Drive

      Светает довольно рано, и когда Фалькон останавливается на парковке круглосуточного кафе, небо позади уже начинает брезжить розово-золотым, но голубая неоновая вывеска «Niima’s» всё ещё призывно мерцает, приглашая внутрь ранних пташек и проснувшихся после ночлежки дальнобойщиков.       Когда дверь кафе открывается, чтобы выпустить в прохладу утра девушку, Бен ждёт её, оперевшись на капот машины, пряча руки в карманах бомбера, а глаза — за линзами солнцезащитных очков.       Ему немного глупо перед ней и стыдно за эту свою трусость, за испуг перед тем, что она может увидеть в его взгляде, и он признаётся себе в этом в тот момент, когда видит её. Рука тянется вверх, чтобы снять эту импровизированную броню, но Бен так и не решается, вместо этого проводя пальцами по волосам.       Рей замирает у входа в кафе, двумя руками цепляясь за ручки сумки на плече, как за спасательный круг.       — Доброе утро, — наконец тихо произносит она, нарушая ощутимо давящее на них молчание. В глазах испуг и нерешительность, и губы так и не растягиваются в улыбке, которая действительно могла бы сделать это утро добрым для Бена.       Он кивает ей, отходя от капота и открывая дверь у водительского сидения.       — В следующий раз, — начинает он охрипшим от долгого молчания голосом, прежде чем сесть за руль, — хотя бы скажи, во сколько заканчивается твоя смена. По утрам, знаешь ли, довольно прохладно, чтобы ждать по полчаса, Рей, — Бен заканчивает своё предложение кривой улыбкой.       В голове его крутится: «скажи, перед тем, как сбежать» — но он не хочет произносить этого и ставить её в неловкое положение, заставлять смущаться (хотя, надо признать, румянец на её лице выглядит самым очаровательным образом), не хочет быть с ней говнюком. Сам он с этими дурацкими очками ни чуть не хуже неё «сбегает».       — В следующий раз, ты можешь просто зайти внутрь, — парирует Рей, усаживаясь на пассажирском сидении. — По утрам, знаешь ли, много свободных мест и довольно горячий кофе, Кайло.       Бен смеётся. И Рей прыскает от смеха вслед за ним. Лёгкость возвращается в Фалькон, занимая своё уже почти ставшее привычным место между ними.       (В следующий раз Бен так и не заходит в кафе, но Рей заранее сообщает время окончания своей смены с утра, а вместе с улыбкой выносит ему бумажный стаканчик с чертовски крепким и хорошим горячим кофе.)       Солнце поднимается всё выше, заливая ярким светом дорогу, и теперь, даже когда хочется, очки уже не снять.       — Ты оставляешь его одного?       — Кого? — голос Рей напрягается, когда она слышит этот вопрос, и она снова неосознанно вцепляется в лежащую на коленях сумку.       «Идиот, когда ты уже научишься выражаться так, чтобы тебя понимали без наводящих, блядь, вопросов?»       — Финна, — интонация Бена такая, как-будто он указывает Рей на очевидную вещь, а другого ответа быть и не может.       — А, его…       Бля.       Ну, конечно, конечно, есть кто-то, кроме Финна.       Осознавая собственную тупость, Бен стискивает пальцы на руле так, что белеют костяшки, до боли прикусывает щёку изнутри, подавляя желание вслух отборно проматериться.       — Нет, нет, конечно, — продолжает Рей уже как ни в чём не бывало, не замечая изменений в собеседнике. — Моя подруга с работы мне помогает. Иногда берёт его к себе, но чаще остаётся у нас. Финну дома спокойнее, — она пожимает плечами, не то не понимая, почему так, не то находя в этом объяснение чему-то, на что не может найти ответ. — Ну, а днём он в школе.       Остаток пути до дома проходит в молчании.

