Глава 1. Дебют Темерского Пса
19 июня 2023 г., 01:00
Говорят, у шпионов нет друзей. У Вернона Роше — были. По пальцам одной руки можно было пересчитать тех, кого он называл другом. И это существо стояло одним из первых.
Они познакомились больше десяти лет назад. Фольтест тогда только-только приметил перспективного молодого солдата, что был одним из немногих, кто пережил битву на Содденском холме. Сколько бы лет ни прошло, а воспоминания о том адском пекле заставляли вздрагивать даже опытных воинов. Немногие выжили тогда. Не все смогли двигаться дальше после пережитого, и ещё меньше ушли с того поля битвы без потерь. Роше, пожалуй, повезло больше всех. Он сохранил все конечности при себе, и даже седых волос прибавилось не слишком много. Со здравым рассудком было уже сложнее. Пережитый ужас темерец глушил в таверне близ Вызимских предместий, где расквартировались остатки их отряда, пока сволочник-сотник решал какие-то свои дела в столице. Кажется, он упоминал что-то о награждении за проявленную отвагу, но Вернон не слушал — ему было всё равно. Лишь бы жалование не кончилось раньше времени. Когда кто-то подсел за его стол, Роше как раз опрокидывал в себя очередную кружку дешёвой сивухи. Вообще, он предпочитал пить один, чтобы в случае чего не пришлось платить за нахальных собутыльников, и уж того хуже самому начать изливать кому-то душу. Однако мельком скосив взгляд, солдат поперхнулся собственным пойлом. Прямо напротив него сидел щуплый рыжий мужчина с удивительно красивыми чертами лица, которому должно быть было чуть больше сорока. Он озорно улыбался, совсем как мальчишка, но ни один мальчишка не может смотреть с таким благородством и величием. — В-ва-вааше Ве-величество? Сомнений не было. Это был Фольтест, король Темерии. Вернону доводилось видеть правителя пару раз издалека. Перед битвой на Содденском холме он даже слышал речь своего Государя. О, какая это была речь! Короткая, жёсткая и горячая настолько, что впервые в жизни Роше захотелось идти в бой за собственную страну, а не ради того, чтобы выжить. Правда пыл темерца угас столь же быстро, как и вспыхнул, столкнувшись с жестокой реальностью, но сам факт. — Вернон Роше, я полагаю? — усмехнулся король Темерии и, повернувшись куда-то в сторону, жёстко приказал. — Оставьте нас. А ты, трактирщик, подай самое лучшее, что найдётся в твоих подвалах! Только сейчас юноша заметил, что в таверне стоит гробовая тишина. Солдаты, крестьяне, торговцы, нелюди, распутные девицы и даже неизвестно как затесавшийся сюда бард с лютней наперевес — все они молчали и во все глаза смотрели на короля, посетившего, мать его, обычную простолюдинскую забегаловку в предместьях Вызимы и усевшегося за стол к обычному пьяному солдату. Немая сцена затягивалась. Фольтест недобро нахмурился, и стоящие неподалеку гвардейцы в две минуты вытолкали завсегдатаев взашей, а вредный обрюзгший трактирщик, что уже трижды пытался обсчитать самого Вернона, бросился в подвал с удивительной для его комплекции резвостью. Вернулся он столь же быстро, неся небольшой бочонок с одинокой кружкой. Видимо самой чистой из всех, что у него водились. Краснея и потея, трактирщик поставил кружку перед Государем и, наполнив её и ёмкость Роше, буквально испарился из поля зрения. А Вернон Роше всё так же продолжал сидеть дурак дураком перед собственным правителем с открытым ртом и выпученными глазами, забыв, как дышать. — Выпей, — предложил Фольтест, гостеприимным взмахом указав на принесённое, и сам первым потянулся за кружкой. Взгляд упал на золотые перстни, что усеивали чужие руки, и Вернон тут же ополовинил свою тару, просто чтобы справиться с удивлением. А вот король поморщился, отставив принесённое подальше. — Ну и дрянь. Темерец был не согласен. Лучшего пива он в жизни не пробовал. Даже не предполагал, что здесь такое подают. Всё-таки предместья — это не Вызима. — Ну, а теперь поговорим серьёзно, — Государь заметил, что юнец, сидящий перед