from the ashes (she will rise)

Поскольку Лекса остаётся в больнице, в их жизни происходят некоторые изменения. Во-первых, каждый вечер около шести вечера, без каких-либо исключений, Кларк занимает телефон. Она наизусть запомнила номер больницы и на практике выучила, когда лучше всего звонить, чтобы застать медсестру, которая позволяет Лексе поговорить не десять минут, а пятнадцать. Рейвен и Октавия ходят кругами вокруг неё, чтобы услышать крупицы какой-либо информации. Чаще всего Кларк просто ворчит на Лексу, спрашивая, хорошо ли она питается, и записывает дозировку новых препаратов, которые назначили Лексе, в маленьком блокноте. Некоторые разговоры проходят не так хорошо, и Кларк вешает трубку, а потом со злости вырывает телефонный провод из розетки, жалуясь на то, что голос Лексы напоминает робота, и что для её восстановления не будет полезным неделями сидеть в четырёх стенах, которые больше похожи на тюрьму. Они не говорят о том, что последние недели оказались не такими радужными. Именно поэтому Октавия опасается звонков Рейвен Индре, которая настаивает на том, чтобы она опустила Октавию. Это настораживает, потому что Рейвен не признаётся, о чём она хочет поговорить. Так что, когда Индра засыпает, Октавия одевается и идёт знакомой дорогой к дому Рейвен. Рейвен словно караулит её у двери, потому что как только она стучится, девушка затягивает её в коридор. — Я кое-что натворила, — выдыхает Рейвен. Она так нервничает, что Октавии становится не по себе. — Я кое-что натворила и тебе это не понравится. Но мне пришлось. — Что такое? — спрашивает Октавия. Рейвен просто качает головой и протягивает ей конверт. Он уже был открыт, поэтому она подозрительное косится на Рейвен и достаёт оттуда письмо. В начале письма обращаются к имени Октавии, и, как только она пробегается взглядом по первым строчкам, она смотрит на Рейвен в полном потрясении: — Что за херня? Рейвен сразу же защищается, качая головой и подходя почти вплотную к Октавии. — Не злись, — умоляет она, — просто послушай меня. — Рейвен... — Это небольшой государственный колледж, — Рейвен отчаянно старается отстоять свою точку зрения, — просто попытайся. Есть так много специальностей. Можешь просто посещать пары по общеобразовательным предметам. Я помогу тебе. Оплата за учёбу не такая большая, но у колледжа замечательный рейтинг и... — Ты отправила заявление за меня? — поднимает бровь Октавия. Рейвен не понимает её эмоции, что заставляет нервничать ещё больше. — Я... Я просто хотела, чтобы у тебя был выбор, — мягко говорит ей Рейвен, — ты не прочитала до конца, но... Они предлагают тебе стипендию. Я прикрепила к заявлению твоё эссе. — Моё эссе? — Да, — прокашливается Рейвен, — я отправила одну из страниц твоего дневника. Я проверила, чтобы там не было... Ненормативной лексики. — Что ты сделала? — прищуривается Октавия. — Пожалуйста, не злись, — Рейвен берёт её за руку, но Октавия вырывается. Она просто качает головой. — Не надо, — она отдаёт письмо Рейвен, — я просто... Я пойду. — Октавия, — Рейвен делает жалкую попытку убедить её, но девушка для себя уже всё решила. Делая глубокий вдох, Рейвен опускает взгляд на конверт в руках. Когда Октавия закрывает за собой дверь, что-то внутри подсказывает ей не выбрасывать письмо, поэтому она кладёт листок на книжную полку.

