Лисёнок

Я подошёл незаметно, как всегда. Она стояла спиной, взирая на руины полигона с видом полководца, чей план битвы только что провалился самым эпичным образом. Обезглавленный манекен, его раскрошенный собрат и третий, чадящий удушливым дымом. Шедеврально. Сложив руки на груди, я замер у неё за плечом. Моя тень накрыла её целиком — маяк посреди шторма. Волосы цвета лунного серебра трепал ветер. Прядь выбилась, упала на нос, но она, поглощённая масштабом катастрофы, даже не смахнула её. Стоит, уперев кулаки в бока, и пытается транслировать в пространство ауру тотального контроля. Отчаянная самонадеянность. Любуюсь. — Ичимару-тайчо, — произнесла Саки, не оборачиваясь, делая глоток из своей бессменной кружки. Чайная церемония над пепелищем — новый вид медитации. — Вы сегодня рано. — Я всегда рано, Саки-чан, — мой голос звучал как патока, в которой увязла ирония. — Просто вы предпочитаете игнорировать этот факт. — Я замечаю, — она отпила ещё. — Но тактически не подтверждаю. Я усмехнулся уголком рта. Дерзость, граничащая с субординационной диверсией. Ценю. Слева материализовался Кенске. Без вспышки, без шума — просто теперь он там стоял. Удобная способность. Я даже не дёрнулся. — Ичимару-тайчо, — он скрестил руки. — Вы пребываете в приподнятом расположении духа. — Моё лицо, Кенске-кун, — моя улыбка стала шире на микрон, — это не индикатор настроения. Это анатомическая особенность. Он моргнул и перестал существовать. Растворился в воздухе быстрее, чем моя реплика достигла его ушей. — ИЧИМАРУ-ТАЙЧО! — грянул глас, сравнимый по мощи с ревом меноса. Лысый титан Рику сотряс полигон децибелами и вытянулся так, что, казалось, его позвоночник сейчас хрустнет от усердия. Его череп, блестящий как отполированный занпакто, поймал солнечный зайчик и пустил его мне в глаза. — Рику-кун, — я не двинулся, лишь лениво приоткрыл веки. — У тебя случился внеплановый выброс энтузиазма? — Я построился! — гаркнул он, и где-то вдалеке, кажется, обвалился карниз. — В соответствии с доктриной командира! Я перевёл взгляд. Алиса наконец удостоила меня осознанием моего присутствия. Запрокинула голову — её рост по отношению ко мне — это геометрическая насмешка — и алые глаза вонзились в мои. — Ичимару-тайчо, — в голосе прорезалась та самая интонация, с которой обречённые принимают неизбежное. — Желаете интегрироваться в процесс? — Интегрироваться? — я растянул слово, смакуя его. — Капитаны не интегрируются. Капитаны осуществляют стратегический надзор. Потому что мой талант — наблюдать, как вы пытаетесь не убить друг друга. — Тогда стратегически надзирайте, — она развернулась на каблуках, взмахнув волосами, кончики которых хлестнули по воздуху. — В бесшумном режиме. Она встала перед строем. Крошечный командир, чья боевая аура подавляла массу в десятки раз больше её собственной. Рику, бросающий вызов законам физики; Кенске, который уже снова куда-то делся; Тору, чьи руки вибрировали с частотой испуганного зверька; взрывной Юта, из ладоней которого сыпались микроскопические искры, и невозмутимая Саки с её вечным фарфоровым щитом в виде кружки. — РАЗМИНКА! — её команда хлестнула как удар бича. — ПРИСТУПИТЬ! Рику выполнил наклон. Сейсмическая волна дошла до моих ног. Песок побежал рябью, словно вода. Тору попытался повторить и едва не сложился пополам, судорожно косясь на титана, будто опасаясь быть раздавленным случайным вздохом. Юта делал выпады с таким остервенением, что воздух вокруг него потрескивал. Потом его рукав задымился. Саки медитативно прихлёбывала чай, в то время как мир вокруг погружался в энтропию. Алиса обозревала этот перформанс с лицом человека, который осознал, что подписал контракт с безумием, не читая мелкий шрифт. — Ичимару-тайчо, — бросила она через плечо. — Ваша фирменная улыбка стала шире на два сантиметра. Это пугает. — Я всегда улыбаюсь, Алиса-чан. — Сейчас это улыбка человека, наблюдающего за тем, как горит здание напротив, — парировала