ним, пришёл в себя, хотя и весь сжался под пристальным взглядом своего повелителя, как нашкодивший мальчишка. Однако опытный взор правителя уловил и нахмуренные брови, и серьёзный, недоверчивый, даже где-то озлобленный, но деловой и цепкий взгляд, не потерявший осмысленности после выпитого алкоголя. — Государь? — Начну с самого начала. Как тебе должно быть известно, скоро случиться награждение, и я делал обход собственных войск, что уцелели после битвы под Содденом. Должен сказать, более печального зрелища я ни разу не видел за все прошедшие кампании. Роше промолчал. Что он мог сказать? Из их сотни в живых осталась хорошо, если четверть. Со всеми конечностями половина от этого числа. Со здравым рассудком — меньше, чем пальцев на обеих руках. И к ним Вернон себя отнюдь не относил. — Но ещё больше я удивился, когда увидел, что осталось от сотни Лихара. Сотни, на которую у меня были большие планы на Содденском холме, и которая показала себя едва ли не худшей во всей армии. Каково же было моё недоумение, когда, решив разобраться, в чём же дело, я лично прочитал отчёты и выяснил, что едва ли не единственным стоящим воином являлся самый проблемный солдат, которого по какой-то причине посылали на все успешные миссии в первых рядах. Но ещё больше я изумился, когда, решив проверить оставшийся в живых состав лично, не досчитался «местного пьяницы» в лагере Лихара. Сотник сказал, что тебя можно найти в ближайшей таверне, если я не пожелаю ждать месяц, пока ты проспишься. И что же я вижу, Вернон? — О чём Вы, Ваше Величество? — тихо спросил парень, не поднимая головы. Взгляд карих глаз стал ещё более колючим. — С таким количеством выговоров тебя должны были запороть до смерти, а с подобным послужным списком можно к этому времени было дорасти до командира. Идя сюда, я ожидал встретить умудренного жизнью воина, а вместо этого вижу мальчишку немногим старше моей дочери, — последнее звучало почти осуждающе, но Фольтест не дал и слова вставить Вернону, властно подняв руку и призывая к молчанию. Он ещё не договорил. — За битву на Содденском Холме я намеревался наградить всех за «Отвагу». Однако ты не только не приставлен ни к одной из возможных наград, но и болтаешься в звании рядового. Я хочу лично услышать твои объяснения. Уж снизойди до своего короля. Вернон опустил взгляд, сжав кулаки на коленях и не смея вымолвить ни слова. Потому что от его слов не будет толку. Юноша знал, что достоин повышения уже давно, как знал и то, что никогда не получит даже самого маленького из них. А всё потому, что никто не пожелает видеть безродного выродка из Майены на высокой военной должности, и первым из них будет Лихар, которому банально выгодно иметь такого солдата, как Роше, под своим командованием. Сотник посылал его в такие места, где Вернон выживал исключительно благодаря собственному упрямству и выдержке. В то же время, пока Лихар пожинал лавры от успешно проделанной работы, Роше мог позволить себе свалить до ближайшей таверны, плюнув на устав и командира. — Я простой солдат, Ваше Величество. И всего лишь выполняю приказы. — Но КАК ты их выполняешь? — Государь не улыбался. — Если я прямо сейчас прикажу отправить тебя в самое пекло, Роше? Обратно на юг, прямо в Заречье, служить на посту в Гнилое Урочище? Под командованием нового командира обустраивать там форт. Как перспектива? — Прикажете исполнять, Государь? — ответ вырвался быстрее, чем Роше успел его осознать и уже потом начал вспоминать о том, какой это мрак — нести службу на болотах. Особенно сейчас, на юге, где одна половина крепостей разрушена, а другая служит гнёздами для всяких тварей и дезертиров. Урочище было особенно мерзким местом с дурной репутацией ещё во времена юности самого Вернона. Поговаривали, именно туда в своё время уполз Вий после того, как едва не сравнял с землёй половину Марибора. А уж сейчас проще самому утопиться в тамошних топях, чем пытаться заново обустроить форт перед будущими