***

За три дня Октавия доходит до предела. Дело не в том, что она специально игнорирует Рейвен, это не так. Просто работа занимает всё её время. А ещё она на грани того, чтобы ударить Харпер и Монро по лицу. Они только что потеряли родителей, а им совершенно нет до этого дела. Они ведут себя так, словно не страдали ни дня в своей жизни, воспринимая Октавию как куклу с поломанными конечностями. Действительно, Октавия воспринимает всё близко к сердцу, но они тоже не ангелочки, взять только те взгляды, которыми они провожают её, когда она уходит на работу. Это была среда. Октавия уже несколько дней работала без выходных, что, наверное, нелегально, но она не может ругаться с начальством, а ещё ей нужны деньги. Всё валится из рук. Она спотыкается и проливает суп на свою майку, и ей приходится переодеваться прямо перед выходом. Когда она садится в машину, её настигает ещё одна волна ярости. Октавия разрешила сёстрам покататься на машине — оливковая ветвь, думала она, — а теперь ей приходится всю дорогу дышать сигаретным дымом, которым провонял её салон. Кларк бы никогда так не поступила. Она открывает все окна и молится, что одежда не провоняет. Из-за этого она опаздывает на работу и получает нагоняй от начальника. Затем, на работу не выходит одна из её коллег и ей приходится работать за баром одной. Сначала Октавия справляется с работой, но наступает вечер, и в бар заглядывают всё больше завсегдатаев, каждый из которых в настроении пообщаться. Она старается вслушиваться в монолог парня, который рассказывает про свою бывшую, быстро готовить ещё несколько коктейлей и в то же время принимать заказ у ещё одного человека. Но, конечно же, она не может делать всё одновременно, поэтому в конце концов роняет бутылку водки. Дорогую. Она разбивается на осколки, и на этот звук оборачиваются все гости. Она долго стоит, молча глядя себе под ноги. Блять. — Серьёзно, Блейк? Голос её начальника будто отскакивает от стен помещения, и обычно она не обращает внимания на его комментарии о своей работе, но сейчас он обращается к ней на виду у всех, и она внезапно напоминает себе, что ей всего лишь семнадцать лет. Всё это слишком. — Приготовь гостю новый коктейль и убери за собой, — он говорит с ней сквозь стиснутые зубы. Октавия поворачивается к бару, уже собираясь выполнять его приказы, но потом заставляет себя остановиться. Кто-то хлопает. Один из парней в зале либо освистывает её позор, либо удачу начальника, мол, молодец, поставил девчонку на место. Октавия закипает. Дрожащими руками она медленно снимает свой передник. — Я увольняюсь. — Что ты сказала? — усмехается он, глядя на неё. — Я увольняюсь, — повышает голову Октавия, делая шаг вперёд, и приподнимает подбородок. Она просто в ужасе, но не показывает этого. Её взгляд борется с его, будто подначивая бросить ей вызов. — Ты не можешь уволиться, — смеётся он, закатывая глаза. Все его работники хоть раз угрожали ему увольнением. Но Октавия непреклонна. Она делает ещё один шаг вперёд, ощущая хруст стекла под ботинками. — Да ну? — она смотрит ему в глаза, когда бросает фартук на покрытый стеклом пол. Она обходит его внушительную фигуру и закрывает за собой дверь. Она всё идёт и идёт. На самом деле, она собирает волосы в хвост и переходит на лёгкую трусцу. Через несколько секунд она уже бежит. Она так делала ещё когда жила с Беллами. Когда она была злая или ей было страшно, она выходила через заднюю дверь, а потом бежала и бежала, пока лёгкие не начинали сокращаться в поисках воздуха, а она забывала, из-за чего злилась. Именно так она поступает сейчас. На улице стоит непроглядная темень, а она всё равно бежит. Ноги не слушаются, всё вокруг проносится мимо. Каким-то образом она оказывается возле дома Рейвен, а взгляд натыкается на родную пожарную лестницу.

***

Сначала Рейвен думает, что Октавия умирает, когда та перебрасывает ноги через подоконник, шумно вдыхая и выдыхая. Рейвен уже сняла свои скобы и готовилась ко сну, но, заметив девушку, она всё равно садится на кровати и включает ночник. Лицо Октавии красное, а сама она согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Рейвен опирается на кровать, чтобы встать. — Не надо, — Октавия протягивает руку, чтобы остановить её. Так что Рейвен замирает. Она вопросительно смотрит на Октавию. — Мне нужно принять душ, — кашляет Октавия, забирая полотенце, что валялось на стуле. — Ты не будешь спать через пятнадцать минут? — почти застенчиво спрашивает она. — Если тебе нужно, то не буду, — шепчет Рейвен. Октавия кивает, забрасывает полотенце на плечо и исчезает в коридоре.

