Конец всему

      Три пары глаз взирали с тусклых экранов на Гора, застывшего в переговорной: командующие эскадр из Третьей и Второй армий, и наблюдатель службы безопасности.       Гор нарушил предписанные инструкции. И прекрасно знал, на что шел. Еще тогда знал. Вот только тогда собственный ум затмило выдуманное оправдание, в котором теперь он четко себе сознавался. Нелепое и абсурдное, не имевшее никакого практического смысла — сколько бы Гор не пытался породить хотя бы намек на его существование. Теперь — все рушилось от одной только мысли и вызывало раздражение.       — Капитан, — обратился к нему Иори, командующий второй эскадрой Второй армии, и его суровый тон заставлял лишь выше держать голову. — Ты оставил адмирала в критическом положении. Более того, ты даже не удосужился внятно объясниться в отчете. Полагаю, ничего важного мы не услышим, если я спрошу, как того требуют правила: были ли веские причины поступить именно так, о которых мы каким-то образом не знаем? Или признаешь, что твой поступок мотивирован личной прихотью?       И что Гор должен был ответить?       Нечто слабое шевельнулось на кромке сознания. Досада? Сожаление? Чувство вины?       Нет. Это жалко и не заслуживает внимания. Он спасал Зира не из-за какой-то сентиментальности. Зир был нужен ему. Нужен для конкретной, определенной цели — сделать все как можно лучше. Выжать максимум из всех тех возможностей, которые Гор заслужил. Он не мог отпустить Зира раньше, чем хоть как-то проявить себя. Да и разве не достаточно уважения Гор проявил к чужому таланту, разве не дал возможности применить его в чем-то стоящем?       И вот так просто позволить всему исчезнуть? Сгубить все, к чему Гор упорно стремился?       — Капитан?.. — настойчиво призвал его к ответу голос командующего.       Гор едва бросил взгляд на экраны и опустил глаза, сверля ими голый пол.       …Стоило ненавидеть себя. За этот абсурд в голове. За эту ошибку. Гор понятия не имел, чего это будет ему стоить. Многого.       — Причин не было, — наконец дал он твердый ответ, заставив себя разжать зубы. — Мне нечего добавить.       — Нечего добавить? — процедил Иори и резко откинулся в кресле по ту сторону экрана. Кажется, в словах его прозвучало презрение. Или разочарование. Или и то и другое вместе. — Твой пример подчеркивает, что нужно быть щепетильнее к тем, кто рвется заполучить высокий ранг слишком рано. Как такой как ты вообще умудрился продвинуться так высоко?       — У тебя отшибло понимание того, что такое долг? — обрушил на Гора злой, угрожающий рык Ликари, командующий девятой эскадрой Третьей армии. — Тот, кого ты спас, готов был умереть, исполняя его. Как и остальные, что прикрывали ваши шкуры, пока ты должен был защищать адмирала, чей боевой опыт стоит дороже твоей пустой, мелкой черепушки. Ты, мразь… Как ты смеешь попирать дисциплину и предавать Эргирр*?!       — У живого трупа нет никакой цены! — раздался в ответ неожиданный, жестокий окрик и на мгновение тяжелая тишина окутала пустой зал.       Обратившиеся к экранам глаза Гора невольно полыхнули тревогой — неровные, затаенные переливы потекли по спиралям. Липкий страх вдруг начал душить его изнутри. Он не только не получит ничьей рекомендации — если Гора вышвырнут со службы заклеймив предателем, это станет концом всему.       — Адмирал была мертва с того момента, как не смогла больше возглавлять командование. Какую ценность может представлять командир, который ни только ничего не может сделать, но и парализует весь флот? — твердо проскрипел он под опасно горящими взглядами и все равно продолжал: — В тот момент ее жизнь была вторична. Я бы сам выдернул из нее чип, если бы она не потеряла сознание. И даже так, я счел ее лишь помехой. И это — моя ошибка.       Гор сделал короткую паузу, чтобы вдохнуть. Но голос все равно стал тише:       — Я решил, что могу справиться со всем разом. Что должен сохранить остатки экипажа. Потому что живая единица полезнее мертвой. Даже если это адмирал! Этот навигатор… у него хорошие навыки. Он еще мог бы быть полезен. Полезнее чем… живой труп. Поэтому я принял решение забрать его.       Свои же слова вызывали ужасное чувство собственного презрения. И все равно Гор свирепо вскинулся, вонзив пылающий гнев взгляд в экраны:       — Но я не предавал Эргирр! Мой поступок полностью противоречит здравому смыслу, воинской дисциплине и прямым обязанностям. Я полностью осознаю это и готов понести ответственность за свои решения…       Слова застыли и рассыпались, уперевшись в поднятую ладонь до сих пор молчаливого офицера СБ.       — Хватит. Мы услышали достаточно… — произнес тот негромко и ярко блеснул глазами, явно предупреждая.       Экраны погасли. Гор остался один. Ждать вердикта. А беспорядочные мысли снова вгрызлись в голову, будто только и ждали подходящего момента. Ошибкой было оставлять адмирала, ошибкой было думать, что он сможет вообще до нее добраться…       Гор великим усилием заставил свой внутренний голос замолкнуть. Сколько прошло времени, он не заметил. Экраны вновь зажглись.       — Капитан первого ранга Гор, — сразу же зазвучал бесцветный голос офицера СБ, — по причине неисполнения предписанных инструкций, решением назначенного военного трибунала ты лишаешься своего звания и ранга немедленно. Так же с этого момента ты списан со службы и будешь направлен на психологическое обследование. Все ясно?       — Да, — коротко прохрипел Гор, все еще стоя прямо и стараясь скрыть собственное напряжение.       От Ликари веяло холодом. Несмотря на свою нынешнюю принадлежность к Третьей армии, он прошел под командованием адмирала Серы почти всю Освободительную войну. И был одним из тех, кто покончил с остатками сопротивления ныне сгинувших врагов Эргирра в Родной галактике. Командующий Эори хоть и моложе, известен своей способностью проводить мгновенные вылазки в стан врага, обходясь наименьшим риском даже перед превосходящим числом противника. Проводимые им маневры Гор тщательно изучал еще во время обоснования эргов в Пожирателе.       Не так он хотел бы предстать перед вышестоящими. Опозоренный. Недостойный. Мелькнула шальная мысль, что стоило бы заткнуться раньше и просто подохнуть, чем вываливать это дерьмо перед…       Но и она была задавлена. Все не могло закончиться так. Всего лишь списан… значит ли это, что он вырвал себе еще один шанс?!       — …Ты проявил непозволительную слабость. Нам даже трудно комментировать творящийся в твоей голове хаос, — неожиданно прервал его лихорадочные мысли Эори под согласные щелчки остальных и глубоко вздохнул. Взгляд его задержался на Горе. И голос зазвучал еще резче и суше. — Не смей себе лгать. Можешь обвешивать это красивыми или безумными словами. Но сути это не изменит. За нами тоже стоят жизни товарищей, которых мы хотели бы вернуть. Сотни. С тех пор, как я принял командование эсминцем во время Освободительной войны, постоянно кто-то умирал. Капитана и большую часть экипажа нам пришлось запереть в шлюзах. Выкачать воздух. Перенаправить в двигатели и сжечь. Самим использовать баллоны с кислородом и лечь в капсулы, в надежде, что вирус законсервирован. Мы еще не успели заразиться. А наши товарищи погибли ради будущего Эргирра.       Эори смолк, тускло сияя глазами из глубины своего кресла.       — Ты еще молод. И тебе везло не принимать подобных решений, — неожиданно заговорил Ликари. Беззлобно, спокойно. Будто уже не злился. — Мы все умрем когда-нибудь, и наши друзья тоже. И если ты не готов идти на жертвы ради того, чтобы у нас всех было будущее, тебе здесь не место.       Гор ошарашенно молчал. О чем они только что…       — Это все, — смерив его взглядом, бросил Ликари.       Когда двери переговорной комнаты за бывшим капитаном захлопнулись, его уже встретили две высокие сотрудницы службы безопасности в легкой броне и черной форме с боевыми глушителями на поясах.       Он сдал им свой планшет, к которому с пробуждения едва успел притронуться. Связь теперь ограничена.       — Гор? — внезапно окликнул его знакомый голос впереди. Навстречу через площадку, окольцованную обзорным экраном с видом на звезды, шел Зир.       — На пару слов, — упорно настаивал тот перед конвоем, что заставило Гора раздраженно поморщиться.       — Гор, — все же прорвался к нему Зир, приблизившись шаткой походкой. — Мне жаль, что так вышло. Правда.       Гор уже окинул его оценочным взглядом — голова цела, значит все в порядке. И что ему сейчас нужно?       — И хотел сказать, что я благодарен тебе… — Зир застыл, едва заметно покачиваясь на протезах и не сводя с него глаз.       Что за жалкий вид… Да и за что он благодарит, дурня кусок, это же он посадил корабль. Из жалости, что ли? Да, это на него похоже. Мнется здесь поперек дороги. За что он извиняется? Неужели и вправду не понимает, что Гор облажался?       Гор презрительно сморщился и собирался уже было пройти мимо, но глаз зацепился за небольшой, тускло-бронзовый длинный клинышек, прицепленный к новенькой, идеально чистой парадной форме.       «Удостоен награды за проявленный героизм и самоотверженность во имя спасения жизни адмирала Серы и исполненного долга перед Эргирром», — услужливо выдал чип.       — Нет, ты послушай, — Зир упрямо загородил дорогу. — Я знаю, что… ты… для тебя это… Я не думал. Никогда бы не подумал, что ты… в общем. Иркем хёрэтт. За то, что спас.       Невероятно. Что он несет...       Собственные веки болезненно дернулись, и Гор крепко сжал зубы.       Зачем я вернулся за тобой. Ты. Надоедливый… Глаза Гора потухли.       Они правы. Командующие Ликари, Эори. Гор точно глупый ребенок, над которым сжалились учителя. Совершенно отвратителен. Не достоин. Он должен стать лучше.       — Гор?.. — словно сквозь туман донесся до него обеспокоенный голос.       — Иди домой… — бесцветно обронил Гор и прошел мимо.