холодами. Однако Фольтеста ответ солдата порадовал. — И в пекло, и в бурю, и под заклинания беспрекословно лезешь, — мужчина ухмыльнулся, чуть прищурившись. И от этого взгляда захотелось не то приосаниться, не то наоборот, спрятать голову в плечи. — Похвальное умение. Кто другой на твоём месте уже дезертировал от такого самодура, как Лихар, или перевод затребовал, а ты лишь напиваться изволишь. Всё-таки второе. — Значит так, Вернон, — строго произнёс Фольтест, подавшись вперёд и практически нависнув над нерадивым юнцом. — Я достаточно осведомлён о тебе, — от этих слов солдат дёрнулся, как от удара, но король не обратил внимания на страх, мелькнувший в глазах Роше. — Кто твоя родня — меня не волнует. По какой причине Демитрий сплавил тебя в регулярную армию — тоже. Хочешь и дальше сражаться как простой солдат — воля твоя, но Темерии нужны такие воины. Хочешь стать кем-то более значимым для своей страны — приходи ко мне, поговорим как взрослые люди. С этими словами король встал и, положив что-то на стол, вышел из таверны, оставив юношу сидеть с ошарашенным видом перед золотой монетой с изображением темерского герба и ополовиненной кружкой лучшего пива, что ему приходилось пить в этой жизни.***
В ту ночь он так и не смог уснуть. Ходил неприкаянным призраком по лагерю, что расквартировался под стенами города, и размышлял над собственной жизнью. Точнее её подобием. Хмель из головы выветрился почти мгновенно, несмотря на многодневные усилия самого Роше, а потому думалось пусть и не легко, но достаточно ясно. Судьба редко баловала его какими-либо подарками. Чаще приходилось довольствоваться тем, что можно выбить собственными кулаками и выгрызть зубами. Если бы ещё днём ему кто-то сказал, что сам Король решит лично почтить своим присутствием рядового солдата, темерец от души посмеялся бы с этого, но даже мысленно не предположил, что может оказаться тем самым солдатом. Был ли Вернон достоин такой чести? Сам Роше с полной уверенностью сказал бы, что нет. Но Фольтест, видимо, думал иначе. Государь мог просто послать за нужным ему человеком, и темерца доставили бы к венценосцу пинком под зад, не забыв при этом окунуть в ближайшую бочку для скорейшего отрезвления, как обычно любили делать его сослуживцы, когда Вернон зачем-то вдруг мог понадобиться Лихару. Мог вообще не обратить внимания на дела обычного выродка, пусть и бывшего неплохим воином. Мог много чего, но поступил так, как не укладывалось в голове у Роше. И это было очень странно и подозрительно. Он уважал Государя и боялся — как уважает и боится любой кмет — но какой-то особой любви и почтения к венценосцу не испытывал. Впрочем, справедливости ради стоит признать, что Роше вообще никого не любил и никому не доверял, кроме собственной матери, которую не видел с тех пор, как загремел в регулярную армию. Жизнь давно научила не верить никому и ничему. Даже самому себе. Но можно ли верить слову короля? Короля, который предложил стать кем-то большим, стать кем-то более значимым, чем обычный солдат под командованием паршивого сотника, не ценящего ничего, кроме собственных наград? Проверить можно только одним способом.***
К полудню следующего дня Роше уже дожидался личной аудиенции, и на этот раз постарался выглядеть куда лучше. Умытый, трезвый — насколько это вообще было возможно — в относительно чистой одежде, в потертом койфе на голове и мечом за поясом, который пришлось сдать сразу же на входе в замок. Как оказалось, о нём тут были предупреждены, поэтому, несмотря на уже привычные язвительные комментарии Лихара о том, что их пьянчуге король только приснился с перепою и никто его в столице не ждёт, как только Вернон у ворот назвал своё имя, его тут же пропустили внутрь и сопроводили куда надо без лишних слов. Вернону доводилось раньше быть в крепостях. В Майене он вообще вырос. Но ни одна крепость не шла ни в какое сравнение с красотой Вызимского замка. Широкие и запутанные коридоры были украшены