Вместе мы изменим мир

29.2.478

      Кэм, ковыляя по земле, всё размышлял: то ли Элетта в самом деле сгорела, то ли его так правдоподобно провели. Находить хоть какие-то тропы, не заполненные дымом и гарью, становилось всё сложнее. И это с магией-то времени! О звёзды. Такими темпами даже мальчик долго не протянет — чего уж говорить о служанке.       Кэм уже задумался, хватит ли ему сил доковылять обратно к скале, как вдруг он увидел дыру в земле. Мальчик быстро догадался — похоже, Элетту заманили в ловушку. Дыру замаскировали листьями с ветками, и девушка сюда провалилась. Ну, у Кэма всё равно других вариантов больше не осталось.       Мальчик спрыгнул в пещеру. Разбойники заботливо расставили факелы, чтобы их жертвы видели путь вперёд. Кэм вообще уже ничего не понимал. Скаты могли бы хоть пояснить, что мальчику теперь нужно делать: то ли плакать и ждать, пока его спасут, то ли бежать вперёд, дрожа от страха.       Кэм, пользуясь магией времени, осторожно отправился вперёд. Он всё ждал, чего Скаты выдумают на этот раз. Нападут на него? Или опять заставят принимать сложные решения?       Всё-таки иногда Кэм жалел, что уродился таким магом — слишком уж большое искушение постоянно замедлять время. Если у Элетты и половины суток ещё не прошло, то для мальчика приключение растянулось уже на два или три дня. Словно Кэм не спал одну или две ночи. И это не говоря уже о том, что магия сама по себе отнимает силы.       Мерцающий свет факелов словно убаюкивал. Безумно хотелось улечься на сырой камень и уснуть крепким сном, благо здесь уже не полыхал никакой пожар. И всё же мальчик кое-как заставлял себя идти. В какой-то момент Кэм вдруг увидел свет — и радостно побежал на него. Но в конце мальчика ждал вовсе не выход.       — Элетта! Ты жива! — обрадовался Кэм, а затем увидел юношу с перевязанными ранами, лежавшего на её коленях. — Что здесь случилось?..       — Потом объясню, — ответила девушка. — О Солнце, да ты совсем уже без сил. Помоги хоть лекарства донести. Я понесу раненого. Там впереди выход, кажется.       Мальчик задумался, не контролируют ли случайно Элетту маги сознания. Мало ли что там выдумали Скаты. Ладно. Надо успокоиться. Зачем им это?       На земле лежала целая груда склянок. Кэм не представлял, как он их дотащит, ничего не разбив.       Когда Кэм с Элеттой всё-таки выбрались на поверхность, мальчику хотелось плакать от счастья. Наконец-то он мог любоваться солнцем, не боясь сгореть заживо. Да и лежать на лужайке куда приятнее, чем в пещере — благо снег в лесу, похоже, на днях растаял, превратившись в сотню мелких ручейков. Кэм молился звёздам, чтобы Скаты больше ничего не выдумали. Ещё больше приключений он просто не выдержит.       Вдруг Кэм увидел невдалеке незнакомца — похоже, ровесника мальчика. На его фоне Кэм почувствовал себя нежным аристократишкой — и это несмотря на много лет тренировок с самыми разными наставниками. Смуглый мускулистый мальчишка смотрел куда-то вдаль, словно чего-то ожидая. Кэм всё не мог решиться подойти к незнакомцу.       Элетта с трудом вытащила раненого на поверхность, а затем начала перевязывать открывшуюся в процессе рану. Вскоре откуда-то явился Агвер — мальчик даже не заметил, как отец подошёл.       — Отлично, вы все в сборе. Приятно познакомиться. Меня зовут Кейн, — осклабился главарь разбойников.       Ничего себе, Кейн явился собственной персоной. Главарь оказался всего лишь мальчишкой?.. Ладно, какая разница. Честно говоря, куда больше Кэм обрадовался бы Линтесу, а не таким почестям.       — Просто невероятно! Я всё с нетерпением гадал, что же вы выберете. И вы не выбрали ни-че-го! Кэм спасал то Агвера, то Элетту. Агвер то читал книжки, то не читал... Я вот тоже не знаю, отдавать Линтеса или, может, не отдавать? Надо будет подумать. Но надо отдать должное Элетте — хоть она смогла определиться и решила спасать своего дорогого брата. Ну или не брата... Делать мне больше нечего, как искать настоящего Кьюрта. Найти кого-то похожего и при помощи магии сознания заставить его произнести одну фразочку как-то попроще, знаете ли.       Ну и фантазия у главаря. Кэм с радостью почитал бы книжки о героях, угодивших в подобные приключения — но сам он, честно говоря, предпочёл бы скучную жизнь во дворце.       — Мне всё равно, брат это или нет, — ответила Элетта. — Главное, что я спасла человеку жизнь. Я не сомневалась, что Кэм с Агвером как-нибудь справятся.       Кейн расхохотался до колик в животе.       — Потрясающе! Умора! А если отвести тебя в наш лагерь, будешь спасать каждую нашу жертву? Хотя ладно. Тебе, поди, и без того непросто. Выходишь на улицу — и нужно помочь всем-всем прохожим. А то вдруг кто-нибудь без тебя умрёт от голода!       Кажется, Кэм начал понимать, почему Линтес влюбился в Элетту: они и правда стоили друг друга. Брат тоже не мог спокойно смотреть на несправедливость. Чего только одна история его знакомства с Элеттой стоит.       — Так вот. Полагаю, вам надо будет обсудить друг с другом пару вопросов... Все развлечения с вами — это подсказки, где находятся три записки. Найдёте их — узнаете, где искать вашего Линтеса. У вас есть неделя. Удачи! Ой, кстати, Агвер, спасибо за выкуп. Вот только необязательно было бросать мешок где попало, можно было и вручить мне лично. Ну да ладно.       Каким же мерзким оказался Кейн. Подверг всех смертельной опасности, просто чтобы немного развлечься. Тяжело ранил какого-то невинного. Забрал выкуп, не отдав при этом Линтеса. Осмеял их всех.       О звёзды. Кэм редко настолько сильно злился. Главарь совершил большую глупость, что самолично пришёл сюда. Будь он хоть в тысячу раз сильнее, магией времени он не владеет, а значит, против Кэма у него нет никаких шансов. Даже против до смерти уставшего Кэма.       На поясе у главаря висел кинжал. Как удобно. Мальчик, конечно, не способен на убийство — но как минимум ранить Кейна стоило. А там уже пускай с ним разбираются во дворце.       Кэм подождал, пока Агвер отвернётся, и собрал вокруг себя целое облако бело-синих огоньков. У Кейна не будет ни единого шанса, и плевать, как долго он тренировал до этого реакцию. Они Линтеса-то наверняка похитили только за счёт неожиданности.       Мальчик приближался к главарю. Сердце стучало как бешеное. Ещё чуть-чуть.       Надо действовать быстро. Кэм никогда не ранил до этого других людей, так что если он испугается крови и остановится на лёгких ранах, он только всё испортит.       Кэм подбежал, замахиваясь, чтобы отобрать у главаря кинжал. Вдруг рука мальчика загорелась, словно он занёс её в полыхающее пламя.       Магия времени тут же перестала действовать, и Кейн оттолкнул Кэма. Мальчик рухнул на землю, крича от дикой, нечеловеческой боли.       Огонь перекинулся на живот. Кожа на глазах плавилась и покрывалась волдырями.       Кэм успел лишь на мгновение увидеть ослепительно-яркое синее небо — и тут же потерял сознание.

