Dawn Is A Feeling

Сегодня воскресенье. С той прекрасной ночи посреди моря прошло уже четыре дня. Четыре дня с ночи, в которую Буччеллати позволил себе быть нормальным и забыть обо всём. Четыре дня с тех самых пор, когда он последний раз видел Абаккио. Четыре дня Буччеллати избегал встреч с ним, боясь близкой неизбежности того, что ему придётся сделать. До крайнего срока, данного ему Польпо, чтобы избавиться от Абаккио, оставалось всего два дня — и Польпо уже не раз звонил Буччеллати, чтобы узнать, стоило ли время, потраченное на это задание, какой-нибудь действительно ценной информации. Но каждый раз он слышал от Буччеллати скупые, явно вымученные ответы, и терпение Польпо подходило к концу. — Буччеллати, ты всегда выполнял все мои приказы, не задавая лишних вопросов и не колеблясь ненужными сомнениями. Но сейчас мне начинает казаться, что ты недостаточно… усерден в своих стараниях. Я неправ? — Клянусь, капо, я выполню это задание. Мне просто нужно чуть больше времени. — Я разбаловал тебя, Буччеллати, тебе так не кажется? — Нет, синьор. — Хорошо, будь по-твоему. Даю тебе время до вторника. Но не позже. Если во вторник Абаккио будет ещё жив, я буду считать твои действия неповиновением организации. -…хорошо. Это был тупик… или нет? Теперь Буччеллати не было иного выхода, кроме как убить Леоне Абаккио. Абаккио умрёт в любом случае, но либо от его руки, либо от руки кого-то другого, кому Пассионе передаст это задание — умрёт в таких муках, каким Буччеллати бы его не то чтобы даже не подверг, но даже и вообразить бы не мог. Одна мысль об этом бросала Буччеллати в дрожь. В его горле вставал ком, а тело, казалось, готово было рассыпаться на осколки. Он боялся за Абаккио — и он боялся своего страха, который легко мог сломить его. Нет, Буччеллати не мог убить Леоне Абаккио. Он просто знал это, вот и всё. Что ж, больше не было никакого смысла отрицать то, что Буччеллати по-настоящему чувствовал. Никакой приказ Пассионе не заставил бы его расправиться с Леоне Абаккио. Он никогда не поднимет руку на Абаккио, и не позволит никому другому сделать это. С головы Леоне Абаккио не упадёт ни волоска — потому что так хочет Бруно Буччеллати.

***

В этот воскресный полдень Буччеллати сидел дома за обеденным столом. Перед ним лежала утренняя газета, чуть поодаль стояло блюдо, на котором были разложены дольки апельсинов. Заголовок газеты гласил о выдвинутых против двух известных политиков обвинениях во взяточничестве и прочей ерунде, до которой Буччеллати не было никакого дела. Не политика управляла жизнями членов Пассионе, а они ей. На кухне суетился Фуго, как раз готовивший что-то для себя и мальчиков. Буччеллати слышал, как за стеной ложки весело звенели о тарелки. Напротив него самого за столом расположился Джорно Джованна, тот новичок, которого Фуго привёл к ним неделю назад. Он развлекал себя тем, что рисовал на разбросанных перед ним листках бумаги комнатное растение, растущее в горшке посреди стола. Джорно стал частью их команды всего пару дней назад, и Буччеллати все ещё присматривался к нему, чтобы узнать его получше. Пока что он заметил, что Джорно не любил пустых разговоров и был весьма осторожен с малознакомыми людьми — а также то, что на самом деле Джорно Джованна был куда более спокойным и решительным, чем могло показаться со стороны. — Эй, Миста! Выбери цифру для песни. — Эээ… семь. — Семь, отлично! Обожаю эту песню. Поневоле заинтересовавшись происходящим в гостиной, Буччеллати увидел, как Наранча бодро барабанит пальцами по радио, листая всю свою коллекцию американского рэпа. Миста лениво раскинулся на полу, совершенно игнорируя свободный диван рядом с собой и задумчиво следя за тем, как Наранча включает музыку на полную громкость. Он начал отбивать ногой ритм под первые звуки какой-то иностранной песни, и Буччеллати невольно улыбнулся. Наранча обожал