гобеленами и щитами. Огромные окна в свете пробивающегося через них солнца сияли сложной цветной мозаикой на не менее яркой каменной плитке под ногами. И белые лилии Темерского герба — они были везде. На стенах. На окнах. На коврах. На флагах. Вернон никогда не думал, что можно быть настолько помешанным на символе собственного государства. Двое гвардейцев сопроводили его через весь замок, остановившись у одной из дверей. Перекинулись парой слов с двумя другими караульными и, приказав ждать, удалились, а Вернон вот уже битый час ожидал аудиенции короля, стоя перед дубовой дверью и разглядывая витражи. Ожидание затягивалось, а вместе с ним внутри темерца всё туже натягивалась тетива волнения. Как пройдёт разговор с Его Величеством? Чего ожидать? Что, если поговорив с ним, Фольтест плюнет и даже не станет заморачиваться с армейским пьяницей? Когда двери распахнулись, из неё вышло несколько человек в доспехах и, судя по богатым одеждам, знатный вельможа, что-то недовольно бубнящий себе под нос. Вернон склонил голову в низком поклоне. Это в своей сотне он мог выёбываться перед Лихаром, зная, что всё, что ему светит — пара плетей, потому что калечить лучшего своего воина старая свинья не будет, а здесь лучше лишний раз шапку ломать, чем вообще головы лишиться. Король встретил его в просторном кабинете, поразившем Роше не меньше, чем весь остальной замок. Казарма в Майене была меньше, чем вся эта комната. Здесь стояло множество шкафов, уставленных книгами под завязку, и несколько столов, укрытых разнообразными свитками и яствами. Под ногами лежали шкуры медведей и мягкие ковры. В углу горел камин, но жара от него почти не чувствовалось — осень нынче была хоть и сухая, но достаточно прохладная. Посреди комнаты за широким столом в резном кресле, больше похожем на трон, восседал Фольтест, склонившийся над некими бумагами. Венценосец был одет не столь богато, как вышедший вельможа. Даже как-то обыденно, просто, что сбивало с толку. И между тем взгляд цеплялся за золотые перстни, тяжёлую цепь с различными гербами и величественную корону, венчавшую голову правителя. Фольтест оторвался от записей и одарил вошедшего пристальным взглядом, от которого по спине у Роше пробежали мурашки. — А, Вернон. Присаживайся. Рад тебя видеть, — поприветствовал Государь и указал на резной стул напротив, вновь погружаясь в чтение каких-то бумаг. Только и бросил: — Дай мне пару минут. Роше сел непривычно прямо и замер, боясь лишний раз пошевелиться или вздохнуть, только бы не отвлекать Его Величество. Тот действительно уложился в пару минут, показавшихся темерцу вечностью. Некоторые бумаги Государь подписал, а кое-какие с наслаждением скомкал и точным броском отправил в камин. — Чёртовы бюрократы меня в могилу вгонят раньше времени! Думают, я настолько глуп, что не знаю, как на самом деле обстоят дела в моём королевстве, — зло бросил Фольтест, проводив смерть важного документа не менее испепеляющим взглядом, чем пламя камина. — Вот скажи, Вернон, на что после окончания войны с Нильфгаардом ты бы обратил внимание в первую очередь? Роше аж опешил от такого вопроса. Признаться, его никогда не волновала политика и всякая бюрократия. Он честно попытался представить, сколько золота должно быть у Короля и на что можно его потратить, но не смог — его фантазия была не настолько богатой — а в голову лезла вечная отмазка Лихара о задерживающемся жаловании, потому в первую очередь сказал о наболевшем: — На выплаты солдатам, что проливали свою кровь, а потом крестьянам, отдавшим армии последнее. Также вдовам и сиротам — вряд ли они смогут пережить эту зиму без потерь. Нильфгаард, конечно, не дошёл до Темерии, но армия взяла своё с простых людей. А Юг полностью разорён. Поля вытоптаны, амбары пусты, а в лесах полно чудовищ. — Я видел, — Фольтест нахмурился и как-то странно потёр запястья, словно бы они вдруг начали беспокоить его. — Если это понимает простой солдат, то удивительно, почему