***

Октавия возвращается в бордовом худи Рейвен и паре полосатых носков. Она всегда ворует их у Кларк. В Калифорнии разгар лета, но в этом доме они всегда замерзают. (Октавии это даже нравится. Она любит носить свитера и толстовки Рейвен). Она лениво прочесала мокрые волосы руками и не стала их сушить. Рейвен в замешательстве смотрит на девушку, пока та потерянно ищет что-то по комнате. — Ты расскажешь мне, в чём дело? — спрашивает Рейвен, стараясь звучать не слишком взволнованно. Она садится, откладывая книгу, которую читала, пока Октавия была в душе. Рейвен хлопает по кровати, надеясь, что Октавия перестанет мельтешить перед глазами. Октавия садится на кровать и думает, как собрать все свои мысли в кучу. Она никогда не признавала, что была неправда, даже близко. Может быть, она просто боится показаться слабой. Вся её жизнь прошла в режиме выживания, где не было места уязвимости. Она ещё привыкает к той мысли, что теперь ей позволено чувствовать. — Я думала, — тихо начинает она, избегая взгляда Рейвен, словно как только их глаза встретятся, её сразу же раскусят, — о колледже. Может быть у них есть степень пожарной науки? Рейвен удивляется, но потом просто достаёт ноутбук из прикроватного столика и ищет что-то в интернете. Она несколько секунд стучит пальцами по клавиатуре, а потом передаёт его Октавии. Рейвен молчит, боясь препятствовать тому прогрессу, что они достигли. Октавия изучает информацию, а потом спрашивает: — С таким образованием, — Октавия показывает на экран, — я могла бы стать пожарным? — С надлежащей подготовкой, — подтверждает Рейвен. Октавия не замечает взволнованный взгляд девушки. — Подготовкой? Что это значит? — Хочешь я всё узнаю? — спрашивает она. Октавия мешкает, но в конце концов кивает, передавая ноутбук Рейвен. Рейвен замечает, как Октавия слегка наклоняется над ноутбуком, когда она ищет нужные требования, и пытается скрыть улыбку, когда девушка практически лезет носом в экран. — Вот, — показывает Рейвен на экран, — тебе нужно стать волонтёром и пройти курсы первой помощи. — Если я получу образование и пройду курсы, я смогу стать пожарным? — Да, — кивает Рейвен, изучая Октавию, которая до сих пор избегает её взгляда. — Ты задумалась об этом? — Ага, — пожимает плечами Октавия, — просто размышляю об этом. — Это самообман или ты действительно этого хочешь? — Я только что уволилась, так что у меня нет других вариантов, — бубнит Октавия, всё ещё изучая информацию на экране. — Ты уволилась? — В конце концов это бы произошло. Рейвен почти сразу же берёт руки Октавии в свои, проверяя, целы ли её костяшки. Октавия сначала ухмыляется, а потом начинает смеяться. — Я никого не била, — уверяет её Октавия, — хотя мне очень хотелось. — Но ты уволилась. — Да. — Почему? Вздыхая, Октавия смотрит на окно, через которое она сюда попала. — Просто навалилось, — она хрустит костяшками, — на меня наорал начальник. — Ты в порядке? — Рейвен подвигается ближе. Октавия ластится к ней, но качает головой. — Я рада, что всё закончилось, — признаётся она, — но я не знаю, что делать дальше. — Тогда поговори со мной, — сжимает её плечо Рейвен, — почему ты хочешь стать именно пожарным? Октавия замолкает и играется с худи Рейвен, сжимая и разжимая его в кулаках. — Я думала о том, что ты сказала про то, что хочешь помогать детям, которые попали в такую же ситуацию, и начала думать про своё прошлое. — И о пожаре, — догадывается Рейвен. Октавия кивает. — Да, — шепчет она. — Я думаю, что смогу выдержать всю подготовку, я же адреналиновый наркоман. — Ты хорошо подумала? — спрашивает Рейвен. Октавия закрывает ноутбук. — Да, — выдыхает она. — Я сделаю это. — Подойди к книжной полке, — даёт указания Рейвен, показывая на стену. Октавия в замешательстве смотрит на неё, но слушается, а потом встаёт на цыпочки, чтобы забрать лежащий сверху конверт. Тот самый конверт, который стал инициатором их ссоры. Всё ещё стоя спиной к Рейвен, она читает то, что не смогла дочитать в порыве ярости. — И что дальше? Теперь Рейвен улыбается во все тридцать два, рукой махая Октавии подойти ближе. Как только девушка подходит, она тянет её на кровать. — Мы со всем справимся, — с теплотой в голосе говорит она, целуя Октавию в лоб. — Я горжусь тобой. — Я тоже горжусь тобой, — бормочет Октавия с игривой улыбкой. Она поднимает подбородок Рейвен и целует её, аккуратно укладывая на кровать. Рейвен сразу понимает, чем всё закончится. Не то чтобы она жалуется. На самом деле, она перебрасывает ногу через талию Октавии и садится сверху. Спина Октавии с глухим звуком падает на кровать, её волосы путаются, а сама девушка смотрит на неё с нелепым выражением лица. — Привет, — выдыхает она. Рейвен закатывает глаза и смеётся. Октавия тянется к губам Рейвен за ещё одним поцелуем, и мир вокруг замирает. Рейвен её искра, её афродизиак, и Октавия думает, что такая близость ей никогда не надоест.