4.3.478

      Когда Кэм очнулся, он пожалел, что не умер. Мальчик где-то лежал с перевязанной правой рукой и животом; раны под бинтами одновременно дико чесались и дико болели.       — Воды... — прохрипел Кэм, даже не понимая, кому он это говорит.       Мальчик с трудом открыл глаза. Эхейм — заслуженный королевский лекарь, спасавший бесчисленные жизни ещё до рождения Кэма, — поднёс ему стакан. Теперь мальчику хотелось пить не так сильно, но зато тошнило.       — Прости. Это я виноват, — послышался голос Агвера. Кэм повернул голову в сторону отца, удивляясь тому, что хоть на это он ещё способен. — Я не предупредил тебя о талисмане. И я всё ещё не всё вам рассказал. Но об этом давай позже, когда мы вернём Линтеса.       Мальчик минуту пытался осмыслить, что вообще сказал Агвер. Медленно, одно за другим, всплывали воспоминание о прошедших днях. Настоящее безумие. Подслушивание брата, правда о матери, вылазка в покои короля, похищение Линтеса, лесной пожар, попытка ранить Кейна... Кэм думал, что у главаря не будет шансов даже с талисманом — Кейн банально не успеет им воспользоваться. Да что вообще тогда произошло?       — Сколько... я спал?       — Пять дней, — ответил лекарь. — Периодически, правда, ты просыпался в лихорадочном бреду.       О звёзды. Каким чудом мальчик вообще выжил?.. Впрочем, надолго ли? Может, Кэм ещё умрёт. Даже думать не хотелось о том, что его теперь ждёт.       Кэм внимательнее посмотрел на отца и понял: тот плакал, пускай сейчас и пытался делать вид, что с ним всё хорошо. Проклятье. И почему только мальчика вечно тянет творить какие-то глупости?..       — Прости... но нам нужна твоя помощь, — сказал Агвер. — Мы нашли две записки, но нам нужна подсказка, где могла бы находиться третья, связанная с тобой. Мы найдём сами, только скажи, пожалуйста, где она может быть. Время поджимает, Кейн сказал, что никаких поблажек не будет. У нас осталось два дня.       Голова раскалывалась. Последнее, что сейчас хотелось Кэму, — это думать над головоломками. Сосредоточиться на мыслях вообще не получалось.       — А где вы те нашли?.. — тихо спросил мальчик.       — Одну на месте, где расстались Элетта с братом. Другую — на том месте, где мне сказали, что не отдадут Алферию.       Мир поплыл перед глазами, и на мгновение Кэму показалось, что он сейчас опять потеряет сознание. Ладно. Надо подумать. Ради брата. Думать. Думать...       Эхейм тем временем махал над мальчиком руками. Кэму хотелось бы посмотреть, как выглядит лечение розовыми огоньками, но, увы, мальчик не владел исцеляющей магией.       — Самостоятельно есть ты пока не сможешь, поэтому придётся кормить при помощи магии. Это может быть неприятно, — предупредил лекарь.       Эхейм поднял жидкость грязно-красного цвета и направил её на мальчика. Жидкость, казалось, заполнила всё тело разом. Голова закружилась, в животе забурлило, а ноги задёргались сами собой как ненормальные. Эхейм всё продолжал вводить жидкость в тело, и Кэму становилось всё хуже. Когда уже эта пытка кончится?..       Из-под бинтов потекла мутная бурая кровь. Кэм завопил от боли, а затем поперхнулся — и его стошнило прямо на кровать. «Может быть неприятно», говорите?.. Проклятье. Зачем мальчика вообще спасли?       Спустя какое-то время в комнату зашла Элетта.       — Ты очнулся! — обрадовалась она.       — К сожалению, — прохрипел Кэм.       Стоило завидеть девушку, как начали разом всплывать одно за другим чувства и воспоминания. Одиночество. Линтес, забывший брата. Озеро. Треклятое озеро.       — Точно... Записка в королевском парке. Где-то у озера. Или на нём, — выдавил из себя Кэм.       — Почему там? — удивилась Элетта.       Проклятье. Зачем ей это знать?.. Вот уж перед кем Кэм совершенно не хотел делиться такими мыслями. И всё же мальчик зачем-то рассказал. Может, это хоть как-то поможет спасти брата.       — Раньше мы с Линтесом часто играли и проводили время. Часто у озера. А теперь там... вы, — злился мальчик.       Как будто это имело теперь хоть какое-то значение. Либо Кэм скоро умрёт, либо он проведёт всю жизнь овощем, с которым ни один нормальный человек не захочет проводить время.       — Оу... Я не знала. Прости меня, если сможешь. Лечись давай, мы вернём Линтеса и вместе всё обсудим.       Агвер осторожно обнял сына — и они с Элеттой ушли. О звёзды. Почему так хотелось плакать?..       Мальчик находился на втором этаже дома Эхейма, недалеко от дворца. Кэм не раз здесь бывал — но по такому серьёзному поводу, конечно, впервые. Второй этаж — это не очень высоко, но, может быть, в его состоянии хватит и этого, чтобы прекратить страдания?..       Воображение рисовало картины незавидного будущего. Кэм станет обузой для семьи. Линтес встанет перед дилеммой: либо забыть о мечтах, чтобы помогать брату справляться с элементарными бытовыми делами, либо предать брата, оставив его страдать. Лучший королевский лекарь потратит кучу времени на помощь безнадёжному больному вместо того, чтобы спасать других. Агвер перестанет справляться с должностью советника, и король прогонит их всех из дворца. Жизнь самого Кэма превратится в пытку без конца — покрытый шрамами, он будет с завистью смотреть на веселящихся здоровяков, осознавая, что сам превратился в ни на что не способного калеку. И до ожогов-то мальчик не представлял, что ему делать с жизнью, а сейчас...       Эхейм куда-то отлучился, извиняясь, что ему приходится ненадолго оставить Кэма одного. Сейчас или никогда. Скоро Агвер с Элеттой — хотелось верить — вернут Линтеса, и тогда они наверняка будут попеременно дежурить рядом с мальчиком. Конечно, семья будет грустить, узнав о смерти Кэма, — но, мальчик верил, рано или поздно они смогут прийти в себя и вернуться к нормальной жизни. Лучше один раз погрустят и забудут, чем будут постоянно переживать о том, как там поживает калека.       Ноги не хотели толком слушаться. Ожоги на правой руке отдавали пульсирующей болью. Оставалась разве что левая рука, при помощи которой Кэм пытался доковылять хотя бы до конца кровати. Схватившись за край матраса, мальчик по чуть-чуть двигался вперёд, пока наконец не рухнул на пол животом вниз — и не закричал от жгучей, пронзительной боли.       Кэм оказался настолько слаб, что не смог добраться даже до окна.       Мальчик тихо всхлипывал, скрипя зубами от боли, до тех пор, пока не вернулся Эхейм. Лекарь, охая и причитая, осторожно поднял непутёвого раненого — и принялся водить огоньками, смягчая боль.       — Тебе невероятно повезло, малый. Агвер прискакал с тобой на лошади в считанные минуты. Не будь твой отец магом времени, ты бы уже со звёздами повстречался.       Ага. Повезло.       — Да и ожоги в Филогурии не редкость, сам понимаешь, — продолжал Эхейм. — Уж что-что, а ожоги я лечить умею — тем более у молодых. Поставим тебя на ноги, не переживай.       Кэм думал, он уже никогда не заснёт. Порой боль становилась хоть немного выносимой, мальчик погружался в полудрёму — а затем его охватывала паника, и жгучая боль разгоралась с новой силой. В конце концов Эхейму пришлось погружать Кэма в сон при помощи магии.       Казалось, мальчик проспал целую вечность — если это вообще можно назвать сном. Хаотические кошмары быстро сменяли друг друга. Кейн с Линтесом шутливо махались на настоящих мечах — и, брызгаясь кровью, приглашали дурака-Кэма самостоятельно войти в огонь. Агвер оплакивал сына, хотя тот ещё был жив — только не мог ни пошевелиться, ни что-либо сказать. Эхейм привёз сотни пробирок разом, поджёг их содержимое, а затем зловеще произнёс: «Сейчас будем тебя кормить».       