XV
18 февраля 2020 г., 15:27
Когда бета разлепляет глаза, то замечает пустое место рядом с собой. До ушей доносится какой-то плохо скрываемый шум, будто кто-то собирается, хоть и пытается сделать это тише. Мужчина бросает взгляд на часы. Нет, слишком рано для того, чтобы Бэкхён собирался на работу, да и вообще вставал. Или ему снова не спится?
Ким лениво поднимается и выходит из комнаты. Между комнатами торопливо порхал Бэкхён, пил кофе и параллельно поправлял галстук, забегал на кухню, чтобы оставить там кружку и так же торопливо спешил в другую комнату за рабочей сумкой. Омега даже не остановился, когда увидел в дверном проеме мужа, наблюдающего за ним с непонимающим лицом. Он лишь слабо улыбнулся, желая Чондэ доброго утра и извиняясь за то, что всё-таки разбудил. Это, кстати, он тоже говорил тогда, когда торопливым шагом, едва не бежав, спешил ко входной двери. Чондэ ещё раз смотрит на время.
— Куда ты спешишь так рано?
— Я перенёс ещё одного пациента на утро, так что я даже опаздываю, — тараторит Бэк, стоя перед зеркалом и уже обуваясь. Он ловит в зеркале укоризненный взгляд Чондэ. — Что?
— Мы же только недавно говорили об этом… — Ким приостанавливается, сокрушенно вздыхая.
Что ни говори этому омеге — не дождёшься, что пойдёт навстречу. Он и дальше будет поступать так, как надо ему. И это ещё хорошо, если он вовсе не сделает всё наоборот. Чондэ попросит Бэкхёна уменьшить нагрузку на работе, способствовать скорейшему восстановлению здоровья по всем фронтам. Тот кивнет, убедит, мол всё понимает, а потом «уменьшит нагрузку» на часок-другой. Вот так прогресс! Проблема в том, что для Бэкхёна это вправду глобальные изменения.
— Тебя, кажется, приглашали отдохнуть в компании? И что, ты отказался?
— Я не отказывал, а сказал, что подумаю.
Что на бэкхёновском значит «отменю в самый последний момент».
Бэк поворачивается и натягивает улыбку, напоследок целуя мужа в щёку и так же быстро выпархивая из квартиры с небрежным, ни на секунду не вызывающим доверия:
— Так что я всё ещё думаю!
— Бэк.
Омега резко тормозит и переводит взгляд на Чондэ, вопросительно выгибая бровь.
— Не забывай пить лекарства.
Улыбнувшись, Бэкхён лишь тихо кивает в знак прощания и всё же удаляется из квартиры.
Где-то глубоко кольнуло. Но не сильно.
***
Альфа не спеша разбирался с медицинскими картами пациентов, то и дело устало вздыхая. Иногда на работе он готов был лезть на стену, потому что будни были такими пресными, скучными, даже какими-то… тоскливыми, что ли. В такие дни он почти всегда проводил время в своём кабинете и разбирался с теми нудными бумажками, которые отбрасывал в другие дни, противоположные этим. Когда Чан сосредоточен и погружен в работу на все двести процентов, тогда и усталость кажется приятной. А в такие дни, что выпал и на сегодня, он чувствует усталость весь день, а в конце так и вовсе — полностью раздавлен бумажной рутиной. Лухан ни капли не удивлялся такому состоянию альфы, громко хмыкал и говорил: «А ты чего ожидал?». Такие дни остаётся чем-то разбавлять. Нужно менять каждодневное «дом-работа-дом-работа», как это было в последнее время у Чанёля. Их с Луханом отношения были довольно просты и спокойны. С ним было комфортно, в груди он ощущал дух дома и тепла. Альфа испытывал симпатию. Но это всё, что было с Луханом. Он не заставлял его сердце трепетать. Чанёль почти не хотел проявлять никакую инициативу. И даже вряд ли, если бы захотел отдохнуть и расслабиться, уведомил бы об этом