на все чужие мольбы и ваши желания, ни в коем случае не допускайте обмена хвори на хворь. Жизнь не должна быть для вас разменной монетой. Когда жизненный поток невосполнимо гаснет, когда вы берете слишком много, когда вы жертвуете одной жизнью ради другой, вы творите зло и обрекаете на муки всех причастных, как физически, так и духовно.

Благотворный жизнецвет