Райские цветы

       Больше всего Вэй Усяня в Облачных глубинах раздражала… тишина. Все остальное было сносно: еда, хоть и немного пресная, была съедобной; приключений хватало благодаря обычаям клана Лань помогать всем, у кого были проблемы; знания о различных и обширных техниках заклинательства были… почти в пределах досягаемости. С другой стороны, молчание было невыносимым для энергичной Омеги.        Прожив на улицах до восьми лет, он привык бегать и кричать, куда бы ни шел. И поэтому сейчас Вэй Усяню было очень трудно сидеть часами на одном месте, несмотря на интересные знания, которые мастер Лань давал им. Вот почему в год, когда он должен был учиться в Гусу, Вэй Усянь пробыл там всего шесть месяцев, прежде чем его выгнали. В течение пяти лет после исключения Вэй Усянь несколько раз встречался с двумя нефритами Гусу Лань и всегда видел такое же безмятежное выражение на лице наследника клана… и то же каменное лицо Ханьгуан-цзюня.        «Нужно признать, это «каменное лицо» достойно восхищения», — подумал Вэй Усянь, опускаясь на колени позади главы Цзян.        Менее чем в двух метрах от него стоял Цзян Чэн, с абсолютно ровной спиной и сжатыми на бедрах руками, а выражение его лица было сосредоточенным. Омега не упустил момент, когда его приемный брат мельком взглянул на Первого Нефрита.        Вэй Усянь посмотрел на Цзэу-цзюня, сидевшего справа от дяди, напротив Лань Ванцзи. Первый Нефрит сердечно приветствовал их по прибытии, но теперь, пока они ждали чай, чтобы начать переговоры, их внимание было больше сосредоточено на главе Не, который занимал позицию, похожую на место Цзян Фэнмяня на другом конце маленького стола.        Омега слегка наклонился вперед, чтобы рассмотреть Не Минцзюэ. Он видел Альфу несколько раз. Кроме того, будучи на семь лет старше их, глава Цинхэ Не не был легкомысленным человеком и очень серьезно относился к своим обязанностям главы клана и Пентарха. Вэй Усянь мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда он находился с ним в одной комнате, но он помнил, что этот человек был еще одним из тех Альф, которого никогда не интересовал его статус Омеги. В отличие от Цзинь гуаншаня, который даже предлагал Цзян Фэнмяню купить Вэй Усяня.        Омега снова сел на пятки, чувствуя дрожь, когда он вспомнил жадный блеск в медовых глазах главы Цзинь. Подняв голову, Вэй Усянь столкнулся взглядом с Лань Ванцзи.        В первый раз, когда он увидел Лань Ванцзи, омега задался вопросом, были ли его глаза настоящими: они были настолько ясными, что выглядели как цветные кристаллы, а с таким лицом, не выражающим никаких эмоций, казалось, что он не смотрит на человека перед ним. Однако за годы знакомства Вэй Усянь научился понимать, когда за ним наблюдает Лань Ванцзи. У него было желание поприветствовать Альфу, но прежде чем он поднял руку, чтобы помахать, Лань Ванцзи отвернулся и слегка наклонился, чтобы услышать, что ему сказал старший брат. Вэй Усянь пересмотрел свой план: может быть, он должен поговорить не с Лань Ванцзи, а с Цзэу-цзюнем.