танцевать, и учил своим импровизированным движениям и Мисту, и даже Фуго, когда тот был в настроении. Иногда Наранча пытался втянуть в их танцы и Буччеллати, но, увы, у него не было ни малейшего чувства ритма. — Наранча, может, выключишь? Ты своей матерной музыкой скоро точно подаришь синьоре де Лука, нашей соседке, сердечный приступ, — заявил Фуго, выходя из кухни с двумя маленькими чашечками с шоколадным пудингом. Одну он поставил на стол рядом со своим стулом, а другую пододвинул Джорно, кивнув в ответ на его вежливое «спасибо». — Да я ей вообще-то одолжение делаю, — возмутился Наранча, старательно пропуская просьбу Фуго мимо ушей. — Каждый должен хоть раз в своей жизни послушать самые дерьмовые песни Снуп Дога. — Американскую музыку слушают только люди с идиотским вкусом, — проворчал Фуго себе под нос. Он сел напротив Буччеллати и занялся своим пудингом. Джорно последовал его примеру. — Лично я предпочитаю блюз-рок, типа Джеффа Бека, — прокомментировал Джорно, рот его был набит пудингом. Фуго кивнул и показал ложкой на Джорно. — Вот! Видите? Приятно знать, что хоть у кого-то из нас есть хороший музыкальный вкус. Буччеллати прикрыл рукой невольную улыбку, глядя, как Джорно и Фуго улыбаются друг другу. Он был рад, что новенький уже поладил со всей их командой. Как бы сильно Буччеллати не ненавидел Пассионе, за то, чем она вынуждала его заниматься, он искренне был благодарен ей за свою семью. И даже если бы с его отцом ничего не произошло, его жизнь без мальчиков была бы совсем другой. — Буччеллати, как там твоё задание? — вопрос Фуго отвлёк Буччеллати от газеты, которую он рассеянно просматривал, не в силах сосредоточиться ни на секунду. — Ты уже справился с ним? — Пока всё идёт хорошо, — солгал Буччеллати, игнорируя последний вопрос. — Ещё раз спасибо, что присмотрел за всеми, пока меня не было. Я знаю, что всегда могу рассчитывать на тебя, Паннакотта. Услышав эти тёплые слова, Фуго не без гордости улыбнулся. — Разумеется, — он откусил от пудинга ещё один небольшой кусочек. — Кстати, а сработала ли твоя идея, ну, с фальшивым свиданием? Или без борьбы не обошлось? Тот парень же был полицейским, верно? Обычно полицейские довольно подозрительные и их сложно обвести вокруг пальца. Хотя, зная твою осторожность, не удивлюсь, если он так и не успел ничего заметить. Буччеллати лишь кивнул, не проронив в ответ ни слова. Ну, а что он мог сказать? Нет, Фуго, я всё ещё не убил его. Честно говоря, я вообще решил пойти против приказа и оставить его в живых. Ах да, вообще-то я хочу даже защищать его, просто потому, что я считаю, что Абаккио не заслуживает смерти, даже несмотря на то, насколько сильную угрозу он представляет для Пассионе, самой безжалостной и влиятельной мафии Италии. Вот в чём заключалась правда, и вот как Буччеллати хотел бы ответить Фуго. И он бы ответил — он доверял и Фуго, и всем мальчикам, но… Услышав от него подобное, Фуго лишь придёт в ужас и начнёт понапрасну волноваться. Буччеллати знал, насколько большое значение Фуго, чувствовавший себя уверенно и спокойно только выполняя приказы, придавал обязанностям и правилам. Нет, он не хотел тревожить свою правую руку в команде. Буччеллати сам решил ослушаться приказа — и он не станет втягивать в это дело своих людей. Осознав, что всё это время Фуго терпеливо смотрел на него, ожидая услышать подробности о задании, Буччеллати заставил себя заговорить: — Он… ничего не заметил. Поверь, Фуго, я очень старался отвести ему глаза. Фуго собирался что-то ответить, но его прервал внезапный звонок входной двери. На миг все замерли, обернувшись на звук. Скорее всего, это был очередной должник Пассионе, не уложившийся с выплатой в срок. Не то чтобы Буччеллати хоть кого-то изводил угрозами по этому поводу — он был от природы терпеливым, а может, и слишком снисходительным для мафиози, в чьи обязанности входило собирать