Когда же Кэм наконец проснулся, первое, что он увидел, — это заплаканные янтарные глаза брата. Проклятье. Совсем не так себе мальчик представлял их следующую встречу.       — Дурак! — закричал Линтес, осторожно обнимая брата. Когда-то они вместе дрались и бились на деревянных мечах, а теперь Линтес боялся не так дотронуться до Кэма, чтобы не навредить ему. Отлично.       — Кто бы говорил.       Братья, не веря в происходящее, смотрели друг на друга. Кэм не видел эти иссиня-чёрные волосы всего-то около недели, но казалось, что с тех пор прошло полжизни. Конечно, Линтес выглядел далеко не так плохо, как его непутёвый брат, и всё же... И без того худощавый юноша похудел ещё сильнее, а под усталыми глазами образовались два больших синяка. Казалось, Линтес за эту неделю состарился на десяток лет.       — Расскажи... Что с тобой делали Скаты? — тихо спросил Кэм.       — Да ничего интересного, — вздохнул Линтес. — Просто всячески издевались надо мной, пока ждали вас. Не хочу даже вспоминать. Лечись лучше давай. А вот как тебя-то угораздило... Я видел поле из огоньков магии молний вокруг Кейна, и всё гадал, что это значит. Видимо, это какая-то способность, подаренная ему талисманом. Как мы выяснили опытным путём стараниями одного... исследователя, если войти в это поле, можно сгореть.       — Ага. Хорошо ещё, Кейн успел отреагировать и оттолкнул тебя, — добавила Элетта. — А то ты сгорел бы вообще весь целиком.       — Так, получается, Кейн даже не хотел меня ранить... — тихо произнёс Кэм.       Почему-то от этой мысли стало ещё грустнее. Выходит, мальчик хотел ранить главаря, а главарь мальчика — нет. Кэм оказался даже хуже Кейна.       — Что значит «не хотел»? — ошарашенно ответил Линтес. — Кэм, он создавал это поле вокруг себя не ради развлечения. Кейн — убийца, на его счету тысячи жизней, и ты с лёгкостью мог стать очередной его жертвой.       — Да знаю я, — раздражённо ответил Кэм.       Поразительно, конечно. Мальчика погубили не лесной пожар и не ловушки Кейна, а его собственная глупость. Кажется, стоило ненавидеть главаря Скатов — но мальчик почему-то мог ругаться только на себя. Другое дело Линтес — он то и дело шептал ругательства в сторону Кейна и клялся, что прикончит его. И кто ещё тут дурак...       — Там внизу вместе с другими больными лечится лже-Кьюрт, кстати, — сказала Элетта. — Его, как оказалось, похитили из какой-то деревни. Мы пообещали ему помочь найти семью, когда вылечим.       Одна за другой тянулись мучительные недели лечения. Постепенно боль стала выносимой, если не считать моментов лечения и пары часов после них. Кэм заново учился глотать, заново учился держать ложку в руке — в левой, потому что правая слишком сильно ослабела. Однажды мальчик впервые смог поесть без чужой помощи, что стало праздником для всей семьи.       В какой-то момент Кэм с Линтесом начали драться на мечах — пускай и только на словах. Мальчик чуть не расплакался, когда брат предложил эту идею. Казалось, детство и правда возвращается.       — А теперь я замахиваюсь правой и собираюсь разрезать тебя пополам!       — Но я вовремя блокирую удар! — отвечал Линтес, размахивая руками так, словно он и правда держал в них меч.       Когда брат уходил, Кэм читал бесчисленные книжки. Выдуманные и настоящие приключения разных героев, история разных стран, учебники по магии или геометрии — мальчик читал всё, что ему приносили, и благодарил звёзды за то, что остался жив. Кэм стыдливо вспоминал, как он хотел выброситься из окна, — и радовался, что об этом никто не узнал.       