такая незамысловатая истина не доходит до моих идиотов. Победа над Нильфгаардом не повод для пира. По крайней мере не в ближайшие месяцы. Север понёс огромные потери, и думать следует в первую очередь о собственном народе. Достаточно того, что в своё время мне пришлось отгрохать себе новый замок. Вернон не нашёл, что ответить. Он слышал, что в старой резиденции Фольтеста завелось какое-то чудовище, терроризирующее его долгие годы. Поговаривали, что не всякий ведьмак мог справиться с той напастью. Но вроде бы пару лет назад эта проблема решилась. Хотя больше всего его поразило то, что Король так спокойно рассказывает ему об этом. — Вы… Хотели со мной о чём-то поговорить, Государь? — осторожно произнёс темерец, надеясь, что Его Величество не разозлится на подобную дерзость. — Сразу к делу? Уважаю, — Фольтест улыбнулся и, взяв стоящий на столе кувшин, разлил в два бокала вина. Один он пододвинул к парню, а второй взял в руки сам. — Попробуй. Отказать королю Вернон не посмел. Вино действительно оказалось… Оказалось. Роше в жизни своей не пробовал ничего лучше и теперь с сожалением думал, что больше не сможет смотреть на ту мочу, что обычно подают в трактирах. — Разговор нам предстоит долгий, — король слегка откинулся в кресле, соединив пальцы домиком и внимательно посмотрев на сидящего перед ним юношу. — Видишь ли, Вернон, я не привык разбрасываться толковыми людьми, даже если они не могут похвастаться знатностью происхождения. И прежде, чем ты подумаешь возразить — а я вижу, что хочешь — отмечу, что будь ты хоть краснолюдом, хоть островитянином, это не отменило бы того факта, что Вернон Роше — отменный солдат с выдающимся послужным списком, который портят только пьяные драки и сомнительная родословная, — Фольтест махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Зарывать такой талант в землю из-за предрассудков я считаю преступлением. Если ты готов верно служить Темерии, мне глубоко плевать на остроту твоих ушей, цвет кожи, наличие хвоста за спиной или исповедуемую религию. У меня для любого найдется достойная работа. И отсюда следует моё предложение, Роше. Вернон внутренне напрягся и весь превратился во внимание. Взгляд его стал цепким и сосредоточенным, прямо как у пса. Заметив это, Фольтест хмыкнул. — Как тебе должно быть известно, есть сражения, для победы в которых не нужны большие армии. Достаточно пары специально обученных солдат, способных выживать в любой ситуации, добывать информацию и добиваться поставленной задачи любыми способами. Абсолютно любыми. — Не уверен, что подхожу для такого, Ваше Величество, — честно ответил Роше. — Сейчас нет. Но задатки определённо есть, надо их только отточить. Именно это я и предлагаю тебе, Вернон. Обучение занимает около года. Тебе предоставят место в казарме, будут выплачивать жалование, как за службу в регулярной армии, а все остальные расходы возьмёт на себя королевская казна. Что скажешь? — В чём подвох, Ваше Величество? — набравшись смелости, осторожно спросил Роше после некоторых раздумий. Слишком лакомое предложение, от которого было просто невозможно отказаться. И тем настороженнее отнёсся к нему темерец. Фольтест глянул на него с неподдельным уважением, словно ожидал другого ответа от солдата. — Впервые встречаю человека, который так настороженно относится к моему предложению, — задумчиво произнёс венценосец. — Подвох прост. Такое предложение поступает не каждому. И не на каждого корона готова тратить свои средства, особенно в послевоенное время. Это не подарок, а вклад в будущее, который обязан себя окупить. Какую бы задачу перед тобой ни поставили, она должна быть выполнена. Насколько бы противоречащей твоим моральным принципам ни была работа, она обязана быть сделала. Приказ, насколько бы сумасбродным он ни казался, необходимо исполнить в лучшем виде. Никаких почестей и уважения. Только понимание, что всё, что ты делаешь, нужно для блага Темерии. Никакой особой любви и