***

Октавия может оказаться человеком с самым глубоким сном на планете. Стук в дверь не мешает ей спать, хотя Рейвен просыпается сразу. Она бросает взгляд на девушку, накрывая её одеялом, и тянется на пол за своими скобами. Её отец — не тот человек, которого она ожидала увидеть через глазок. Но он всё же пришёл. Рейвен замечает в его руках большую картонную коробку, когда открывает дверь. Она трёт глаза и в растерянности смотрит на него. — Прости, что так рано, — извиняется он, глядя по сторонам, — хотел завезти тебе кое-что по пути на работу, — добавляет он. Рейвен замечает, что мужчина нервничает, и начинает волноваться сама. — Я слышал, что ты поступила в Стэнфорд, — на его лице появляется улыбка. Рейвен закусывает губу. Он что, гордится? Она делает шаг вправо, чтобы он прошёл внутрь. — Проходи, — говорит она, только сейчас замечая, что творится вокруг, — прости за бардак. Он пожимает плечами и проходит в гостиную. Рейвен заинтересованно наблюдает за ним. Мужчина поворачивается к ней и протягивает коробку. — Я думаю, тебе он ещё понадобится, — объясняет он. Рейвен настороженно берёт коробку из его рук и идёт к кухонному столу, чтобы открыть её. — Чёрт возьми! — её глаза расширяются. Она быстро осознаёт ошибку и извиняется за нецензурную лексику. Мужчина смеётся и просит скорее открыть коробку полностью. — Я подумал, что у каждого студента Стэнфорда должен быть такой, — ухмыляется он, — это большое событие. — Я знаю, — кивает она, глядя на новенький ноутбук, который ей только что подарили. Она знает, что мужчина не может подкупить её подарками или деньгами, но она также понимает, что он заметил её старый, потрёпанный ноутбук. Его старания значат для неё больше, чем потраченная сумма. — Ты взволнована? — спрашивает он, наблюдая за девушкой. Она кивает. — И немного напугана, — признаётся Рейвен. — Ну а как без этого, — пожимает плечами мужчина, — немного страха - это хорошо. — Тут скорее много страха, — поправляет себя Рейвен, удивляясь, когда он смеётся. — Так даже лучше. — Я пойду... Занесу его, — говорит она, всё ещё чувствуя небольшое смущение в его компании. Она ругается, когда идёт с ноутбуком в спальню. Их отношения улучшились, но определённо ещё есть над чем поработать. Подсознательно она понимает это, но ей всё равно страшно сделать первый шаг. Она заходит в комнату, быстро оставляя коробку с ноутбуком на рабочем столе. Рейвен настолько рассеяна, что не замечает, как отец смотрит на неё, когда она выходит из спальни. Она в замешательстве хмурит брови. — Это всё та же? Он как будто ещё больше пытается запутать её. Однако, когда она понимает, что он смотрит сквозь приоткрытую дверь комнаты, до неё доходит, в чём дело: из-под одеяла видны тёмные волосы Октавии. Рейвен быстро возвращается, чтобы закрыть дверь. Её лицо, должно быть, красное. — Я... — вздыхает она, чувствуя стыд, когда встречается с мужчиной взглядом. Он как будто не удивляется. — Это всё та же девушка? Октавия? — снова спрашивает он. Рейвен опирается на дверь за спиной. Она лишь смущённо кивает, ожидая его реакции. — Хм, — не слишком похоже на одобрение. Рейвен закусывает его. — Ну, ты хотя бы не похожа на свою мать. Как только он заканчивает фразу, Рейвен напрягается, а мужчина сразу жалеет о том, что сказал. — Я не имел это ввиду, — извиняется он, — я не... — Я понимаю, — перебивает его Рейвен, поднимая руки вверх, чтобы показать, что она не злится, — я понимаю, — повторяет она, — мне пора перестать боготворить её. Она взволнованно отводит взгляд. Ситуация неловкая, и Рейвен мысленно умоляет Октавию оставаться спящей. К счастью, он просто кивает, и они замолкают. Рейвен хотела бы, чтобы её коммуникационные навыки были получше. — Хей, — говорит он, подходя к журнальному столику в гостиной. На нём лежит книга. — Платон? Рейвен кивает. — Боже, сколько страниц, — смеётся он, пролистывая книгу, — но интересно. — Мне нужно многое повторить, — признаётся