Ханя. Да, это, конечно, не постоянный стресс и потеющие руки из-за напряжённых разговоров, нежданных и ожидаемых встреч, и такой же внезапной страсти с Бэкхёном. Такие дни нужно разбавлять разнообразием эмоций, друзьями и классной выпивкой, инициатором которых всегда был Чонин или Чунмён. Особенно Чунмён любил внезапные приглашения, которые не потерпят отказов. Альфа не произносил это вслух, но Ёль и так всё понял. Уж слишком давно его знал. Он как будто просто поставил перед фактом: Чанёль отдохнет в эту субботу от тягостных будней. Да и кто бы вдруг засомневался, что Пак Чанёль откажет выпить в неплохой компании? Скинуть с плеч накопленный груз рутины, которую он терпеть не может и всегда пытается избежать, просто позабыть обо всём на один вечер? Пак Чанёль, любящий глушить свои эмоции в компании хорошего алкоголя (людей), долго решал, а стоит ли ему находиться в этой хорошей компании тем вечером? Во-первых, совсем не хочется пить и общаться. Во-вторых, да это же ахиллесова пята! Именно посредством вот таких посиделок и выпивки он бежал от всего, что чувствовал из-за Бэкхёна. Тем вечером что-то обязательно заставит его задуматься над этим вновь. А когда он начнёт копаться… Чанёль старался не сокрушаться над этим, поэтому откинул мысль о вечере субботы, но Лухан слишком назойливо интересовался его планами, не давая альфе толком отвлечься на дела поважнее. В конце концов, ассистируя на операции, его мысли не должны быть забиты встречей, на которой есть вероятность повстречать Бэкхёна. Потому что Пак Чанёль предвещает беду. Он буквально чувствует ловушку. Задницей. Ему в принципе хочется избежать этого вечера субботы, о каком Лухане там может идти речь? Чанёлю почти страшно думать о том, что Чунмён мог пригласить и Бэкхёна, с которым «неплохо общается время от времени». Ему страшно представить, что, если бы на этой встрече оказались и Бэкхён, и Лухан вместе. Пака передёргивает от мысли об этом. Однако, несмотря на нежелание даже думать о предстоящей встрече, вечером субботы Ёль сидел в пабе в компании Чунмёна, Чонина и пары знакомых. Чанёлю, если честно, было совсем не до пьянок в не совсем тихом месте с не совсем тихой компанией. Ребята всегда находили, о чём активно побеседовать или громко поспорить, а потом не менее громко поржать. В то время пока Пак Чанёль оставался почти безучастным. Настроение было, мягко говоря, не очень. Ладно, у него было абсолютно херовое настроение. Накануне он повздорил с Луханом (частично из-за этой самой встречи). Пак психанул, ибо в последнее время и так чувствовал, что интерес к омеге утихал, а тот лишь провоцировал эмоциональные всплески и с каждым разом сильнее подталкивал к ссоре. Ссоры он определённо добился. Настрой, коего и так особо не наблюдалось, упал на самое дно. Рухнул. Альфа собирался отказать Чунмёну, позвонить и сказать: «Прости, конечно, но сейчас я хочу только сдохнуть», но не успел и слова вставить. Альфа всё так же не принимал и мысли об отказе. Пусть приходит хоть в состоянии не состояния. Чанёль не имел привычки возмущаться или спорить с такими позициями друзей. Такие люди как Чунмён и Бэкхён (а ещё Кёнсу) знали, когда на него нужно надавить, чтобы он переступил через себя, а когда — точно не стоит. В этот раз надавить ещё как было нужно. Сам Чанёль позже тоже пришел к выводу, что вечер в пабе лучше, чем тухнуть дома одному, со своими мыслями, которые заведут его хрен пойми куда. Пусть лучше все эти мысли разгоняет