~*~

      Незнание того, куда двигаться дальше, пугает, вгоняет в лёгкую панику, которая накатывает на Бена волнами.       Она не давала ему отпора — но ты и не делал ничего этакого, — тепло улыбалась и охотно принимала его помощь — ты серьёзно? — но косвенные признаки то и дело дают ему понять, что лучше в это не лезть — будет больно. И Бену кажется — он уверен на девяносто процентов, — что совсем не ей.       — Эй, малыш, — Люк бодро хромает к нему, пряча кнопочный телефон-раскладушку в нагрудный карман рубашки, — Барри звонил: части для пикапа твоей девчонки будут только в понедельник.       Бен закатывает глаза, не отрываясь от внутренностей местами ржавого «фольксвагена» перед собой: он уже два раза за утро обращал внимание старика на то, что она не «его», но старику плевать. Если Скайуокер — любой из них — вбивает себе что-то в голову, то никто этого оттуда уже не выбьет, хоть лупи его палкой, как бумажную пиньяту.       Приехав пораньше в мастерскую, Бен хотел отвлечься за работой от мыслей о провальных попытках общения с Рей. И вообще о мыслях о ней. Но что-то постоянно возвращало его к ним: будь то её разваливающийся пикап, маячащий на виду, или смехуёчки Люка. Решив в конце концов, что убежать не получится, Бен принимается думать о происходящем с удвоенным усердием.       Что у него имеется? Молодая привлекательная соседка, заполонившая его мысли, с сыном и мужем (?) за решёткой. У неё сломана машина, и её чинит его дядя. А Бен, хоть его и не просили, с какого-то перепугу бежит ей помогать.       «С какого-то перепугу? Да ладно, чувак, будь честным хоть с собой. Не с какого-то, а потому что тебе интересно, потому что хочется, потому что она зацепила, эта девчонка с этими её милейшими веснушками и тёплым взглядом, от которого ты таешь, как фангёрла на концерте Джареда Лето.»       Бен качает головой, борясь с внутренним голосом. Хотя тот, конечно, как всегда прав. Но приличия ради надо ещё поотнекиваться. И что теперь? Бен закрывает глаза, вспоминая смазанный, в чём-то неуклюжий поцелуй в полумраке машины. Нежность быстрого касания её губ, прикосновение кончика носа к скуле, едва уловимый запах её духов. От затылка, вниз по шее, разливаясь волной электрических зарядов вдоль позвоночника, бегут мурашки, заставляя передёрнуть плечами и открыть глаза.       Но Бен не спешит обманываться, заставляя думать себя о том, что это был просто её способ выразить ему благодарность за хороший вечер, ведь, по сути, больше ничего она ему предложить и не может, а этот поцелуй — отголосок воспитания, когда в детстве взрослые настойчиво каждый раз предлагают дополнить словесное «спасибо» неумелым чмоком в щёку. Вся эта неоднозначность сводит его с ума, заставляя полдня провести в молчании. Только после обеда, когда они с Люком отправляются на съёмочную площадку, погружённый в трюки, Бен перестаёт думать о Рей.