***

       Цзян Чэн уставился на кровать, но на самом деле ничего не видел вокруг себя. В его сознании повторялись дневные сцены: естественность, с которой Лань Сичэнь касался руки Не Минцзюэ, чтобы заговорить с ним тихим голосом, неслышимым для остальных, то, как его прикосновение смягчило вечно хмурый взгляд главы Не. Как они смотрели друг на друга, и как легкая улыбка играли на мягких губах Первого Нефрита, будто он вспомнил что-то личное. То, как Чифэн-цзюнь изо всех сил пытался сохранить ту же громкость голоса, что и его жених, как будто он не хотел обидеть своего Альфу… Цзян Чэн не представлял, что такой человек, как Чифэн-цзюнь, может быть таким внимательным. Цзян Чэн не думал, что он мог бы быть таким внимательным.        С отвращением прошипев что-то, он развернулся и вышел из комнаты.        Его мать приказала ему остаться в комнате и убедиться, что Вэй Ин не натворит глупостей, которые разрушат их планы, поэтому наследник Цзян решил пойти в комнату своего приемного брата, чтобы решить две проблемы одним махом: проконтролировать этого нарушителя и избавиться от ненужных размышлений.        Никто не ответил у Вэй Усяня, и Цзян Чэн нахмурился, прежде чем открыть дверь и обнаружить комнату пустой. Отлично. Этот идиот уже сбежал в город, чтобы напиться. «Может быть, стоит пойти и забрать его», — подумал он, идя по коридору.        Тихий смех заставил его остановиться и подойти к окну.        Еще не было девяти часов, поэтому некоторые ученики прогуливались, ведя между собой почтительные беседы, но все внимание Цзян Чэна было сосредоточено на двух мужчинах, сидящих на скамье под вишней. Цветы на дереве начали падать, и Не Минцзюэ тихо зарычал, когда розовые и белые лепестки осели на его темных волосах. Рядом с ним сдержанно рассмеялся Лань Сичэнь. Через мгновение, когда Чифэн-цзюнь сумел стряхнуть цветы со своих волос и плеч, Первый Нефрит протянул руку, чтобы поймать цветок, который запутался в высоком хвосте, а затем протянул его на открытой ладони своему будущему мужу.        Цзян Чэн понял, что задержал дыхание, когда его зрение помутилось…        — Молодой господин Цзян, приятно познакомиться с вами.        Цзян Чэн поднял глаза, удивленный тихим голосом, и румянец залил его щеки, когда он узнал Цзэу-цзюня. Старший Альфа сделал еще несколько шагов в его направлении и, изящно поправив свою белоснежную одежду, сел рядом с ним. Подросток почти задержал дыхание, желая навсегда сохранить аромат душистой вербены, который затопил его легкие. Через несколько секунд он осмелился слегка повернуть голову, чтобы понаблюдать за профилем Лань Сичэня.        — Мне нравится это место, — прокомментировал старший, почувствовав его взгляд. — Я часто приходил сюда, чтобы посидеть и помедитировать. Похоже, у нас одинаковые вкусы, молодой мастер Цзян.        — Эм… Я был… Я просто хотел немного тишины без Вэй Ина рядом, — признался юноша, покраснев еще больше.        Вместо того, чтобы посмотреть на него с презрением, как ожидал Цзян Чэн, Лань Сичэнь улыбнулся шире и кивнул несколько раз.        — Я знаю, трудно быть с кем-то таким жизнерадостным все время.        Цзян Чэн нахмурился: откуда ему знать? Ученики клана Гусу Лань были более чем сдержанны, а Лань Ванцзи… это было чудо, когда мальчик хоть что-то говорил.        — Я привык к этому, — признался Цзян Чэн. — Просто иногда так бывает…       — Вам тоже нужно личное время, я понимаю. В любом случае, я хотел бы разделить с вами эти моменты спокойствия, молодой господин Цзян.        Подростку ничего не оставалось, как сдержанно согласиться, сопротивляясь желанию закричать от переполняющих эмоций.        — Ничего страшного, если мы будем молчать, Ваньинь…        — Но?..        — Но я действительно хочу слушать тебя. Я скучал по твоему голосу все эти дни.        Цзян Чэн подумал, что если бы солнце улыбнулось, оно выглядело бы точно так же, как Цзэу-Цзюнь в этот момент. И как же трудно смотреть на него.        Он был уверен, даже если пройдет сто лет, он все еще будет помнить мягкость губ, которые касались его, жар в животе, мурашки по коже, внутреннее мурлыканье его Альфы, как у кота, которого чешут за ухом…        Лань Сичэнь слегка отступил назад, только чтобы упереться лбом в лоб Цзян Чэна, и подросток мог видеть его сияющую улыбку. Разумеется, его губы изогнулись в ответной улыбке.        Цзян Чэн стиснул зубы. Сейчас бы он хотел иметь при себе Цзыдянь, кольцо своей матери, чтобы ради удовольствия уничтожить что-то в этот момент.        Он шел твердыми, быстрыми шагами, но без спешки, как тогда, когда готовился охотиться на свирепых мертвецов среди ночи.        — Молодой господин!..        Лань Цзинъи прикрыл рот, вспомнив, что в Облачных глубинах запрещено шуметь. Он посмотрел по сторонам и поспешил поравняться с сыном Цзян Фэнмяня. Когда он был уже в нескольких шагах, то остановился, почти физически ощущая исходящую от того волну аромата.        Легкая тошнота подступила к горлу. Его юность делала его уязвимым к ароматам других Альф. Особенно когда они давали волю сильным эмоциям. Что, казалось, и было в случае молодого мастера Цзян.        Цзинъи на мгновение отвел взгляд от молодого человека в пурпурном одеянии и увидел, что Цзэу-цзюнь разговаривает с Чифэн-цзюнем. Дезориентированный, он оглянулся на Цзян Чэна, но тот уже шел по коридору. Подросток снова понюхал воздух: слабый кислый запах смешался с цитрусовым ароматом другого Альфы. Гнев? Презрение? Он снова принюхался, прищурившись… Ревность?        Взгляд темных глаз Цзинъи переместился с пары в саду на спину удаляющегося мужчины. Ревность? Цзян Ваньинь влюблен в Цзэу-цзюня? Это проблема. Особенно учитывая, что он вступает в брак с младшим братом Цзэу-цзюня. Не задумываясь, он побежал за наследником клана Юньмэн Цзян… прежде чем вспомнил, что в Облачных глубинах запрещено бегать. Он замедлил шаг, следуя за Цзян Ваньинем и не теряя его из виду.