шум компании, мешая сконцентрироваться. Чанёль сидел с отстранённым видом, наполовину был погружен в свои мысли о Лухане и в общем об отношениях. Хотелось треснуть самого себя что есть силы, потому что ну вот опять, его чёртово подсознание вновь не хочет воспринимать кого-то кроме Бэкхёна. Чанёль нещадно устал от этого кошмара, потому что хочет построить отношения и, может даже, семью, но… не может. Не может обмануть самого себя. Не может из-за какой-то внутренней херни, которая ему неподвластна. Над всем этим имеет власть Бэкхён… в том числе и над подсознанием Чанёля. Ему лишь остаётся попусту надеяться, что когда-нибудь это, наконец, прекратиться: Пак вдохнёт полной грудью и построит своё счастье. Когда-нибудь это же должно произойти? — Чанёль, а ты чего молчишь? — альфа отвлекается на голос Чунмёна, что сидел рядом. — Вас с Чонином раньше было не заткнуть, всё трещали! Альфа глубоко вздыхает и мотает головой. А Чунмён уверен и знает: уж не долго он будет в состоянии печальной амёбы. Он кивает остальным, заверяя, что Пак отойдёт, и разговор вновь продолжается. Уже совсем скоро взгляд Кима задерживается на чём-то за спиной друга, а губы тянутся в улыбке. А вот и тот, кого высматривал Чунмён, но о ком и не мог догадаться Чанёль. Хотя, может, и мог. Чунмён поднимается и приобнимает подошедшего к их столику омегу, и находит лучшее, по его мнению, место — напротив Чанёля. Пак поднимает голову и обращает внимание только когда слышит голос Бэкхёна. Они недолго задерживают друг на друге взгляд, но тут же отводят. Неужели страхи Чанёля начинают оживать? Мысли и вправду материальны? — Я, наверное, лучше пойду, — негромко говорит Бэк, наклоняясь к Чунмёну. Но Чунмён не позволяет уйти, точно так же, как и Паку. Бэкхён остаётся, занимая место напротив Чанёля. Просто идеально. Пак не знает, куда теперь смотреть, а когда пару раз случайно встречался с омегой взглядом, сдерживал безумные порывы просто встать и уйти. Хотелось больно побиться головой о стол, за этот вечер присутствующие привыкли к такому, но в компании с Бэком вряд ли стоит… да, точно не стоит. Лучше просто тихо сидеть. Или сделать вид, что Бэка здесь нет. Нет, это будет довольно проблематично, ведь он даже посмотреть не может, чтобы тот не попал в поле зрения! Чанёль усмехается, думая о том, что он практически оказался на месте Бэкхёна. Рядом так невозмутимо находится человек, разрывающий сердце на кусочки, а Чанёлю остаётся одно: делать вид, что его здесь нет. Просто потому что ничего другого сделать он не может. Да и не имеет права. Бэк давно и ясно дал это понять. Целых десять лет назад. Просто Ёль не хотел с этим мириться и до последнего что-то пытался. А что пытался? Непонятно. А чего пытался добиться Чунмён, когда приглашал на одну и ту же встречу Чанёля и Бэкхёна вместе? Это попытка их свести? Смех да и только. Знал бы только Чунмён, как стыдно и мерзко становится этому омеге от осознания, что по пьяни он с искренним желанием хотел Пак Чанёля. Как различаются его мысли, желания и действия. И как для обоих невыносимо находиться друг с другом. Каждый из них хочет уйти подальше от другого. Ни о каких совместно проведённых вечерах, непринуждённых разговорах и сближениях речи быть не может. Чонин переводит взгляд с Чанёля на Бэкхёна. Так безупречно делать вид, что не знакомы, имея за спинами столько совместных воспоминаний. Так и становятся чужими? Чонин не понимает, чего пытался добиться Чунмён, заключая обоих