Жить оказалось по-настоящему прекрасно. Незаметно Элетта стала частью их семьи, и они вчетвером, счастливо смеясь, радовались каждому успеху мальчика. Кэм учился держать перо в левой руке, переучиваясь из правши в левшу. Спустя месяц он впервые смог самостоятельно сделать шаг. Ещё спустя пару недель Кэм, пускай и с чужой помощью, смог впервые выйти на улицу — безумно восторгаясь небу, усыпанному мириадами звёзд во главе с луной. Мальчик начал по-настоящему ценить каждый момент жизни.       Больше всего Кэм зачитывался книжками о Дьюритии. Чем-то привлекала его страна каменных магов и песчаных бурь. Единственная страна, практически не занимавшаяся земледелием и не разводившая скот, поскольку на каменной почве ничего не росло. Дьюритийцы жили только за счёт торговли, так что они славились надёжными и изящными мечами, гигантскими и разрушительными осадными орудиями, необычной архитектурой, каменными скульптурами и статуэтками...       Как и Кэму сейчас, дьюритийцам приходилось преодолевать трудности, о которых другие даже и не слышали. Как нужно делать обувь, чтобы она не забивалась песком и мелкими камушками? Как доставить мясо птицы из Тирнеи, чтобы оно не протухло по пути? Как построить дом, чтобы его не снесло песчаной бурей? Кэм поражался изобретательности и смекалке каменных магов — и всё больше мечтал однажды побывать в этой стране.       Однажды мальчик наткнулся на книжку с описанием жизни Сафрама — предыдущего короля Дьюритии — и его слуги Эльсома, с которым Сафрам близко дружил.       «Я давно приметил: Эльсом прячет за пазухой красный алмаз. Как бы он ни пытался прикрыть его одеждами, красное свечение всё равно просвечивает. Слуга никогда не расстаётся со своим сокровищем. Что бы это всё могло значить? Неужели бедняк, попавший во дворец, настолько привязывается к любой драгоценности, что заполучит в свои руки?»       Кэм задумался. Неужели слуга заполучил в свои руки Красный алмаз — талисман каменной магии? Или же у него в самом деле был всего лишь обычный алмаз красного цвета? События происходили полвека назад — и всё же мальчик заинтересовался и начал искать об Эльсоме всё, что только мог найти.       Кэм проследил судьбу слуги до самой его трагической гибели — Сафрам с Эльсомом как-то гуляли по Сафтемской пещере, как вдруг произошёл обвал. Король чудом выжил, а вот его слуга так и остался погребён под грудой камней — и, кто знает, возможно, всё ещё пряча талисман за пазухой. Когда-нибудь Кэм это проверит. Обязательно. Но сейчас надо вылечиться. Да и брата с отцом он не сможет так просто бросить. Да и каменной магии хорошо бы доучиться...       В самом деле, жизнь мальчика вообще ничему не научила. Опять его тянуло на какие-то безумные приключения. Ладно, можно будет потом об этом подумать. Всё равно сейчас это неважно.       Спустя ещё несколько месяцев Эхейм наконец-то отпустил Кэма домой, сказав, что постоянный присмотр за ним больше не нужен. Конечно, ещё предстояло долго восстанавливаться, лечиться, тренироваться, чтобы хотя бы отчасти вернуть прежнюю форму — и всё же королевский лекарь вместе с помощниками сотворил настоящее чудо.       Кэм стал левшой — хоть правая рука и слушалась его, она всё ещё оставалась гораздо слабее левой. Рубцы остались и на животе, и на правой руке. Могучим воином мальчику, конечно, теперь не стать. Ещё и Эхейм наказал всю жизнь есть исключительно жидкую или пюреобразную пищу. Но Кэм уже не переживал из-за таких мелочей. Главное, что он мог вечерами вместе с семьёй весело прыгать по королевскому парку.       — А давайте устроим праздник. Отметим выздоровление Кэма и возвращение Линтеса! — вдруг предложил Агвер.       — С подарками и совместными играми! — восторженно добавила Элетта.       — И пирогами! — сказал Линтес, а затем, посмотрев на Кэма, опомнился: — И... ээ-э... ну какие там десерты бывают?       Все четверо рассмеялись. Празднование назначили через неделю. Кэм всё не мог поверить: неужели это ему не снится? Неужели это всё взаправду?       