долги. — Наранча, не откроешь? — попросил Буччеллати, и Наранча немедленно поднялся с пола, перепрыгнул через ноги Мисты и пошёл в прихожую. Буччеллати беззвучно выдохнул, благодарный неожиданному гостю, кем бы он ни был, за то, что тот прервал столь неприятный разговор. Буччеллати ненавидел скрывать от своей команды что бы то ни было. Он чувствовал, что должен быть честным с мальчиками — честным не потому, что они были его подчинёнными (хотя бы потому, что у любого босса неизбежно есть секреты от своих подчинённых), а потому, что они были его семьёй. Он слышал, как открылась входная дверь и как Наранча кого-то поприветствовал, и это кто-то что-то тихо ему ответил. Слов Буччеллати не разобрал, но голос незваного гостя был явно уставшим. — Буччеллати! Тут какой-то полицейский и он хочет поговорить с тобой! О нет. Только не это. Буччеллати вскочил из-за стола и поспешил в прихожую. Он слышал, как Фуго тоже поднялся со стула и пошёл вслед за ним. Проклятье, что привело сюда Абаккио? Как он узнал, где живёт Буччеллати? Чёрт, точно… их первое свидание. Разумеется, у входной двери стоял Леоне Абаккио, возвышающийся над Наранчей, как башня. Сегодня он был в своей полицейской форме — за исключением фуражки, которую он держал в руках, и его длинные волосы свободно ниспадали на его плечи. Он мрачно смотрел на Наранчу, но стоило ему заметить Буччеллати, как улыбка мелькнула на его чёрных губах. — Бруно, — негромко и не без смущения окликнул его Абаккио. Он перевёл взгляд на Наранчу, затем снова на Буччеллати и замер, глядя ему через плечо. Из гостиной на Абаккио таращились Миста, Джорно и Фуго. Миста и Джорно выглядели одинаково растерянными, явно не понимая, что происходит, и что за незнакомец, с которым они не имели ничего общего, вдруг сюда заявился. И только Фуго смотрел на Буччеллати, и в его глазах Буччеллати читал явное недоумение. Фуго понял, кем был Леоне Абаккио, и улыбка застыла на его лице. — Леоне, — только и сказал Буччеллати, шагнув ему навстречу. Один Наранча чихать хотел на напряжение, витавшее в воздухе. Он приподнял брови и недобро прищурился, глядя на лейтенанта Абаккио. — Так ты чё здесь забыл, а? Что-то не припомню, чтобы ты раньше приходил к Буччеллати в гости. Замышляешь какую-то херню? М? Я не особо доверяю таким копам, как ты. Рука Наранчи демонстративно опустилась на рукоять его карманного ножа, торчащего из заднего кармана, и Абаккио нахмурился, глядя на это. — Что? Нет, мне просто нужно поговорить с Бруно. — Он подарил Наранче мрачную ухмылку. — В любом случае, тебе лучше не связываться со мной, малыш. Я одолею тебя за секунду. — Ой, смотрите-ка, какой у нас тут крутой парень! — Нож сверкнул серебристой вспышкой, когда Наранча выхватил его и наставил на Абаккио. Лейтенант явно насторожился, но взгляд его был скорее снисходительным. — Может, я и мелкий, но я запросто дотянусь до твоей наглой задницы и засуну в неё нож! — Так, Наранча, а ну-ка убери это, — вмешался Фуго, встав между ним и Абаккио. Он схватил Наранчу за руку и потащил его в гостиную. Наранча отбивался изо всех сил, но в итоге позволил Фуго увести себя, бросив Абаккио напоследок воистину убийственный взгляд. — Дай Буччеллати и, ээээ, лейтенанту Леоне поговорить наедине, — Фуго нахмурился, взглянув на Бруно. — Им нужно кое-что обсудить. Честно говоря, им нужно обсудить очень, очень многое. Буччеллати молча кивнул ему, зная, что теперь Фуго выпытает у него всё. Что ж. Скрывать правду и дальше было просто невозможно. Когда тихие перешептывания: «кто этот чувак?» и «зачем ему Буччеллати?» наконец утихли, а парни скрылись в гостиной, Буччеллати вздохнул, глядя на Абаккио с усталой улыбкой. —  Извини, что они встретили тебя так… неприветливо. К сожалению, они не особо вежливые, особенно с незнакомыми им людьми. Не то чтобы меня каждый день навещают полицейские. Абаккио ощутимо