Рейвен, присаживаясь на диван. — Иногда мы ходим по барахолкам и рандомно выбираем книги. — Мы? — Я и Октавия, — говорит она, стараясь не звучать слишком взволнованной. — Так что... Вы действительно... — Вместе, да, — кивает Рейвен, — уже довольно долго. — Кажется, тебе страшно. Рейвен пожимает плечами, чувствуя, словно она уменьшается под взглядом мужчины. Господи, да какое ей дело до того, что он думает? Когда ей было не наплевать? — Это странно. — В чём проблема? — в недоумении смотрит он на неё. Рейвен застывает. Она не знает. Она не знает. До неё доходит, что ей восемнадцать лет, и она уже способна самостоятельно принимать решения. И правда, в чём же проблема? — Ни в чём, — она качает головой, — спасибо большое за ноутбук. Видит Бог, он мне был нужен. Мужчина смеётся, вспоминая габаритный старый ноутбук, с которым она ходила раньше. — Не за что, — прокашливается он, — кстати, Джон попросил отдать тебе вот это, — мужчина тянется за открыткой в кармане. — Это приглашение на выпускной. Он заканчивает пятый класс. Большое событие, — усмехается он, — если у тебя нет времени, то... — Я приду, — кивает Рейвен, даже не открывая открытку. Она сама удивляется, когда говорит это. — В эту субботу? — Потом мы все пойдём на праздничный ужин, — подтверждает он. — Я... Мы с Джулианной поговорили по душам, кажется, что ты не против стать частью нашей семьи, поэтому мы хотим рассказать обо всём детям. Я хотел спросить, не против ли ты... — Джон знает, — Рейвен говорит первую вещь, что приходит к ней на ум. — Он уже обо всём знает. — Ну конечно, — он закатывает глаза, — я должен был догадаться. — А близнецы? — Без понятия, — он качает головой, — Джулианна сомневается, рассказывать им сейчас или подождать, но мне кажется так будет честно. Ну, если ты планируешь поддерживать с нами связь. — Я... — стесняется Рейвен, — как хотите. — Тогда будем смотреть по ситуации, — говорит он с мягкой улыбкой. — Мне пора на работу. Рейвен кивает, и, когда он уже почти выходит за дверь, какой-то порыв внутри заставляет её остановить мужчину. — Подожди, — говорит она. Он замирает. А потом Рейвен обнимает его. Этот момент показался правильным. Он пока что не стал для неё настоящим отцом — возможно, и никогда не станет, — но он становится другом. Даже семьёй. Рейвен всё равно стесняется в его компании, но он стал важным человеком в её жизни. Она начинает понимать, что он настроен серьёзно, потому что уже прошло немалое количество времени, а он всё ещё рядом. Так мало людей остаются рядом в такой непростой период жизни. — Спасибо, — мягко говорит она. Она замечает его удивлённое выражение лица. Не смотря на удивление, он крепко прижимает её к себе. — Увидимся на выходных, — кивает он. Как ни странно, как только он уходит, она оборачивается и замечает заспанную Октавию. Она стоит в одном белье, обернувшись в одеяло. Октавия зевает, потирает глаза и только тогда замечает Рейвен. — Доброе утро? — Ты вовремя, — смеётся Рейвен, бросая взгляд на входную дверь, а потом подходит к девушке. Октавия хмурится. Она выглядит так мило с беспорядком на голове. — Что? — Октавия подходит к Рейвен и кладёт голову ей на плечо, притягивая к себе. — Папа приезжал, — признаётся она. Октавия тут же взволнованно поднимает взгляд, — всё хорошо. Он подарил мне ноутбук. Кстати, он тебя заметил. — Что? — повторяет Октавия. — Я рассказала ему о нас, — кивает Рейвен. Октавия склоняет голову набок. — Да ладно? — ухмыляется она, на что Рейвен игриво толкает её в плечо. — Быстро иди и надень футболку, пока Кларк не проснулась, — шутливо приказывает ей Рейвен. Октавия дуется, но подчиняется. Пока Октавия одевается, Рейвен подходит к окну, опираясь руками на подоконник, и наблюдает, как поднимается солнце. Кажется, всё налаживается. Через несколько минут она чувствует, как руки Октавии ложатся ей на талию, и по дому разливается тихий смех. Рейвен понимает причину своего счастья.