~*~

      Он стучит три раза: не слишком сильно, но так, чтобы услышали. За деревянной дверью какой-то шорох, доносятся приглушённые звуки телевизора и чей-то голос — «Финн, подожди», — поворачивается верхний замок, щёлкает ручка. Появившаяся на пороге незнакомая девушка сперва вгоняет Бена в ступор, для полноты картины не хватает только звучного «Э-э-э», вырывающегося из его рта.       — Да? Я могу вам помочь, сэр? — девушка растягивает губы в напряжённой, но вежливой улыбке, окидывая беглым взглядом фигуру Бену — на её лице чётко отражается, что мысленные заключения по его поводу она сделала не самые радужные.       — Роуз, кто это? — из глубины квартиры доносится голос Рей. Бен облегчённо выдыхает.       — Это Кайло, ма! — отвечает за взрослых Финн, обращая внимание Бена на себя: до этого, сбитый с толку появлением незнакомой девушки, он не заметил прячущегося за её ногами мальчика.       — Привет, Финн, — Бен мягко улыбается ему и получает в ответ смущённую детскую улыбку. Мальчик хихикает и убегает к дивану, куда забирается с ногами, возвращаясь, как понимает Бен, к просмотру телевизора.       — А-а-а, — тянет Роза, и левый уголок её рта ползёт вверх; в карих глазах появляются искорки озорства и более глубокого интереса. Она окидывает его взглядом с ног до головы ещё раз — в этот раз более основательно, задерживаясь на местах, судя по всему, вызывающих у неё наибольший интерес, — перед тем как отойти от двери, уступая место показавшейся в комнате Рей.       Мокрые после душа волосы распущены и чуть вьются, и на выглядывающей из-под сползшего с плеча халата ключице видны капли воды.       Боги всемогущие.       Отправляясь домой, Бен решил, что не будет испытывать судьбу, не будет лезть и мешаться, особенно, учитывая его образ жизни — просто предупредит её насчёт машины и уйдёт. И вообще, что пора бы ухватить ещё одно хорошее дело, да свалить из Лос-Анджелеса побыстрее. Останавливает только Люк и его неизмеримая тупость, сподвигшая на контакт с этим его старым «другом».       — Привет, — Рей улыбается, поправляя халат и упираясь плечом в деревянный косяк. Она выглядит отдохнувшей.       Бен отворачивается к окну в конце коридора, чтобы совладать с мыслями и сделать то, зачем он сюда пришёл, но за окном темно, и он не видит ничего, кроме своего искажённого отражения.       — Я по поводу машины, — насколько может сухо отвечает он, всё же возвращая взгляд на лицо Рей.       — Да? — между бровями залегает складка, когда она хмурит их. Возможно, думает Бен, этот сраный пикап ей очень дорог.       — Люк просил передать, что детали доставят только на следующей неделе. Раньше среды машину можно не ждать.       Облегчение на лице Рей озаряет её лицо в одно мгновение, и это так заметно, что Бен на мгновение удивляется, вскидывая брови, но потом думает, что так же реагировал бы, будь это Фалькон.       Девушка оглядывается на диван, где сидит Финн, прислушивается к доносящемуся с кухни шуму, и, в чём-то удостоверившись, делает шаг вперёд, прикрывая дверь за своей спиной. И оказывается так близко к Бену, что он чувствует сладковатый запах шампуня — её волосы пахнут пионами.       Она не отстраняется, и Бен чувствует себя неловко. Спрятанные в карманах бомбера руки зудят — так хочется прикоснуться к ней, сжать плечи сквозь тонкую ткань халата, а сделать шаг назад, лишая себя момента этой близости, и, возможно, оскорбить её, кажется ему кощунственным.       Глаза Рей блестят, и на щеках проступает едва заметный в жёлтом свете коридорной лампы румянец. Она стоит почти вплотную — ещё полшага, и ткань их одежды соприкоснётся — и смотрит на него снизу вверх. С этим мягким теплом и… надеждой?       О боги, или он уезжает отсюда прямо сейчас, или остаётся и роет себе могилу.       — Это хорошо, — произносит она, теребя пояс халата.       Смысл сказанного доходит до Бена с опозданием. Он несколько раз смаргивает, пытаясь понять, реальность ли это. Наверное, если бы он действительно хотел уехать, он бы не изгибал бровь в немом вопросе. Наверное, если бы он был готов покинуть Лос Анджелес, он бы не переспрашивал у неё с неверием и недоумением в голосе: «Что?» Просто кивнул бы и ушёл.       Рей переминается с ноги на ногу, опускает голову, отчего волосы падают вниз, полностью скрывая её лицо от Бена. Он не хочет повторять вопрос, зная, что она прекрасно его услышала, и только терпеливо ждёт. Избегая его взгляда, Рей поворачивается к окну, в котором он искал спасения несколькими минутами ранее, и начинает говорить — тихо, даже немного боязливо.       — Я боялась… — глубокий вдох и протяжный выдох — Бен готов поклясться, что про себя она считает до десяти, только не может понять, почему. — Если бы ты сказал, что машину уже можно забирать… Я бы… — Рей улыбается, качает головой, склоняя её, и через секунду поднимает на него взгляд — полный решимости и вызова, чтобы сказать — медленно, вкрадчиво, но твёрдо: — Я бы сломала её уже через час, только чтобы снова выйти со смены и увидеть тебя, забраться в твой вишнёвый «форд» и позволить отвезти себя туда, куда только захочется, Кайло.