расслабился и даже тихо рассмеялся. — Всё в порядке. Он ещё не самый противный маленький чертёнок, с которым мне доводилось общаться. Честно говоря, я даже не думал, что у тебя могут быть… дети? При этих словах Буччеллати густо покраснел. Такое происходило с ним далеко не впервые. То, как он отчитывал Мисту за то, что он устроил взрыв в ресторане, или то, как он утихомиривал Фуго и Наранчу в ходе одной из их чуть ли не постоянных стычек, нередко заставляло других людей принимать его за отца, уставшего от проделок кучки неугомонных сыновей. Честно говоря, это было… приятно, но Буччеллати никогда не считал себя их отцом. Не потому, что это оскорбляло его, а лишь потому, что это заставляло его чувствовать себя старше, чем он был на самом деле. — Нет, нет, это не мои дети, — ответил Буччеллати, мягко улыбнувшись. — Скажем так, я за ними присматриваю, вот и всё. Думаю, мы действительно семья, но я им не отец. Скорее… опекун. Абаккио задумчиво кивнул, проводив взглядом парней, скрывшихся в гостиной. Буччеллати догадывался, что он чувствует себя неудобно, зная, что буквально за стенкой от него настороже была кучка подростков — очень громких, очень раздражительных подростков, которые действительно обожали испытывать чужое терпение. Да-да, у Буччеллати было терпение святого. — Извини, что пришёл к тебе без приглашения. Я так долго нигде тебя не видел, что испугался, решив, что с тобой что-то случилось. Я решился навестить тебя, просто чтобы узнать, что у тебя всё хорошо. Если ты сейчас занят, — Абаккио бросил быстрый взгляд в сторону гостиной, — то я зайду попозже. Неожиданно даже для себя, Бруно шагнул к нему и быстро поцеловал Абаккио. Вся тревога и все волнения из-за его задания, поглотившие его в последние дни, уходили прочь. Он… изголодался по нему, но даже не осознавал, как сильно он скучал по тому чувству, что испытывал рядом с Абаккио. Когда он был рядом, сдерживаться было просто невозможно. Абаккио замер, но после секундного колебания всё же ответил на его поцелуй. — Прости, что мы так долго не виделись, — произнёс Буччеллати, обнимая Абаккио за талию и прижимаясь к нему. — У меня были кое-какие дела. Абаккио взглянул на него сверху вниз, его высокие скулы слегка порозовели. — Да, понимаю… главное, что у тебя всё хорошо. — Немного поколебавшись, он нежно обнял Буччеллати в ответ. — Улицы Неаполя полны опасностей. Знал бы ты, как я боялся, что с тобой что-то случилось. Буччеллати почувствовал, как под сердцем у него противно заныло. Да, верно, на улицах Неаполя было опасно — но Абаккио даже не подозревал, что в этот самый миг держит в объятиях одного из опаснейших людей в Италии. — Не стоит за меня волноваться. Как видишь, я в полном порядке, — ласково прошептал ему Буччеллати. Он скользнул руками по груди Абаккио и приобнял его широкие плечи. Игривая улыбка невольно зажглась на губах Буччеллати: — А ты уже соскучился по мне? Боже, он вечно мог смотреть на то, как Абаккио смущали его невинные шутки. Сердце Буччеллати сладко вздрагивало при виде того, как Абаккио неловко опускал взгляд и начинал переминаться с ноги на ногу. Всё, чего хотел сейчас Буччеллати — это засыпать его комплиментами и нежностями, позабыв про всё. Так он бы и делал, каждый день, не обращая внимания ни на кого… в идеальном мире. Абаккио хотел было что-то сказать, но тут Буччеллати нежно погладил его по щеке, и он не смог не произнести ни звука. Буччеллати скользнул большим пальцем по губам Абаккио, завороженно следя за тем, как чёрная помада тает на его коже. Он с трудом оторвал взгляд, подняв на Абаккио глаза, сияющие соблазном: — И как мне загладить свою вину? Когда это перестало быть игрой и превратилось в настоящую любовь и тревогу за Леоне Абаккио? Всё, что он отныне делал, больше не было очередной ступенькой, ведущей к кульминации его плана. Само осознание этого приносило Буччеллати