***

В течении последующих недель Октавия благодарит Бога за существование Рейвен. Если бы не она, Октавия никогда бы самостоятельно не разобралась, как поступить в колледж. Но с помощью Рейвен это оказывается на удивление легко. Однако есть ещё одно важное дело, которое они должны решить, прежде чем отправиться в свободное плавание. Это Лекса. Сегодня они впервые увидят её. Она находится в больнице уже четвертую неделю, а это значит, что теперь ей разрешено принимать посетителей, которые не являются ближайшими родственниками. Индра приезжала к ней неделю назад, и тогда Кларк угнала машину Октавии и поехала к женщине, чтобы выслушать все подробности. Сейчас Рейвен, Кларк и Октавия сидят в холодной комнате ожидания, нервничая и в то же время предвкушая, как наконец-то увидят Лексу. Четыре недели кажутся вечностью, особенно для Октавии, которая живёт в доме с близнецами. К счастью, Индра, похоже, не возражает, что она проводит время с Рейвен и Кларк. Октавия уверена, что Индра тоже терпеть не может Харпер и Монро, хотя никогда бы не сказала об этом вслух. — Как долго, по-твоему, они собираются держать её здесь? — спрашивает Октавия, глядя на Кларк, которая бесцельно ковыряется в завязках на джинсах. Блондинка пожимает плечами. — Индра сказала, что средний срок пребывания это пять недель, — кивает она. — Так что, надеюсь, скоро её выпишут. — Ты знаешь, как она себя чувствует? — Индра сказала, что ей, кажется, лучше, — Кларк наконец-то подняла голову, хотя Октавия сразу заметила, что она волнуется. — Но неизвестно, что творится у неё в голове. — Но... Октавию прерывают два гудка и звук открывающихся металлических дверей. Все в комнате с надеждой поднимают взгляд, но вошедшая медсестра просто подозрительно смотрит на них, а затем предлагает следовать за ней. Все они практически вскакивают на ноги. — Не веди себя, как будто что-то не так, — Кларк отступает назад, наставляя Рейвен и Октавию, — не пугайте её. Однако как только медсестра отходит в сторону, открывая дверь в маленькую спальню, Лекса вскакивает на ноги и бросается обнимать Кларк. Блондинка застывает в шоке, но быстро обнимает её в ответ, позабыв о том, насколько Лекса маленькая. Медсестра сообщает, что у них на всё про всё меньше часа, и оставляет четырёх девушек одних в крошечной комнате. Октавия оглядывается по сторонам. Смотреть особо не на что. Лекса, похоже, не прилагает никаких усилий, чтобы чувствовать себя как дома. Октавия решает, что это, наверное, хорошо. — Ты подстриглась? — замечает Лекса, наклоняя голову в сторону и накручивая прядь волос Октавии на палец. — Всего на несколько сантиметров, — кивает Октавия, — попросила Рейвен. — О, — Лекса садится на край кровати, — что ещё нового? — Практически ничего, — отвечает Кларк. Три девушки переглядываются между собой, затем пожимают плечами и садятся у стены напротив Лексы. Однако это больше похоже на допрос, поэтому Кларк встаёт и садится на кровать рядом с Лексой. — Индра говорила что нибудь... обо мне? — нерешительно спрашивает Лекса, уперев руки в колени. — О школе? Октавия на мгновение задумывается. — Твоя первоочередная задача это выздоровление, — бросает она взгляд на Кларк, которая кивает ей. — Но я могу вернуться к учёбе? — А ты хочешь? — Я хочу поступить в колледж, — быстро кивает Лекса. — Ну, хорошо, — мягко улыбается Октавия. — Есть свободная квартира в нескольких кварталах от дома Рейвен. Если что, я в деле. — Ты все ещё хочешь жить со мной? — потрясённая Лекса наклоняет голову в сторону. Все