привилегий. Ты всё тот же солдат, всё на той же службе. Поэтому если ждёшь сладкой жизни и не готов замарать руки — откажись сразу. — На войне либо ты убьёшь, либо тебя, — пожал плечами темерец. — В чём разница, если война эта будет чуть меньше, чем битва под Содденом? А что любви и уважения не будет — так их и сейчас нет, государь. Ничего не потеряю. Перспектива быть замаранным его давно уже не пугала. Сдохнуть в очередной мясорубке с мечом в руках или же в подворотне заколотым ножом — никакой разницы. Главное, чтобы не в сточной канаве, захлёбываясь собственной рвотой. — Ты мне нравишься, Вернон, — взгляд Фольтеста потеплел. Король налил себе ещё вина и словно бы позволил немного расслабиться. — Ты честен — это дорогого стоит в наше время. Но этот взгляд, — протянул монарх. В его интонации Роше не смог разобрать, что это было. Восхищение, осуждение или вообще обычная констатация факта. — Сейчас я вижу его ещё лучше, чем в той таверне, где нашёл тебя. Скажи мне, Вернон, неужели ты настолько не доверяешь слову своего короля? От неожиданности Роше явственно вздрогнул и похолодел, с ужасом посмотрев на не сводящего с него проницательных глаз Фольтеста. Он открыл было рот, чтобы сказать, что это неправда, но тут же прикусил язык. И сжал кулаки под столом так, что костяшки пальцев побелели, а ладони неприятно заболели. Если он сейчас соврёт, то Фольтест разочаруется в нём. Но если ответит правду, это будет ещё хуже. Поэтому он постарался ответить честно, просто немного сгладив углы. — Каждый хозяин своего слова. Может как дать его, так и забрать обратно. Жизнь научила меня никому не верить на слово, Ваше Величество. — Удивительно, что мне говорит это юноша вроде тебя, Вернон, — кажется, Фольтеста устроил его ответ. — Ну, а сам ты Хозяин своего слова? — Я всегда держу слово, — тихо ответил Вернон собрав всю силу воли, которая у него была. — Но только если я его дал. — Хочешь сказать, что ты можешь солгать и не покривить душой? — хмыкнул властитель. Вернон осторожно пожал плечами, словно бы говоря, что не без греха. — Меня во многом можно обвинить, Государь, — смотреть в глаза Королю стало почти невыносимо. И всё же Вернон не только не отвёл взгляд, но и нашёл в себе силы, чтобы выпрямиться и, наскребя те крохи достоинства, что у него были, с гордостью посмотреть на сидящего перед ним человека, по праву рождения способного одним мановением руки его озолотить или же лишить головы. — Но поклявшись служить Темерии, я честно держал своё слово. — Хороший ответ, Роше. Он меня устраивает, — Король чуть отклонился назад и, порывшись где-то в глубинах стола, извлёк наружу небольшой лист исписанной бумаги. — Надо бы оправдать твоё доверие в таком случае. Тут договор. Прочти, и если есть вопросы — задавай. Пергамент прошелестел по столу и замер прямо напротив юноши, который уставился на него с практически первобытным ужасом, бледнея так резко и явственно, что это не укрылось от взгляда Фольтеста. — В чём дело? Тебя что-то не устраивает? — Венценосец чуть склонил голову, но Вернон не нашёл в себе сил ответить честно. Просто потому что язык у него прилип к нёбу. — …Ты не обучен грамоте? — Да, Ваше Величество, — опустил голову Роше, чувствуя, как под койфой начинают алеть кончики ушей. Это была одна из тех постыдных вещей, которые мешали жить многие годы, и также одна из причин, почему Вернон не мог запросить перевод в другой отряд. — Некому было обучать меня в детстве, а после поступления на службу никто не стал заморачиваться по этому поводу. — Как не стали заморочиваться? Откуда же ты знаешь, сколько тебе платят жалования? Может командир обсчитывал тебя. — Я и не знаю. Запомнил количество монет, полученных в первый раз. А когда жалование задерживается, так весь отряд о том гудит. — Вот значит как, запомнил, не зная цифр… А в таверне? — Водка вся по одной цене. Качество разное, но не цена. — А без грамоты как же справляешься? — Приказы нам устно отдают, а