Гидра

      Гидра догнала его в конце долины, там, где Мертвая полностью ушла под землю, оставляя только соль. Рыцарь в этот раз ее дождался, и гидра поравнялась с ним.       —…Где река? — донеслось от него глухо и с едва слышной дрожью от глубочайшего волнения.       — Ушла под землю вроде, — прохрипела гидра еще хуже прежнего. Не стала больше докучать и молча прошла дальше. Пусть меж ними еще недолго побудет только сдавленный храп коня да стрекот еще живущих насекомых.       И рыцарь сам молчал. Хоть гидра шла вот тут же, рядом, он как будто примирился с ней или даже вовсе позабыл.       Гидра наблюдала и за ним, хмуро, пристально воспаленным от усталости взглядом. Но рыцарю, пожалуй, будет хуже. Если не уже.       —…Я, вроде, слышал тебя раньше, — внезапно донеслось из-под забрала под тяжелое дыхание коня, что не сводил с гидры малинового глаза. — Но не помню когда. Разве мы встречались? Такое я бы запомнил.       — Было дело, — вновь захрипела голова. — Вспоминай дальше. Но ты меня не видел, это верно. Ты что-то даже отвечал. Но тебя никто не слышал. Верно?       Рыцарь не ответил, снова замолчав надолго.       Желтеющая долина, бывшая когда-то речным руслом, тянулась бесконечно, утомительно долго. Но захочешь пить — дойдешь. Даже и без рыцаря, не подыхать же…       Но конь унес его вперед. Рыцарь ехал молча. Один. Иногда он все-таки оглядывался назад, на гидру, неотступно следовавшую за ним. Может быть, он хотел что-то спросить, но гидра слышала, как в тот же миг скрежетали его зубы. И он отворачивался.       Вечерело. Далеко впереди показались очертания развалин. Рыцарь, как их приметил, тот час пустил усталого коня галопом и понукал его бежать быстрее, пока почти не скрылся с глаз. Хоть один знакомый элемент в пейзаже, рыцарь? Как припустил… разбить свои надежды.       Гидра тоже пошла быстрее. Смерть, как хотелось пить и жрать. Запах воды придал ей сил.       Совсем уже стемнело, звезды обильно усыпали темный небосвод. Серп луны почти исчез… вот ведь, зараза. Их совсем не будет видно. Но звуки голосов все-таки лились во тьме, пусть бесконечно далекие и призрачные, сливаясь с шелестом травы. Рыцарь слез с коня поблизости от замка и медленно зашагал среди до основания истертых улиц, но все еще не приближаясь к темнеющим руинам, нависшим своей громадой над измельчавшим озером. Чахлая луна не могла осветить таящиеся арки, оставляя лишь угрюмый силуэт развалин.       Отпущенный конь тут же кинулся к воде. Гидра проигнорировала его угрюмые предупреждения, сама скорее опуская пасти в воду, стараясь сдерживаться, чтобы не обпиться.       — Что случилось? — последовал вопрос, когда гидра, наконец, утолила жажду и подошла поближе.       Не дожидаясь ответа, рыцарь потянул с головы шлем. Под ним обнаружилось взволнованное и хмурое, жесткое лицо, казавшееся бледно-серым в этом тусклом свете. Усы и короткая борода слегка топорщились, волосы спадали непослушной, взъерошенной копной.       — Не надо, — ладонь в перчатке поднялась, остановив коня, который смело скалил рот в ответ разинутой навстречу пасти гидры.       Он поднял лицо наверх, тщетно вглядываясь в темные, неровные края обвалившихся башен. В глазах его плескалась глубокая, темная, но все еще сдерживаемая крепкой волей тревога.       — Посмотри наверх. Слышишь? — прозвучал уже вполне неплохо, но все еще хрипловато голос гидры, и коготь указал ему на небо. Едва заметные, серебристые всполохи облачной дымкой промелькивали наверху. — Без луны почти не видно, но послушай…       Рыцарь стиснул челюсти, вновь заскрипели зубы. Брови нахмурились так сильно, будто сломали лоб напополам. Он рассеянно забегал глазами по небосводу и вдруг замер. Даже задержав дыхание.       Шелесты травы, глухой стук копыт, топтавших землю. Жевание, звяканье узды. Сверчки.       И пение…       Внезапно, рыцарь вскинул руку вверх.       — Да будет свет, — прохрипел он громко.       И в самом деле — сияние волной взошло по небу, осветило рухнувший замок, арки, тонущие в резкой тени. Но рыцарь все еще смотрел наверх — где свет пронизывал летящие фигуры намного лучше, ярче — и холодно, во всей детальной красоте. Сияние распространилось много дальше, осветив видение с начала до конца — стая окрыленных дев, вооруженных до зубов. И впереди всех одна несла какой-то жезл.       