Гидра

      И снова ночь была сытной. Жаль, задерживаться более уже нельзя. Можно было бы выплыть в море и плыть вдоль неприступных берегов, хорошо питаясь, до тех пор, пока не появится устье какой-нибудь новой реки на другом берегу.       Но кое-что еще нужно было сделать.       И гидра под утро вновь вернулась в туманную, овражную речку. Пока еще люди не начали выгонять скот, пока рыбаки еще не тащились в море, пока стража в порту досматривала десятый сон, нужно было выбраться из оврага где-нибудь в пролеске и тихо уйти.       Туман как нельзя кстати в такую рань разбухал и расползался из оврага по окрестности, покрывая мутной дымкой мокрую, холодную траву. Гидра принюхалась, прислушалась — запах кота, людей, травы, деревьев. Влаги. Чириканье воробушков на тоненьких ветвях, склоняющихся к воде. Они отлетели подальше от гидры, возбужденно обсуждая ее незваное здесь присутствие.       Городские ворота открылись так рано, с первыми рассветными лучами. Но вместо мычания выпускаемого скота оттуда выехали рысью всадники длинным строем, ярко поблескивая начищенными парадными доспехами на таком слегка бледном свете. За ними ехали оруженосцы и прочая прислуга, а в центре всего окружения на коне в белой попоне ехал кто-то самый важный.       Гидра резко свернула подальше к близящимся холмам и редким деревьям, легла на землю, притворяясь таким же тенистым холмом, пока процессия не проедет через реку. Едва рыцари свернули на главный тракт вдоль береговой линии, скрывшись за холмами, гидра поспешила прочь.       Никто не преследовал ее, пока она брела обратно через бывшую речную долину. Никакие отряды рыцарей не громыхали железом, лучники не выцеливали драгоценные глаза. И никакой самый плохонький колдунишко не размахивал каким-нибудь мечом из древесины…       Что ж, стоит порадоваться и понадеяться, что никто подобный и не появится.       Крошащийся в цикличной вечности замок встретил гидру все тем же — и никак иначе. Серп луны истончился до крайности, и эхо, запечатленное в воздухе, почти что пропало вместе с ним. Лишь отдаленная, смутная песня тихо разливалась над головами.       Но вот и Мертвая река, крошащиеся травы, поселок по добыче особенной соли. Гидра шла все дальше, ощущая лишь пустеющий желудок — хоть залив и насытил ее, путь без воды забирал силы обратно. Со всем вниманием она оглядывала пустынную от живности округу, наполненную тишиной и лишь слабым шумом лениво текущих волн соленой реки.       И где же его искать?       Конечно, таскаться по всей холмистой долине было изначально единственным вариантом. Гидра лишь начала путь там, где встретила затерянного во времени рыцаря, следуя вдоль реки. Когда-нибудь он появится. Лучше бы раньше, чем гидра оголодает и начнет со злости грызть соленые камни.       …И ей пришлось более дня убить на это. Пока наконец уставшая бродить гидра не увидела вдалеке плетущийся ей на встречу силуэт всадника — все тот же рыцарь и соловый конь под ним, смазанные безжалостным миражом.       А ведь никто не сказал, что все будет легко теперь. Да и сколько правды в незамысловатой сказке, сотканной вокруг на самом деле несущего страшное наказание? Не известно за что и почему. Особенно, со слов какой-то девки.       Гидра только размяла шеи. Рыцарь постепенно приближался. И вскоре на встречу ему полилась столь же незамысловатая, как рассказанная о нем история, мелодия самого высокого из возможных женских голосов в природе.       Юное, девчачье, почти детское пение протяжно тянулось, не умолкая ни на миг. Рыцарь придержал коня и взглянул, казалось, прямо в лицо гидре, в свою очередь, уставившейся на него поющей головой.       Но нет. Он словно отмахнулся, отвернулся от нее, вновь подогнал коня. Будто надоело слушать. Интересно, сколько девчонок деревенских доставали его прежде?       И голос постепенно опускался ниже, ниже, не прекращая литься из поочередно сменявших друг друга глоток гидры, сначала пятившейся перед ним, затем бредущей рядом.       