отчёты сам Лихар пишет. В лесу грамота не нужна, а в городе спросить можно или углядеть. — Углядеть? — Ну да, — Вернон окончательно смутился. — На лавках не только названия висят, но и картинки. От кузни звук молотка идёт и запах калёного металла — его ни с чем не спутаешь, у торговцев через окна даже видно, что продают, а рядом с блудным домом девки стоят. — А с днями как ориентируешься? — На небо смотрю. Вот и ускользнула перспектива вырваться из того гадюшника, что Лихар называл собственным отрядом. Кому нужен не умеющий ни читать, ни писать, ни считать мальчишка на королевской службе? Однако Фольтест не выглядел раздосадованным этим прискорбным фактом. Скорее удивлённым, но не разочарованным. — Для безграмотного ты весьма неглупый юноша, — задумчиво произнёс Государь и потёр подбородок. — Признаться, ты первый человек с подобной проблемой, которому я предлагаю подобную работу. Будь ты хотя бы на пару лет младше, можно было бы записать тебя в вечернюю школу. «Но», — обречённо подумал Вернон, не надеясь на благополучный исход. — «Всегда есть это отвратительное «Но». — К сожалению, классы там большие и в короткие сроки дать нужных знаний одному конкретному ученику они не смогут. А в твои годы требуется что-то более существенное. Хотя… — взгляд Фольтеста стал совсем уж задумчивым. Он посмотрел на горящий камин и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Тебе повезло, Вернон. У меня в замке как раз находится один грамотей. Он привык иметь дело с такими случаями, как у тебя, когда нужно обучить кого-то… В возрасте. Сначала я приглашал его помочь моей дочери, а недавно он прибыл в Вызиму, чтобы обучить одну женщину. Думаю, у него найдется место и время на ещё одного ученика, а вот тебе придется постараться, чтобы окупить лишние затраты. — Как? — опешил Роше, не веря свалившемуся на него счастью. — Это решит твой будущий командир, если ты всё-таки решишь подписать договор. — Но я же не могу его прочитать, Ваше Величество. И подписать. — Тогда слушай, пока я в хорошем настроении, — Фольтест взял ранее предложенный лист пергамента и начал зачитывать его в слух, останавливаясь на каждом пункте и словно бы давая время своему проблемному собеседнику вникнуть во всё сказанное. С каждым новым пунктом темерец всё меньше верил в происходящее. — Тебе всё понятно, Вернон? — Д-да, Ваше Величество. — В таком случае обмакни палец в чернильницу и приложи к договору. Будем считать это твоей подписью. Теперь вставай и пошли за мной, Вернон. Я давно собирался навестить Шейрина, да всё времени не было. А тут хороший повод. Заодно и познакомлю вас, — с этими словами Фольтест поднялся со своего кресла, и Роше быстро последовал его примеру. Как только они вышли, король продолжил беседу: — Поступишь под командование моего старого знакомого — Маркуса. Он хороший наставник и даст всё необходимое для будущей службы. Жить будешь в замке, в общей казарме со своим отрядом. Своё будущее обучение грамоте обсудишь с командиром. Маркус найдёт, как организовать твой досуг так, чтобы оставалось время и на тренировки. Не хлопай ушами, Вернон и запоминай дорогу. Это тебе не Майена, в моём замке заблудиться намного проще, чем кажется. Следом незаметно увязались те самые два стражника, что до этого стояли у дверей. Шли они какими-то бесконечными коридорами, и Роше даже запутался. Совет запоминать дорогу уже начал казаться какой-то шуткой или издевательством, и в какой-то момент Вернон на полном серьёзе подумал, что уже никогда отсюда не выберется. Однако уже скоро король Фольтест остановился у совсем уж неприметной двери. Как и ожидалось, Государь вошёл без стука, Роше проскользнул следом, а вот стражники остались снаружи, встав по обе стороны от двери. — Кто припёрся?! — тут же раздалось изнутри столь гневно, что Вернон едва не вытянулся в струнку и не отрапортовался. — Ох, простите, Ваше Величество. Это оказалась небольшая классная комната, в которой находились