Вот как. Значит, рыцарь магией владеет.       Гидра пристально сощурилась на него сверху вниз, но тот был слишком поглощен открытым зрелищем. Взгляд не метался — он вонзился в деву с жезлом.       — Значит… все погибли? — спросил он тихо.       — Видимо да, — осторожно ответила гидра, продолжая наблюдать за тем, как рыцарь погружается все больше в обуревавшее его смятение. В попытках складывать картину мира, что странно исказился и рушился перед глазами — медленно осознавая, теряя веру в собственную память.       В конце концов, взгляд его потух, и даже отражение яркого света в них не скрыло накрывшего бессилия, растерянности и непонимания.       И свет в небе тоже угасал.       Рыцарь опустил вдруг бесконечно от всего уставший лик и отвернулся прочь от замка.       — Так, говоришь… — начал было он, прервался. Глубоко вдохнул. — Что произошло?..       Он обратился прямо к гидре, как к последнему крючку, что связывал его со всем, что происходит. Неверие мешалось в нем с желанием понять.       И гидра осторожно наклонилась ближе, больше опасаясь, чтобы ей не «засветили» чем-то в глаз куда серьезней бердыша:       — Четыреста тридцать шесть лет назад случилась ваша битва, — неторопливо и спокойно начала она, припоминая все прочитанное. — Валькирии все пали. Их больше нет, традиция мертва. Дракон убит, не знаю как уж. Кровь его втравилась в землю на одном из фиордов. Теперь он зовется Алым. Победу вашу не забыли, и в честь Алисии назвали город — он на берегу залива. А ты… Ты — пропащий, под заклятием бродил.       И вторая голова добавила задумчиво:       — Кстати, в книгах о тебе ни слова… — Эльраксис — драконица… — вдруг устало донеслось от рыцаря, прервавшего ее слова.       Гидра тотчас застыла, уставившись во все глаза на понурую фигуру рыцаря, вдруг схватившегося за голову.       — Ммм… ну какого лешего… ну зачееем? — протянул так безвыходно и тихо, как будто не осталось силы злиться. Железная перчатка заскребла лицо, и шлем, отброшенный, полетел в траву.       — Так… что произошло? — спросила гидра, засверкав глазами.       — Ничего вообще не должно было произойти. Ничего из этого! — с плохо скрываемой горечью ответил рыцарь и еще немного помолчал, прежде чем продолжить:       — Эльраксис прибыла сюда к Алисии. Обычный визит вежливости, ничего такого… праздность и скука. Я не мог к ним не явиться на поклон. Если б знал, что все так обернется… но в итоге Эльраксис заявила, что желает получить меня. Я, конечно, отказал ей. Как сир Белозары, я должен был обручиться с Алисией. Я думал, что Эльраксис все поймет. Но. Она решила обернуть все по-другому. По-своему. По-драконьему, чтоб их… Объявила войну всей Долине.       Он покачал головой.       — Я хотел остановить их, пока не поздно. Выехал навстречу войску, а дальше… Я будто заблудился в пустоте. Все очень смутно. Много голосов. А потом появляешься ты. И говоришь мне весь этот бред, — закончил он на жесткой, раздраженной ноте.       Гидра слушала, и уголки рта у головы то и дело подергивались, складываясь в дурацкую улыбочку. Взгляд загорелся еще пуще. И, дождавшись окончания, сдавленным от смеха голосом она заговорила, то и дело запинаясь:       — Так… погоди. То есть… То есть. Две. Две бабы. Из-за тебя подрались две бабы?       Смешок вырвался уже из другой головы.       — Серьёёёзно? — и гидра не сдержалась, прыснув хохотом на всю долину, даже испугав коня.       — Подумать… подумать только! — еле выдавила она, едва отдышавшись. — А я то думаю, что еще за имя такое с голосом в придачу! Так это ты у нас принцесса в замке!       Рыцарь поначалу отшатнулся, схватившись даже за бердыш. Но гидра только заливалась во все глотки.       Он ошарашено смотрел на это, но затем вновь ожесточенно заскрипел зубами. Смерил гидру полным холодного презрения взглядом. И отвернулся, зашагав к коню.       — Ээй… Ты куда опять? Осерчал что ли? — обернулась за ним гидра. Тот не ответил, вновь напялил шлем и вскочил в седло, направившись отсюда прочь.