Рыцарь то и дело оглядывался вкруг себя, порой встревоженный, порой — спокойный. Конь его все шел без остановки. Изредка рыцарь придерживал его сильнее, будто и вправду слушая задумчиво, как старалась гидра. Но время шло, и он опять пришпоривал коня. И гидра снова догоняла, упорно продолжая петь, ни на миг не оставляя рыцаря для отвлеченной тишины.       И так они бродили с заката до рассвета. А все ему не то…       Головы, даже несмотря на пересменку, уже грозились охрипнуть. Нет воды, чтобы горла промочить. Гидра тянула до мельчайшей доли звука, как могла из всех в ее распоряжении возможностей и сил. И голос уже снизился настолько, что гидра устало размышляла, может, для разнообразия спеть ему ту песню, что рассеянным эхом доносят в ночь валькирии? Но слов не различить, и гидра их не знает. Да и голоса их уже пропущены через все глотки, как и тысячи других, когда-то живших иль живущих.       Что ж тебе надо, блудный рыцарь? Иль дело просто в том, что сказка — это ложь? Все может быть. Все может быть…       И гидра сквозь усталость продолжала все тянуть, теперь уже плетясь за ним. Все ниже, ниже… туманнее граница. Куда уж ниже, рыцарь?       Вот-вот уже охрипнет эта глотка. Подхватила пение другая голова. И там, где можно было потерять уж всякую надежду, гидра каждый миг все напряженнее ждала. Ведь осталось так немного… самые редкие тона.       И все равно! Очередная голова сменила остальные, уже быстрее прежних — все начали хрипеть. Проклятый рыцарь… давно уж хочется и пить, и есть. И спать.       И гидра не заметила, в своем усердии и раздражении, как конь замедлил шаг. И встал. Рыцарь вдруг задвигался, зашевелился, оборотясь в седле. А до сих пор давно уже показывал лишь спину.       И потянул поводья, чтоб развернуть коня.       Гидра в миг расширила и тут же сузила уставший взгляд, вновь пристально пронзив им смазанную, подернутую пеленой фигуру. Быть может, это лишь ошибка? Он обернулся, завершив свой путь, и движется обратно?       Голос гидры вдруг сорвался — голова закашлялась. Конь почти сразу же остановился — рыцарь натянул поводья, потерянно заозиравшись. Гидра торопливо подхватила снова, попятилась — конь двинулся за ней. Рыцарь пришпоривал его сильнее, и гидра быстро развернулась, все ускоряя шаг. Голос начал волноваться, меняя интонации, становиться все живее. Только б не сорвался снова… Проклятье. Какой же редкий голос был у этой дамы…       — Эльраксис… Эльраксис! Это ты? — вдруг прозвучал такой далекий, будто с глубины колодца иль пещеры голос всадника, приставившего железную перчатку к шлему. Вслед его голосу донесся лязг доспеха, звон амуниции и стук копыт. Тяжелый храп коня.       Гидра, вся в азарте, почти что побежала вдоль реки. Усталость перекрылась близостью победы, алчный взгляд вцепился в скачущего все быстрее всадника. Он вот-вот ее догонит.       — Иди, иди за мной, мой рыцарь! — оскалившись победно, воззвала она. — Иди ко мне!!!       Туманный образ становился ярче, четче: на краткий миг он словно взбеленился.       — Эльраксис, где ты?! — вскрикнул рыцарь. — Я тебя не вижу! Что за черт…       Пелена пропала, и громкий конский топот, лязг доспеха ворвались в этот мир. Гидра осклабилась в четыре головы, а конь с разбегу захрапел, остановился резко и поднялся на дыбы. Рыцарь чертыхнулся снова, пытаясь удержать коня, и тут увидел гидру. Ей достались удивленные проклятья.       Конь попятился, подчиняясь поводьям — сама скотина не прочь была подраться. Копыто било землю, свирепый храп и вызывающее ржание прорезало округу. А всадник с пояса сорвал бердыш.       Как любят топоры здесь, право слово. Гидра хрипло, довольно посмеялась и покачала головой, оглядывая рыцаря с ног до головы.       — Ну, мужик… ты меня упарил, — прозвучал осипший баритон. — Надо было с низких начинать…       — Ты еще кто… где Эльраксис?! — послышался сдержанный, пренеприятно удивленный возглас из-за шлема.       Конь, показывая зубы, начал пятиться. Рука в железной перчатке тихонько подняла бердыш, со скрипом сжала топорище — рыцарь медлил, не зная, как управиться с такой твариной и потихоньку отступал.       Гидра откашлялась опять.       — Успокойся… мессер почтенный, — продолжила она уже. — Я не собираюсь с тобой драться. И тебе все равно не победить, так что… поговорим спокойно. Ладушки?       