она. — Вам слишком весело. — Так и есть, — я прищурился. — Твой отряд — это балаган. Ты — его директор. А я — единственный зритель, заплативший за это представление душой. Её глаза сузились до опасных щелочек. — Тогда ваш билет невозвратный, — отрезала она. — И страховка на случай нервного срыва не предусмотрена. — КОМАНДИР! — проревел Рику. — У нас нештатная ситуация! Мы синхронно обернулись. Третий манекен, тот самый горелый, теперь лежал плашмя, а его голова, отделённая от тела, покоилась в гигантской ладони Рику. Он смотрел на неё с нежностью новоиспечённого отца. — Рику, — голос Алисы был тих, как шелест змеи перед броском. — Манекен был функционально цел? — Так точно! — отрапортовал он, и звук отразился от руин. — Я хотел продемонстрировать рубящий удар! Промахнулся на три метра вверх! Она закрыла глаза и сделала вдох. Медленный, на четыре такта. Я считал. На выдохе её плечи едва заметно опустились. — Ичимару-тайчо, — произнесла она, не открывая глаз. — Зафиксируйте: удар по верхнему уровню с погрешностью три метра. Это талант. — Говорил же, — подтвердил я с наслаждением. — Если бы у нас был норматив «Разрушение потолка без попытки», он бы его перевыполнил. Она открыла глаза. Теперь в алых радужках плескалась вселенская усталость пополам с огнём. — Вы всегда извлекаете позитив из катастрофы? — Это моя капитанская компетенция. — Рику, — она повернулась. — Замените инвентарь. — Не могу! — просиял он так, словно получил повышение. — Все уничтожены! — Как… — она запнулась, и её голос дал петуха. — Как уничтожены?! — В процессе разминки! Я их случайно ликвидировал! Алиса резко вскинула голову и посмотрела на меня в упор. Во взгляде читалось чёткое: «Скажите что-нибудь, и я применю шикай прямо здесь». — У меня есть манекены, — мурлыкнул я. — Я знаю. Дадите? — Нет. Она уже открыла рот для гневной тирады. — Не дам, — продолжил я, обходя её и сцепляя руки за спиной, — потому что завтра ты снова попросишь, и мне придётся снова отказывать. Я ценю постоянство в наших ритуалах. Это создаёт уют. — Вы лис. — Знаю. — Хитрый, меркантильный лис. — Обижаешь. Меркантильный — это когда за проценты. — Вы невыносимы. — И это знаю, — я наклонился ниже, сокращая дистанцию. — Но ты в восторге. — Терплю, — выдохнула она. — Вы — мой капитан. У меня нет выбора. Она развернулась к строю и хлопнула в ладоши. Звук вышел резкий, как щелчок затвора. — ТАК! ТРЕНИРУЕМСЯ БЕЗ СНАРЯДОВ! — А как?! — Рику развёл руками. Манекеновая голова выпала из его пальцев и покатилась по песку, застыв у ног Тору. Тот посмотрел на неё, побледнел и начал оседать. — На живых партнёрах, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — Спарринг до условной недееспособности. Тору завершил падение в обморок. Тело сложилось гармошкой. Юта мгновенно воспламенил воротник своей формы и начал лупить по нему ладонью, шипя проклятия. Саки невозмутимо сделала глоток, глядя на дымящегося коллегу с интересом натуралиста. Где-то в пространственном кармане хихикнул Кенске. Алиса стояла среди этого живописного бедлама, прямая, как клинок. Я видел, как её губы дёрнулись, предательски пытаясь сложиться в улыбку. — Ичимару-тайчо, — спросила она, не оборачиваясь, — вы когда-нибудь перестаёте улыбаться? — Нет. — Жаль. Мне было бы спокойнее, если бы вы хотя бы раз моргнули с нормальным лицом. — Запомни, — я сложил пальцы в прощальном жесте, растворяясь в сюмпо. — Я — лис, который всегда улыбается. А ты — дрессировщица, у которой тигры откусывают себе хвосты. Не смею прерывать репетицию. Я исчез, но ещё секунду видел, как она пытается поднять Тору, пиная его в бок носком сандалии. Рику хотел помочь, поднял парня за шкирку одной рукой, тот очнулся, увидел нависающую над ним лысую скалу и отключился повторно. Алиса взвыла. Её крик догнал меня уже в воздухе: — РИКУ, Я ПРОСТО ХОТЕЛА ЕГО РАЗБУДИТЬ, А НЕ ВВОДИТЬ В КОМУ! Лучший цирк в моей жизни. Даже жаль, что билеты бесплатные. Я бы заплатил дважды.