некий покой… но и страх. Он больше не был угрозой для Абаккио, но Пассионе — была. Жизнь Абаккио была в его руках, и он решил сохранить её ему. Но когда Пассионе узнает — а она неизбежно узнает — что Леоне Абаккио всё ещё жив, а Бруно Буччеллати, тот, кому был дан приказ убить его, вдруг отказался это сделать… Как только Пассионе узнает это… — Эй, да что с тобой? Буччеллати моргнул, почувствовав, как что-то щекочет его щёку. Абаккио коснулся её, стерев одинокую слезинку — Буччеллати даже и не понял, что плачет. Он растерянно отступил от Абаккио и вытер глаза, только сейчас поняв, как громко бьётся его сердце в его похолодевшей груди. — Извини, не знаю, что на меня такое нашло, — солгал Буччеллати, вымученно улыбнувшись. — Наверное, это всё пыльца на улице. Эта аллергия меня прикончит. — На самом деле он никогда не был аллергиком. Да он даже не знал, плачут ли люди от аллергии. Буччеллати мог лишь надеяться, что его ответ прозвучал убедительно. Так ли это было на самом деле, он так и не узнал. Рация на поясе Абаккио загудела, и его напарник позвал его по имени, пробормотав какой-то полицейский код, который Буччеллати слышал впервые. — Прости, но я должен идти. Опять какие-то маленькие идиоты взломали тот магазин на углу и крушат там всё, что попадётся, — мрачно пояснил ему Абаккио. Напарнику он отрывисто бросил, что скоро будет. Буччеллати понимающе кивнул. — Конечно. Служба не ждёт. Абаккио нахмурился, глядя на него: — Ты уверен, что всё хорошо? Только скажи, и я останусь… Абаккио не договорил — Буччеллати быстро наклонился к нему, подарив ему глубокий долгий поцелуй. Когда Абаккио был так рядом, истерзанное сомнениями сердце Буччеллати обретало покой. Нет, он не мог признаться ему ни в чём. Он расскажет ему всё… но позже. Позже, когда он совладает с самим собой. А сейчас Буччеллати хотел всего лишь обнимать его, чувствуя себя так, будто во всём мире существовали только они двое. — Я в порядке. Идите и делайте свою работу, лейтенант.

***

— Буччеллати. Как он и думал, стоило ему только закрыть дверь за Абаккио и вернуться в гостиную, его встретили пристальные взгляды всей его команды. Сидевшие на диване Наранча и Миста немедленно прекратили какую-то замысловатую игру на пальцах — в своем коротком детстве Буччеллати такую не застал — и обернулись к нему. Джорно, сидевший за кухонным столом, поднял на него глаза, а Фуго немедленно вскочил со своего места рядом с ним, и быстро шагнул к Буччеллати, как только он вошёл. — Я… сейчас я всё объясню. Фуго слегка нахмурился: — Почему он все ещё жив? Ты же вроде говорил, что уже решил этот вопрос? Польпо приказывал тебе… — Я не хуже тебя знаю, что приказывал мне Польпо, — оборвал его Буччеллати. Воздух в комнате с каждой секундой буквально накалялся. Мир буквально рушился у него на глазах. Наранча нерешительно облизнул губы и спросил: — Так этого парня ты должен был убить на свидании неделю назад? Буччеллати кивнул, втайне благодарный ему за то, что смог хоть на секунду отвести глаза от осуждающего взгляда Фуго. — Да, это был именно он. Знаю, мне было приказано избавиться от него, но я… я не могу его убить. — Почему? — спросил Миста. — Он и правда такой крутой? Если ты не можешь справиться с ним в одиночку, давай попробуем мои Sex Pistols — ты же знаешь, что они всегда доберутся до своей цели, поэтому проблем не… — Нет, Миста, дело не в этом, — вздохнул Буччеллати; в горле будто встал ком, и каждое слово с трудом давалось ему. Разве положено лидеру чувствовать стыд перед своими подчинёнными? — Я решил сохранить ему жизнь — вопреки приказу Польпо. Молчание, наставшее после его признания, было оглушительным. Иногда Буччеллати, конечно, хотел, чтобы его команда угомонилась хотя бы на минуту, дав ему немного тишины и покоя, а не их ежедневные ссоры и стычки. Но сейчас он отдал бы что угодно, лишь чтобы услышать