остальные тоже в замешательстве. — Таков был план, — говорит Октавия, но Лекса лишь пожимает плечами. — Я не знала, захочешь ли ты жить со мной, после того, как я... — Лекса делает движение рукой, её взгляд опускается на колени. — Я думала, ты будешь злиться. — Ты думала, что мы злимся? Лекса медленно кивает. — Ну, это глупо, — смеётся Октавия. Из-за этого Кларк и Рейвен настороженно смотрят на неё, но Октавия их игнорирует. — Почему мы должны злиться? — Потому что я... — Мы не злимся, — качает головой Октавия, — просто мы не хотим, чтобы ты сделала что-то подобное снова. — Я не буду, — говорит Лекса с уверенностью в глазах, — не буду. — Тогда докажи это, — добавляет к сказанному Кларк, — ты меня здорово напугала. Лекса смеётся, но всё равно нервничает. Она чувствует себя неловко. Она не хотела, чтобы они увидели всё, что произошло той ночью, но так получилось, и теперь она чувствует себя безмерно уязвимой. Они увидели ту её сторону, о существовании которой не подозревала даже сама Лекса. — Ну же, малышка, — Рейвен встаёт, опускается на кровать рядом с ней и сжимает её плечо, — ты думаешь, мы идеальны? Мы все немного сломаны, — пожимает плечами она, переглядываясь с Октавией. — Что бы тебе ни понадобилось, у нас всё получится. Мы справимся со всем этим дерьмом вместе. — Мы всегда справлялись, — кивает Октавия, встаёт и садится на кровать рядом с Рейвен. Лекса медленно оглядывает всех троих. И тут она выпаливает первое, что приходит ей в голову: — Моя мама умерла. Октавия и Рейвен в панике смотрят друг на друга, но Кларк даже не вздрагивает. Все её слова звучат отрепетированными: — Умерла, — вот и всё, что она говорит, тихо кивая Лексе. — И... Мне грустно, — признаётся она. — Но в тоже время... — Ты чувствуешь облегчение? — спрашивает Рейвен. Лекса нерешительно кивает. — Всё хорошо, — говорит Рейвен по собственному опыту. — Со мной было то же самое. Мне было шесть лет, а я ухаживала за собственной мамой, когда она приходила домой пьяная. Когда она умерла... — она замолкает, глядя на Октавию. Девушка сразу берёт руку Рейвен в свою. — Конечно же, когда она умерла, было ужасно потерять её, но так же это чувствовалось как гора с плеч. — Не то чтобы я счастлива, что она умерла, — качает головой Лекса, — но мне кажется, что это давно должно было случиться. Раньше у неё были хорошие дни, правда, — добавляет Лекса, быстро кивая в подтверждение своих слов, — но потом начались плохие дни. И я начала их считать, — она проводит пальцем по воздуху, — но через некоторое время я сбилась со счёта, — уже тише добавляет Лекса. — Она ушла до того, как её не стало, понимаете? — По-моему, это самая умная вещь, что ты когда-либо говорила, — грустно улыбается Кларк. Лекса лишь пожимает плечами и опускает взгляд, но её щёки становятся ярко-красными. — Мы все теряли людей, — говорит Октавия. — Будто то физическая или эмоциональная потеря, — она смотрит на Кларк, которая тихонько пожимает плечами, — мы все с этим сталкивались. Поверь мне, Лекса, самое страшное уже позади. Лекса грустно улыбается, кивая головой. К счастью, их оптимизм передаётся и ей. Она на мгновение задумывается, прежде чем её глаза расширяются. — Как вы думаете, Индра испечёт клубничный пирог, когда я вернусь домой? Октавия почему-то не может удержаться от смеха, и скоро все три девушки подхватывают. Они смеются по разным причинам — от грусти, счастья и всего, что между ними. Но они вчетвером против всего мира, и Октавия чувствует, что всё сложится как нельзя лучше.