парней в ловушку этой конфузности. Не понимает это плохо скрываемое довольство на его лице, ведь теперь на одну молчаливую амёбу стало больше. Вечер они оба провели немногословно и стушевавшись. Бэкхён неохотно потягивал пунш, Чанёль не пил вовсе. Чонин замечал мимолётные взгляды Чанёля на омегу тогда, когда он этого не видел. Но, также заметил Чонин, Бэкхён всё замечал, и это накаляло обстановку между ними, заставляя того сжиматься сильнее. Ему хотелось слиться с обстановкой, стать незаметным. Чонину казалось, что ещё секунду и он не выдержит, что вот уже сейчас поднимется под пристальные взгляды, выпалит, что всё-таки ему пора, и уйдёт. Бэкхён, как и Ёль, не отличался особой разговорчивостью этим вечером. Он хотя бы отвечал, если с ним заводили разговор, и вовсе не на отъебись. Бета тоже бросал взгляды на Бэкхёна, ожидая сцену ухода, уже предвещая, словно — вот сейчас… но нет. Его стойкость поражает. Он, Чонин, давно бы удосужил Чанёля ответным взглядом, да таким, что тот передумал бы дальше на него пялиться. Хотя от упёртого и наглого Пак Чанёля можно ожидать чего угодно. И Бэкхён тоже это знает. Чонин, как и две сидящие амёбы рядом, перестал вникать в спор между Чунмёном и ещё одним альфой. Он решает как-то разбавить обстановку, а может, даже подтолкнёт, а то Чанёль с Бэком как-то заскучали. — Здорово, наверное, вырасти и всё ещё общаться со школьными друзьями! — с улыбкой вздыхает Ким, обращая внимание к Бэкхёну. Тот чуть улыбается, незаметно кивая: — Да. Чунмён всегда был хороший другом. Верным и искренним. — Разве Чанёль не учился вместе с вами? — бета притворно удивляется и переводит взгляд то на одного, то на второго. В этот момент Чанёль всё-таки роняет голову на стол, ударяясь лбом. А омега утыкается в бокал и отпивает. — Учились. Чонин тоже выпивает. Всем видом психолог показывал, что не хочет задевать тему с Пак Чанёлем, который сидит напротив какой-то грустный. Он не проронил ни одного слова, да и к нему, к счастью, не приставали, потому что до этого поняли, что сегодняшним вечером собеседник из него никакой. Парни терпели компанию друг друга, боясь обидеть Чунмёна, которому так и не смогли отказать. Но когда Бэкхён вдруг извинился и покинул их, Чанёль ожил, также извинился и последовал его примеру. Бэкхён стоял на веранде кафе, сведя брови, будто о чём-то усиленно размышлял. Может, омега и пытался серьёзно подумать, но получалось не очень. Во-первых, Бэк устал думать. Все эти недели он только и делал, что думал и думал. Думал так много и усиленно, что довёл себя до состояния побитой собаки, до состояния, когда уже был вынужден лечиться. Во-вторых, ещё несколько месяцев назад что-то переломилось в нём. Ненависть и ещё одно сильное чувство, которое он боится называть и о котором боится даже думать, слились в одно. Сначала он ненавидит того человека, что ещё остался молча сидеть в компании с остальными, но потом нелепое сердце начинает изводить его и ныть всё по тому же человеку. И Бэкхёну хочется отбросить всё, что его сдерживает и сделать очередной тупой поступок в его жизни. Омега так сильно злился на самого себя за слабости, которые позволяет. И ещё иногда за то, что предпочитает любви спокойствие. Чем больше и глубже он думал, тем сильнее хмурился, поэтому не сразу заметил подошедшего альфу. Чанёль прикуривал сигарету, тоже поначалу не замечая Бэкхёна. А когда заметил, что на него смотрят, немного встрепенулся от неожиданности. — Я думал, ты уже