***

       Лань Ванцзи поднялся и оглядел человека, который только что вошел через окно.        Вэй Усянь выпрямился и улыбнулся лучезарной улыбкой.        — Здравствуй, Лань Чжань. Скучал по мне?        Второй Нефрит не двигался, и омега поменял выражение лица, надув губы.        — У нас не было времени поговорить с тех пор, как я приехал, — снова заговорил Вэй Усянь, шагая по комнате, сцепив руки за спиной. — Мы не виделись почти год.        — Ты не должен здесь находиться, — наконец ответил Лань Ванцзи.        — А когда я еще смогу поговорить с тобой? — он сделал вид, что смутил собеседника, и остановился на полпути к рабочему столу, наблюдая за Вторым Нефритом через плечо.        — Завтра. На собрании.        — Когда твой дядя и все эти люди окружают нас? Пф! Как будто они позволят мне приблизиться к тебе, — усмехнулся он, полусидя на краю стола. — Хотя немного глупо беспокоиться о том, чтобы держать меня подальше от тебя, если учесть, что после того, как ты вступишь в брак с а-Чэном, нам придется… Ну, мы будем гораздо ближе, чем сейчас, — заключил он с озорной улыбкой.        Уши Лань Ванцзи покраснели. Он отвернулся, сосредоточившись на стене перед собой.        — Это традиция, защищать добродетель Первой Наложницы до тех пор, пока…        — А вы не думали, что уже нет добродетели, которую нужно защищать? — Вэй Усянь рискнул, не задумываясь.        Ханьгуан-цзюнь снова посмотрел на него так жестко, что омега беспокойно заерзал и отвернулся.        — Так ли это? — бесстрастно спросил Лань Ванцзи.        — Если бы это было так, ты бы отверг меня как Первую Наложницу?        Альфа не ответил. Он продолжал настойчиво смотреть на него, пока Вэй Усянь не выпрямился, зашипев.        — Не глупи, конечно, я девственник. Дядя Цзян защищал меня, словно я был его собственным сыном.        Озадаченный, он почувствовал, как воздух в комнате смягчился, наполнившись нежным ароматом жасмина. Вэй Ин моргнул несколько раз, когда понял, что Альфа Лань Ванцзи отреагировала на возможность того, что он не был… чистым.        — Но это не значит, что идея хороша, Лань Чжань, — поспешил сказать он. — Все это… Я имею в виду брак с Цзян Чэном, и я в роли наложницы… Это ужасная идея. Ты должен поговорить с отцом и дядей и сказать им нет…        — Цзян Ваньинь — будущий глава Юньмэн Цзян. Он хорошая партия. Наш союз укрепит связи между кланами.        Вэй Усянь был ошеломлен, услышав, как он ясно изложил причины этого союза: Лань Ванцзи действительно знал, что означает этот брак, и был готов принять его.        — И каким образом я вписываюсь в эту картину? Я не принадлежу ни к одной влиятельной семье. Зачем выбирать меня в качестве Первой Наложницы, когда наверняка найдутся семьи, готовые предложить своих дочерей или сыновей омег?..        — Ты сильный. У тебя высокий уровень развития духовной силы. Ты здоров. Ты лучший ученик одного из пяти орденов и получил хорошее образование. Ты соответствуешь условиям, чтобы быть Первой Наложницей.        Омега почувствовал, как жар приливает к его щекам.        — Я не знал, что ты такого хорошего мнения обо мне, Лань Чжань, — пошутил он, нервно смеясь. — Я почти могу подумать, что нравлюсь тебе.        — Мгм… — альфа пробормотал что-то неразборчивое.        — Этот мальчик… Цзинъи… Прав. Быть первой наложницей в вашем браке… Это завидное положение, — признал Вэй Усянь. — Но, Лань Чжань, я не думаю, что этот брак — хорошая идея. Цзян Чэн никогда не будет тебе хорошим мужем. Кроме плохого характера, у него есть чувства к другому.        — Я знаю.        Вэй Усянь, нахмурившись, уставился на него.        — Ты знаешь? — растерянно спросил он. — Он рассказал тебе? Так ты собираешься нарушить обязательство?        — Нет.        Омега Юньмэн Цзян потерял дар речи.        — Но… Но… Ты знаешь, что Цзян Чэн никогда…        — Политический союз не основан на любви, Вэй Ин, — ответил Лань Ванцзи. — Тебе пора возвращаться в свою комнату.        — Нет! Ты не можешь выйти замуж за Цзян Чэна! — настаивал Вэй Усянь, дуясь, как ребенок. — Я не хочу быть наложницей! Я не хочу быть его наложницей!        Оба замолчали. Заметив, что Ханьгуан-цзюнь слегка приподнял бровь, Вэй Ин обдумал свои слова и в гневе прикусил язык.        — Я не хочу быть ничьей наложницей, Лань Чжань, — поправил он более спокойно. — Извини.        На этот раз омега опустил руки, понимая, что Лань Чжань не изменит свое мнение о браке. И о первой наложнице.