Рыцарь смерил гидру взглядом из-под шлема. Еще раз.       — Где…       — Эльраксис? — глубоким голосом давно покойной, вероятно, дамы тут же прервала его гидра. — Это я. Но привыкать не советую… — не сдержалась она от малюсенькой насмешки.       — Какого… — рыцарь, очевидно, нервно перехватил поводья туже, вынудив коня всхрипеть.       Гидра постаралась быть серьезной. Не то ускачет, не догонишь. Или получать бердышем по башке…       — Слушай внимательно. Это очень важно… — вновь заговорила гидра сиплым баритоном. — Тебя околдовали. Не знаю, кто и зачем. Все, что мне было известно — что тебя разбудит голос истинной любви. Но ты здесь бродишь уйму времени. Так что, мне удалось подобрать нужный, и это заняло много времени и сил. Можешь сказать спасибо.       Гидра замолчала, сглатывая вязкую слюну. Рыцарь все еще был наготове — отбиваться или убегать? Но, видимо, последнее так просто рыцарская честь не позволяла.       — О чем ты говоришь… — произнес он с непониманием и раздражением, отмахиваясь от ее слов. — Кто ты? Или что ты? Назовись, чудовище.       — Как невежливо, — гидра хмыкнула беззлобно и слегка прищурилась. — Я обычный смерд, всего лишь гидра. И с кем же я имею честь?       — Гидра? Впервые слышу, — надменно и прохладно отозвался рыцарь, но все-таки представился. — Перед тобой сир-арцуг Таллен Белозарский.       — Оо… вот как, — гидра сразу вдохновенно улыбнулась. — Интересно…       Рыцарь вновь повел коня назад. Тот подчинялся, хотя и рьяно протестуя своим хрипящим и свирепым ржанием, больше напоминающим медвежий рев.       — Куда ты. Я не нападаю, — спокойно окликнула его гидра, не двигаясь с места. — Ты меня слушал вооб…       — У меня нет времени на разговоры, — в негодовании вдруг рявкнул рыцарь, прерывая гидру. — Сразимся позже, чудище.       И с этими словами он резко развернул коня и поскакал куда-то прочь вдоль Мертвой.       — Да не хочу я, — возразила гидра и окликнула его, вытягивая шею вслед: — Эй, куда ты? Тебе нет смысла торопиться!       Рыцарь не ответил, лишь конь заржал свирепо, поднимая пыль столбом от крошащихся под копытами в труху растений.       — Битва оконченааа! — вскричала гидра. — Алисия мертва!       Ну и черт бы с ним. Все равно вернется. Когда в голове немножко все проветрится.       Гидра, с новой силой ощутив и жажду и подкатившую усталость, все-таки медленно тащилась следом. Рыцарь все удалялся, пока не превратился в точку на холмах впереди. Но что-то, видимо, начало его смущать — он, кажется, замедлился, остановился. Конь затоптался на месте, пошел кругами.       —…Прошло четыреста с гаком лет, рыцарь… Таллен, — донесся до всадника голос позади от приближающейся гидры. — Что-нибудь припоминаешь? Как ты бродил здесь все это время? Слышал голоса? Думал, задремал в седле?       Рыцарь развернулся. Гидра шла за ним, но была все еще достаточно далеко.       — Что ты знаешь, чудище? Что произошло? — рыцарь оглянулся на оплавленные вершины скал с той стороны реки. — Где валькирии, Алисия, где мои рыцари, черт побери. Где Эльра… Эльраксис!       Полный непонимания, возрастающий гневный рык вдруг оборвался, запнулся, перейдя в негодующий возглас.       — Ты! — рыцарь рванул коня вперед и резко снизил голос, хрипя сквозь шлем. — Отвечай скорее! Куда ушли войска?! Я должен это прекратить!       Гидра вздохнула глубоко. Да, это может затянуться. Так пить охота.       — Рыцари уж не твои, — продолжила повествовать она. — Наверное, уже вернулись в Белозару. Валькирии с Алисией мертвы. Твоя Эльраксис, очевидно, тоже. Дракон повержен. Можешь выдохнуть и осознать. А нет — я покажу тебе то, что от них осталось. Но, знаешь, далеко идти, я пить хочу ужасно.       — Как — мертвы? Когда?! — рыцарь и сам уже охрип, но от волнения.       Конь опять воинственно взревел.       — Езжай все время прямо, до развалин замка, — все так же просипела гидра, кивнув рыцарю за спину, туда, где горы постепенно опускались, сливаясь с пологими холмами и иссякала Мертвая средь желтеющих лугов. — Там валькирии твои… может, и Алисию увидишь.       И рыцарь, в полном недоверии, непонимании и злости все же развернул коня и поскакал туда.