уехал. Неужели? Бэкхён думал, что за сегодня уже не услышит ни слова от него. Омега не знает, что ответить, про себя вновь убеждаясь в том, что Пак не умеет врать, поэтому пожимает плечами. Они всё ещё смотрели друг на друга. Так и не докурив, Чанёль тушит сигарету и уже собирается уходить, но должен же он на всякий случай… — Может, тебя подвести? — спрашивает Ёль, пряча руки в карманах. Бэкхён чувствует, как стихает напряжение. Чувствует, что воздух рядом с Пак Чанёлем больше не душит его. Может, теперь и голова у обоих работает исправно? Раньше альфа только и делал, что доставал Бэка тут и там, его наглость и упорность поражали. Поэтому, когда это вдруг прекратилось, психолог даже ждал подвоха. Но его не было. Как и Пак Чанёля, маячившего перед глазами. Ким пару секунд просто смотрит в глаза мужчины. А ведь его взгляд за эти несколько недель поменялся. Ах, конечно... теперь у Чанёля самого есть любимый омега. У Бэкхёна своё тоже имеется. Наверное, альфа уже окончательно посвятил себя тому парню. Так что кто знает, сколько бы времени они ещё не увиделись, если бы не Ким Чунмён. Не надо. - Можно, - Бэкхён кивает, и они идут к машине. Чанёлю не хочется разговаривать, ему и весь этот вечер был по боку. Омега его насквозь видит. Пак угнетён чем-то. Может, это из-за Бэкхёна? Может, он всё ещё думает о нём, о них? Ким быстро разгоняет эти мысли, затолкнув куда подальше самолюбие. Узнать причину хотелось, но он бы соврал, сказав, что не хотел бы быть этой самой причиной. — Молчаливый Пак Чанёль... Работа загрузила? — всё-таки решает поинтересоваться Ким. Пак сдержанно улыбается. Впервые за сегодня какая-то реакция, кроме состояния зомби. Бэку это... льстит. — Это намного серьёзнее, чем работа. Бэкхён тоже приподнимает уголок губ в улыбке и понимающе смотрит на альфу. Здесь, в машине, вместе, они не чувствуют себя столь напряжённо, чем это было в компании друзей в пабе. Там и Бэку хотелось встать и поскорей уйти. Чанёлю и так было хуево, и присутствие Бэкхёна лишь нагнетало. Так может, проблема была лишь в самой обстановке? До дома омеги они доехали почти молча. На прощание они слабо улыбаются и кивают друг другу: — Спасибо, что подвёз, — негромко говорит Бэкхён. Чанёль кивает. В последний момент их взгляды пересекаются снова. Вновь этот тягучий миг... Взгляд Чанёля может и изменился, а сам он перестал маниакально преследовать его, но чувства Бэкхён по-прежнему видит те же. Ким нуждался в том, чтобы увидеть их. Чанёль тоже. Наверное поэтому Бэкхён первый тянется, вовлекая его в поцелуй. Пак отвечает не сразу, находясь в ступоре, потому что омега сделал то, на что сейчас не решался он сам. Но всё-таки отвечает на поцелуй, внутри наконец вдыхая и позволяя себе насладиться этой парой секунд, которые безумно напоминали прошлое, когда ещё не случился кошмар длиною в десять лет. Бэкхён неохотно отрывается от тёплых губ и гладит грубоватую скулу Чанёля, чувствуя, как сжимается сердце под этим взглядом, в котором он видит самую искреннюю любовь, их любовь. Он заметил это только сейчас: взгляд Чанёля не изменился. Ни на секунду. Совсем не изменился. Потому сердце Бэкхёна прямо сейчас и грозится не выдержать и разорваться на кусочки, убив заодно и его самого, потому что чувства переполняют и… Они снова тянутся и целуются так чувственно. Но в этот раз отрываются быстрее. Бэкхён ещё немного смотрит на Чанёля, оглаживает пальцами подбородок, выпаливает: — Пока, — и шустро выходит из машины.