их беззаботную перебранку. Лучше бы они сказали ему в лицо, что он был им плохим лидером — но вместо этого все они молчали. Первым заговорил Фуго, и голос его был пугающе тихим: — Так ты нарушил приказ? — его руки невольно сжались в кулаки. — Буччеллати, неужели ты не знаешь, что делают с людьми, не выполняющими приказов? — Да ладно тебе, может, всё не так плохо! — оптимистично воскликнул Наранча, нарушив гробовую тишину. — Буччеллати же любимчик Польпо! Может, ему просто сделают выговор или понизят. Буччеллати раньше всегда выполнял приказы, поэтому… — Нет, это не то же самое, Наранча! — прошипел Фуго, чуть раздражённее, чем, видимо, сам этого хотел. — Это задание серьёзно отличается от нашей обычной работы. Польпо специально поручил его Буччеллати. Лейтенант, который был здесь всего несколько минут назад, обладает настолько важной информацией о Пассионе, что если не избавиться от него, публика узнает о нас почти всё и жизнь всей Италии больше не будет прежней. Сначала его устранение поручили отряду убийц — а ты знаешь, насколько они опытнее нас в делах подобного рода, но потом Польпо решил доверить это Буччеллати. Так что это не просто какая-то рядовая миссия, за плохое исполнение которой можно отделаться выговором. Буччеллати не прерывал Фуго и даже не собирался возражать ему. Фуго был прав — это было очень серьёзное задание, смертельно важное для организации, и отказаться от его выполнения было в миллионы раз опаснее, чем просто опоздать со сбором платы с ресторанов, которых защищала Пассионе. — Но почему? — тихо спросил Миста. — Почему ты решил не убивать его, Буччеллати? Я имею в виду… ты же раньше уже убивал людей. Чёрт, да все мы тут убивали! Почему именно в этот раз… почему именно его? У Буччеллати было так много ответов на этот вопрос. Потому что он напоминает мне моего отца, который волей случая оказался замешан в том, чего так долго избегал. Потому что я не хочу быть одним из тех чудовищ, что разрушили жизнь моего отца и мою. Потому что знаю, что чувствует сейчас Абаккио, и знаю, что он не заслуживает смерти. Потому что я влюбился в него, как дурак, позволив своим чувствам одержать надо мной верх. Я больше не смогу убить его без малейших угрызений совести, больше нет. Буччеллати выбрал золотую середину: — Потому что это неправильно. Совершенно неправильно, — он вскинул глаза на Мисту, а затем перевёл взгляд на Фуго. — Он… Разве есть у нас право убить его лишь потому, что он нечаянно наткнулся на информацию, которой даже не интересовался? Ему просто не повезло, и то, что он оказался не в том месте в не то время, не должно решать, стоит ли ему жить или умереть. Мы ведь не боги, чтобы решать, кто заслуживает смерти. Я не могу распоряжаться судьбой другого человека, только потому, что это может быть кому-то выгодно. Это просто неправильно, непра… Буччеллати зарылся рукой в волосы, нервно поглаживая гладкую поверхность своих заколок. Наверное, его сердце было слишком честным, слишком мягким для всех грязных дел, которые проворачивала Пассионе. У него не было друзей среди её членов — слишком разные у них были интересы и принципы. Вплоть до этого дня Буччеллати говорил себе, что, возможно, однажды он сможет отбросить свои принципы и уступить всепроникающей продажности и безнравственности, взрощенной Пассионе, но… Он заметил отчаяние на лице Наранчи, осознавшего всю серьёзность ситуации, и чувство вины снова затопило его сердце. Тот мальчик, которого воспитал его отец, всё ещё был упорно верен своим убеждениям, как и в ту минуту, когда Буччеллати обрёк себя на служение Пассионе. За эти восемь лет ничего не изменилось. — Я понимаю, — неожиданно заговорил сидевший за столом Джорно. Он подарил Буччеллати сопереживающий взгляд. — Идти против своих принципов очень нелегко. Но… мне кажется, есть ещё какая-то, более важная причина, из-за которой ты отказался