Фобос

Шорох ключа в замке вырвал Саню из липкого, тягучего полусна — Эрни пришел! В глазах потемнело, когда он резко вскочил с кровати, но он немедленно побежал встречать, схватил в охапку только разувшегося на пороге парня и принялся осматривать, где у него новые порезы. Эрни растерянно смотрел на него. — Хули надо? — Прости, я там увидел кровь в ванной… — И что? Я утром порезал палец вместе с хлебом. — Он в подтверждение показал облепленный пластырями на манер осиного гнезда указательный палец. — Хули тебя это волнует? — Думал, ты опять порезался, прости! Эрни разразился диким смехом. — А мне-то нахуя это? Не меня же во сне ебут! В точку! Эрни ужалил в самое больное. Жаркая волна ударила в голову, и Саня занес руку для фатального удара. Стой, закричал он сам себе, так нельзя, это неправильно! Он замер с поднятым в воздух кулаком. — Хули остановился? Эрни все так же стоял с поднятой футболкой — Саня задрал, пока искал порезы, — впившись в него бесцветным взглядом. — Прости. Я не должен так поступать. — Тебе привыкать, что ли? — Знаешь что, мачо промзонного разлива! — вспылил Саня. — Может, тебе тоже не привыкать, что тебя пиздят ни за что! Но это неправильно, и я не буду делать так! — Да ты уже делаешь. Психуешь, делаешь, опять психуешь — на нервы действует. Дай пройти. Саня оцепенел, глядя на Эрни, мечущего молнии глазами, а тот отодвинул его с дороги, быстро прошел в кухню, бросил пакеты и скрылся у себя. — И что ему не так? Нервный какой-то… А я не со зла, просто хочу, чтобы все было хорошо. Наконец Саня вышел из ступора, заглянул в пакеты на всякий случай: а вдруг там пельмени, которые растают — и заколотил в дверь Эрни. Дверь резко открылась, отбросив Саню к противоположной стене и чуть не сбив с ног. На пороге возник Эрни. — А хули не головой сразу, а? — И-извини! Пара кошек вышли из глубины комнаты, обступили хозяина с двух сторон, принюхиваясь и как будто думая, не куснуть ли незваного гостя за такую наглость. Саня попятился. — Иди на хуй. — Извини, я волнуюсь. Я сейчас уйду, скажи только, что с тобой все в порядке. — Ты заебал! Я должен перед тобой за каждое свое неверное движение отчитываться? — Нет, прости… Ты единственный человек остался, кому я нужен… Саня решился — подошел к Эрни, положил руку на костлявое теплое плечо, прошептал: — Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке… Колючая лапа ударила по ноге, больно распоров кожу. Эрни не отводил блеклых пылающих глаз от Сани, но и не убирал его руку. Кошка сердито заурчала внизу. — Будь честен, ты хочешь, чтобы с тобой было в порядке, а не со мной. Потому что сейчас ты зависишь от меня. — Прости, это неправда, я волнуюсь и о тебе тоже… — Тогда все с тобой печально. — Почему? Разве не нормально, что я волнуюсь о тебе? — Нет. Нормально волноваться о себе, а не о каком-то хую из жопы мира. А теперь свали и подумай об этом. Эрни резко захлопнул дверь, чудом не задев кошку, а Саня, морально и физически пришибленный, остался снаружи, наедине с неозвученными мыслями и колющей душевной болью. Нет. Волноваться о другом человеке не плохо, что бы Эрни ни думал. Плохо — когда настолько не любишь себя, что искреннее переживание принимаешь за корысть. Как Эрни не поймет этого?!