Конец всему

      Свет. Тусклый. Он расплывался перед едва открывшимися глазами в бесформенные пятна.       «Имя», — настойчиво отдалось в голове. Как всегда безликое, послание извне вонзилось в разум и разогнало рой крохотных мыслишек, едва только начавших собираться в кучку.       Зир… Зир его имя.       Веки еще раз сморщились, поднялись, и мутные пятна превратились в простейшие формы, цвета, математические примеры и вопросы.       Круг. Квадрат. Три. Красный…       Когда ответы закончились, неяркий свет перед лицом погас, и Зир погрузился в приятный мрак. Жгучее покалывание пробежало по шее, затылку — отсоединялись тоненькие контактные нити. С тихим шелестом отходили многочисленные трубки, тянущие за собой иглы из тела, отваливались крепежи, следы уколов сваривались тоненькими лучиками лазеров.       Мрак сменился дневным сумраком — створы медицинской капсулы разошлись, и Зир уставился в синевато-серый потолок, который уже заслоняла чья-то физиономия.       — Имя? — устало проскрипел высокий медик в наглухо застегнутом темно-синем комбинезоне.       — Зииир… — вяло протянул он, схватился обеими руками за стенки капсулы и сел, рассматривая свои новенькие, темно-серые протезы из углеродного волокна и пластика.       — Ты списан, Зир, так что протезы дерьмовые, — предупредил эрг, сверяя показания в планшете с отчетом капсулы. — Нормальные получишь дома.       Чтобы спасти мозг, чип должен был перекрыть кровоток к другим частям тела. Данные собственной медицинской карты услужливо всплывали в голове. Очевидно, что не стоило тратить кислород на переломанные ноги и руку. Вдобавок, пару крупных кровеносных трубок в груди заменили искусственные. Со всем этим, точнее, без всего этого — да, конечно, со службы Зир списан.       Он молча вылез из капсулы и натянул светлую больничную робу, которую сунул ему медик. Воспоминания обо всем произошедшем заканчивались с отзвуком выстрелившей капсулы.       Этот кубический идиот…       Жив. Но проигнорировал попытку Зира связаться.       Напряженно застывший взгляд чуть расслабился, скользнул по крохотной камере разблокированного карантинного изолятора, где кроме капсулы и свисающих с потолка гроздью бездействующих манипуляторов ничего не было, и метнулся за прозрачный проем. В камере напротив красовалась закрытая капсула в окружении двоих рослых высокоранговых медиков, которые неслышно объясняли что-то мрачному разноглазому…       Надо же. Сам лидер здесь? Зир насторожился. Но попытка выяснить что-либо у разбудившего его эрга оказалась тщетной.       — Поторопись на выход. Мне некогда говорить с тобой, — грубо обрубил тот, прежде чем покинуть Зирову камеру и присоединиться к коллегам напротив.       Зир остался наедине с собой и ощущением нагрянувшего дерьма. Он холодно и крайне пристально изучал перед собой беззвучную картину: напряженные, объевшиеся стимуляторов и закостеневшие от того лица медиков, их устало вспыхивающие зеленые глаза.       Он заглянул в новостные сводки через чип — бой продолжался еще очень долго. Прибывшее подкрепление послужило спасением для Зира, но преимущества эргам не вернуло. Войска разгромлены.       Пятая армия почти полностью потеряна.       Зир был настолько поражен этой новостью, что не заметил, как в его камеру протиснулся кто-то еще — мягкое, почти невесомое касание к плечу обратило на себя его внимание.       — Рад, что ты выжил, — вкрадчиво произнес посол Хат, протягивая Зиру новенький планшет.       — Ре…* — коротко щелкнул Зир, встретив посла прояснившимся, но удивленно сверкнувшим взглядом. Зачем он здесь? Привычнее было видеть посла в балахоне, а не в обычном утилитарном комбинезоне, смахивавшем на медицинскую форму — только без огромного количества крепежей и карманов.       — Я хотел застать тебя как можно раньше, когда ты очнешься, — продолжал Хат весьма располагающе, — чтобы выразить свою признательность. Многим обязан…       Он смолк, чего-то ожидая, а Зир взирал на него с еще большим недоумением. Но недолго. Что бы там Хат не имел в виду, Зира сейчас тревожили куда более важные вещи.       — Что произошло с армией? — потребовал он ответы, давя на каждое слово.       Хат быстро взглянул на впившегося в него всем естеством Зира и сплел перед собой пальцы, будто прятал руки в привычном балахоне.       — Катаклизм высшей нервной деятельности, повлекший разрушение нейронных связей. Есть серьезные основания полагать, что это прощальный подарок НР-21, но пока данных о том, почему именно сейчас и как — у нас нет.       Теперь Зир вытаращился на посла в полнейшем непонимании.       — Двадцать первые?.. О чем ты? — сощурился он тут же, снова сунувшись в скупые, но все же объемы информации. Вспомнил о планшете, который только что принял на автомате. Данные тут же посыпались туда, облегчив задачу, а в голове невольно возникали воспоминания о первой встреченной в Пожирателе форме жизни, после того как эрги пригнали свои станции вслед за авангардом Пятой армии. Очень скоро этой жизни присвоили статус Несовместимого Разума под номером двадцать один. А после — стерли с лица галактики.       — Именно Пятая армия ликвидировала создавшуюся угрозу, — словно вслед Зировым мыслям прозвучал над головой мягкий голос, и чужой палец указал на явившуюся статистику в планшете. — После этого состав входивших в нее флотов почти не меняли. Видишь? Пострадали исключительно те, кто участвовал в ликвидации.       Зир молча уставился в эти строки похолодевшим взглядом. Да. Конечно… Пятая армия, из которой после столь блестящего успеха создали ударный эшелон.       Но потери касались не только нынешней Пятой армии. Состав войск регулярно меняется — по мере надобности флоты и входящие в них эскадры кочуют из одной армии в другую, пострадавшие корабли отправляются на ремонт, а солдаты на отдых. Выбывшие из Пятой точно так же теряли сознание, что и задержало подкрепление.       Вот и все, что содержали в себе сухие строки и цифры.       — Мы потеряли всех адмиралов армии, кроме Серы, — добавил Хат, обращая взгляд к камере напротив. — Учитывая обстоятельства, большой успех — сохранить ее…       — Да. Конечно, — равнодушно отозвался Зир.       Он тоже смотрел туда, но не на капсулу. Смотрел на лидера. В его безмерно раздражающие, разные глаза.       Зир ощущал ничего. То самое ничего, за которым можно было орать сколько вздумается. А разум оставался чистым как стекло, сквозь который он смотрел на реальность. И холодным.       Жизнь, что удостоилась лишь очередного номера, осталась для эргов чуждой и не понятой. Их корабли не обладали какой-либо симметрией, представляя собой собрание кричащих цветов, множества неоднородных граней, плавных изгибов и спиралей. И источали чудовищной мощи электромагнитное излучение.       Оно превращало щиты эргских кораблей в вихри, разрушало электронные структуры и искусственный интеллект. Феерия ужаса и фантазмов искажала восприятие всего лишь потому, что неизвестные подходили слишком близко. И продолжали являться снова и снова, куда бы эрги не отступали.       Ответ не заставил себя долго ждать. Ко всеобщему удивлению, они не сопротивлялись. Или же их сопротивление осталось незамеченным до сегодняшних дней. Прощальный подарок или след неудачного контакта. Было ли это действительно проявление агрессии, четкого ответа не было. На попытку установить контакт к эргам возвращалось лишь собственное искаженное «эхо».       Любая угроза должна быть устранена. Так или иначе. Поэтому, нет причин для негодования, не так ли?..       — Зир, — тихонько отвлек его Хат. Тот поймал внимательный взгляд посла — Хат жестом предложил покинуть тесную камеру и вышел первым. Зир прочертил пальцем на прозрачной стене неровный круг — ставшая жидкой поверхность обволокла тело прохладой.       — Как я понимаю, адмирал не торопится просыпаться? — поинтересовался он сухо, когда стена сомкнулась за спиной в прежнюю твердь. Взгляд скользнул по короткому, широкому коридору, отливавшему хромом. В следующей камере стоял Первый. Второй был подвешен в камере напротив — оплавленный и разбитый.       — Нет, — подтвердил Хат, дожидаясь, пока неловко ковыляющий на протезах Зир его догонит, и неожиданно яркие, вдохновленные искорки засверкали в его глазах. — Она еще может к нам вернуться. В сложившихся обстоятельствах это можно назвать удачным.       Зир одарил его косым взглядом. Удачным? Это просто вымораживало.       — Мы потеряли армию, — произнес Зир мрачно. — И теперь против нас две разъяренные сверхдержавы. А последствия могут вернуться.       — Да. Хочешь обратно в капсулу? — спокойно поинтересовался Хат и в глазах его промелькнул насмешливый вызов.       — Нет, — Зир невольно усмехнулся в ответ, хотя легче не стало. Взгляд его вновь упал на обгорелые останки и перескочил на Первого, изрешеченного пулями.       — Иркем хёрэтт**, — обратился к нему Зир, чем вызвал толику удивления посла, на что не обратил внимания.       За толстенными дверями впереди их ждал химический душ и больничные отсеки всего медицинского блока, прежде чем Зир мог бы занять где-нибудь свою новую комнатку, на то время, пока его не отправят домой. Но короткий ряд камер до выхода оставался пустым и запечатанным.       — Что с капитаном? Мне не отвечает, — поинтересовался Зир, уже стоя вместе с послом под струями холодного воздуха. — Придется тебе просвещать меня, как вы там выкручивались, — добавил он чуть живее.       Но неожиданно улыбка Хата померкла, внимательный взгляд коснулся Зира и пальцы вновь сплелись в замок:       — Капитан осужден за нарушение должностных инструкций и призван к ответу перед военным судом, — произнес он негромко, но жестко. Или это Зиру так показалось — будто смысл сказанного хорошенько процарапал ему мозги, прошелся с мерзким шелестом, заставив, наконец, очнуться и все осознать.       Он ничего не ответил — лишь болезненно зажмурился и поскреб пальцами ребристую ямку на лбу.