убить его. Этот Джорно Джованна… хоть Буччеллати почти и не знал его, но в тот миг он почувствовал, что именно Джорно был похож на него — похож на него куда больше, чем все остальные. Буччеллати кивнул ему в ответ, благодаря судьбу за то, что хотя бы кто-то из его команды действительно понял его — хотя бы немного. — Что с нами будет, если Буччеллати… — тихо, дрогнувшим голосом спросил Наранча, и внимание всех обратилось к нему. — С вами ничего не случится, — поспешил заверить его Буччеллати, стараясь звучать как можно более бодро. — Это было моим заданием, так же как неповиновение приказам Пассионе было моим, и только моим решением. Обещаю, что бы со мной не случилось, не затронет никого из вас. — И всё же он не мог притворяться спокойным. Буччеллати опустил взгляд. — Мне так жаль, что я не смог быть вам хорошим лидером и поставил вас в такое положение. Я не подозревал, что однажды может случиться такое — но я не хочу, чтобы вы платили за мои ошибки. Отныне вы больше не должны следовать за мной — и я больше не могу отдавать вам приказы. Это было моим заданием, а не нашим, поэтому не бойтесь — только я поплачусь за свое решение. Обещаю, с вами всё будет хорошо, — он сглотнул и тихо выдохнул: — Простите меня. Буччеллати знал, что справится с собственным разочарованием в себе и отречением от прежней жизни. Он справится, непременно справится, но его команда — нет, его семья… смогут ли они совладать с этими чувствами? Буччеллати не знал, сможет ли он жить дальше, видя в их глазах стыд и разочарование в нём. Он почувствовал, что задыхается. Никакого наказания хуже для него нельзя было и придумать. — Всё нормально, Буччеллати. Честно говоря, мы даже не удивлены, — нарушил ход его мыслей на удивление спокойный голос Мисты. Буччеллати взглянул на него, и заметил, как Миста улыбнулся ему, откинувшись на спинку дивана и скрестив ноги. — Мы все тебя знаем, Буччеллати. Раз уж ты решил пойти против приказа, значит, у тебя есть на то веские причины. Наранча кивнул, и просиял своей привычной чудесной улыбкой: — Да! Мы всегда будем рядом, чтобы защитить тебя! Только позови, и мы сделаем всё, чтобы помочь тебе в беде. Лично я надеру задницу любому, если с твоей головы упадёт хоть волосок. И мне будет всё равно, кем бы ни был твой враг — хоть наш капо, хоть наш чёртов Босс! — Ага, и я тоже! — воскликнул Миста, давая Наранче пять, и они засмеялись. — Да, чувак, мы всегда прикроем тебя! Джорно лишь кивнул, безмолвно соглашаясь с Мистой и Наранчей, и улыбнулся Бруно. Буччеллати подарил им троим улыбку, полную благодарности, думая в этот момент, как ему повезло иметь такую семью, и оглянулся на Фуго. Всё это время Фуго не повёл и бровью, слушая, как его товарищи по команде заверяют Буччеллати в своей неизменной преданности. Он был всё так же мрачен, и, заметив, что Буччеллати смотрит на него, только нахмурился в ответ. Раздражённо хмыкнув, Фуго встал, прошёл мимо него, и вышел из комнаты. Что ж, иного Буччеллати и не ожидал. Он знал, как Фуго привязан к размеренной жизни, в которой было место только приказам и их выполнению. Неповиновение Буччеллати Пассионе — мафии, которая защищала их и обеспечивала их жизнь — Фуго, конечно же, не мог ни одобрить, ни принять. Впрочем, Буччеллати не держал на него зла — он понимал недовольство Фуго. Он никогда не поступил бы так, как Буччеллати — это было против его принципов, как против принципов Буччеллати было убийство невинного человека. Впрочем, это было неважно, когда большая часть его команды решила поддержать его. Словно гора свалилась с плеч Буччеллати. Он чувствовал слабый проблеск надежды во мраке вокруг себя. Однако впереди ему предстоял разговор с Польпо, и он не мог закончиться ничем хорошим. Что ждёт Буччеллати, когда Польпо узнает, что он отказывается от этого задания? Но сейчас его больше волновало то… …что будет с Абаккио?