двое. Первый — высокий и тощий как жердь мужчина с сединой в длинных волосах, заплетённых в простой конский хвост, в строгом кафтане тёмно-зелёного цвета и круглыми очками. В одной руке он держал какую-то книжицу, а другой опирался на тонкую трость, явно предназначенную не для того, чтобы помогать при ходьбе. Вид он имел довольно грозный. Не как у обычного вояки, а какого-нибудь профессора из Оксенфурта. Второго, точнее вторую, рассмотреть толком не получалось. Она сидела к вошедшим спиной, уткнувшись носом в похожую книжицу. Рядом валялись исписанные листы бумаги и чернильница с воткнутым в неё пером. Сидящая была одета просто, но как-то неуловимо богато. Белая рубашка, тёмный жилет с откинутым глубоким капюшоном и свободная, но не слишком длинная юбка, из-под которой выглядывала странная чёрно-красная обувь необычного кроя. Раньше Вернону встречать такую не доводилось. — Всё в порядке. Как у вас проходят дела, Шейрин? Как успехи у моей гостьи? — спросил Фольтест и неожиданно тепло добавил. — Cead, Wyvern. — Ce-ad… R-ri-on, — очень медленно ответила ему сидящая за столом женщина, даже не повернув головы. Голос у неё был странным. Глубоким и размеренным, растягивающим гласные с едва заметными шипяще-рычащими нотками. «Неужели эльфка?» — подумал Вернон, невольно опуская голову ниже. Эльфов он видел не так чтобы много, но знал о них не понаслышке, а потому не удивился, когда разглядел лицо незнакомки. Острые черты лица, узкие губы, вытянутые заострённые ушки, выглядывающие из-за прядей тонких темных волос, свисающих мёртвыми петлями на плечи женщины, и пристальный взгляд, от которого становилось неприятно. Голос очень подходил её внешности, давая какое-то неуловимое сходство с гадюкой. Хитрой, изворотливой гадюкой, как и всё их эльфское племя. Она сразу не понравилась Роше. — Ваше Величество! — тут же всплеснул руками профессор. — Это катастрофа! Я перепробовал уже несколько методик, чтобы обучить эту южанку. Видят Боги, это варварское отродье абсолютно не поддаётся обучению нашей речи. Мы с трудом разучили алфавит, но она так перевирает буквы, что разобрать хоть что-то не представляется никакой возможности! А это постоянное шипение и рычание?! Эта женщина издевается, вставляя его куда только приспичит! Послушайте доброго совета, не тратьте время на эту юродивую. Собаку и то легче обучить человеческой речи. Фольтест хмыкнул, выслушав до конца поток негодования Шейрина, и повернулся к сидящей за столом женщине, словно дожидаясь от неё ответа. Который не заставил себя ждать. — Angi-varrrr. Что это значит, Вернон не знал, но мужчина в профессорских очках аж побурел от злости, а король от души расхохотался, похлопав эльфку по плечу. — Удивительно, как столь бездарное создание тонко уловило суть твоих возмущений, Шейрин. Возможно, она не столь уж и глупа? Тем более, как я погляжу, Старшая Речь даётся даме проще, — сказал Фольтест, отсмеявшись, и неожиданно посерьёзнел, непререкаемо обратившись к мужчине. — Возмущайся сколько угодно, Шейрин, но Дрейку ты обучать продолжишь. Если надо, я к магичкам обращусь, но наш язык она выучит, и точка. Ах да, вот, держи ещё одного ученика. Это Вернон Роше. Зачислен к Маркусу на обучение и последующую службу. Он также будет учиться у тебя грамоте и счету. — А Вернон Роше сможет оплатить обучение? — наморщил нос профессор. — Мои услуги стоят недешёво. Я, конечно, готов оказать Вашей… пассии всю свою возможную помощь, но кметам место у более примитивных учителей. — Можешь не сомневаться, Шейрин. Твой кошелёк не прохудится от ещё одного безграмотного студента. А если выучишь обоих — прибавку получишь. — Слушаюсь, Ваше Величество, — закатил глаза к потолку и печально произнёс Шейрин, скрипнув зубами так, что это не укрылось даже от Вернона. После чего профессор так зыркнул на Роше, что тот невольно поёжился. Мысленно он уже пожалел, что согласился на предложение короля. Кажется, для него начиналось весёлое времечко.