Отмечать решили прямо в парке, благо уже давно настало лето. Слуги накрыли большой стол у озера с разными яствами — но прежде чем есть, решили обменяться подарками.       — Я долго выбирал: сделать каменный пирог или каменное солнце. В итоге решил сделать каменный пирог-солнце! — провозгласил Кэм, вручая подарок Элетте. Та рассмеялась — и поблагодарила за идею для блюда. — А Линтесу... Помнишь, мы когда-то играли с деревянной короной, пока её не потеряли? Так вот — у меня было время её поискать, — хитро улыбался Кэм, намекая на магию времени.       Брат неловко смущался, примеряя корону в присутствии всей семьи. Та оказалась ему теперь мала, так что Линтес смотрелся особенно мило — и все рассмеялись.       — У нас, к сожалению, один подарок на двоих... — сказал Линтес. — Но зато какой! Мы с Элеттой раздобыли самого настоящего дьюритийца, переехавшего в Филогурию. И он продал нам катапульту — такую, какими их делают в Дьюритии, — хвастался Линтес, а потом тихо добавил: — Можешь бросаться в людей комками травы, пугая их, только я тебе ничего не говорил!       Кэм сомневался, стоит ли ему в самом деле продолжать такие детские развлечения — если неразумному ребёнку такое ещё сходит с рук, то в его возрасте, наверное, пора бы и повзрослеть. В любом случае, мальчик восторгался: он теперь сможет изучать, как работает самая настоящая катапульта!       Агвер подарил Кэму дьюритийский наряд — с защитой глаз от песка, с башмаками, куда не проникает песок, с бежевой туникой, позволяющей сливаться с местностью и прятаться от врагов. Кэм подарил Агверу пустую книгу — со словами, что советнику наверняка такое пригодится, чтобы вести там разные записи. Правда, книга оказалась не совсем пустой: внутри Кэм написал немало разных пожеланий, приятных слов и просто воспоминаний — и все рассмеялись, когда на этот раз засмущался отец.       После того, как остальные закончили обмениваться подарками друг с другом, семья принялась пировать.       — Кстати, я же так и не рассказал вам правду, — произнёс Агвер, запивая вином. — Как бы сказать... Это из-за меня похитили Алферию. Я тогда был таким же молодым и глупым, как вы. Произносил пламенные речи, поднимал советников на борьбу со Скатами, считал, что нельзя бездействовать. Тенфир, отец Кейна, изначально похитил Алферию, чтобы напугать меня, чтобы я перестал бороться. Главарь разбойников потребовал большой выкуп за мою жену. Но когда я пришёл с мешком драгоценностей, Тенфир от него отказался — сказал, что Алферия лучше любого выкупа.       Ну и семейка, конечно, оказалась у Скатов. Неудивительно, что Кейн вырос... таким.       — Я несколько лет пытался разыскать Алферию, но её и след простыл. Никто во дворце не хотел мне помогать — всех охватывал ужас при одном только упоминании Скатов, ну, вы знаете, как это происходит. Сначала король прощал мне то, что я практически перестал появляться на Совете, увлёкшись поисками жены. Но затем он всё чаще напоминал, что его терпение не безгранично. И вот в какой-то момент я, не найдя ни единой полезной зацепки, сдался. За что мне до сих пор стыдно — поэтому я и не рассказывал вам всю историю. Ну и потому что не хотел, чтобы вы понеслись искать Алферию и мстить Скатам. Простите меня.       Семья ещё немного обсудила Скатов, но вскоре все предпочли забыть и о разбойниках, и вообще о всех заботах. Кэм, Линтес, Агвер и Элетта пировали, играли в настольные игры и пятнашки, весело смеялись и шутили — до самой глубокой ночи.       — А давайте почаще такое устраивать! — предложил Линтес. — Заодно и я время с братом проведу. А то совсем без меня загрустил, да?       Мальчик хотел было возразить, что это не совсем то — а потом грустно осознал, что детство прошло.       И всё-таки Кэм мечтал о том, чтобы эта сказка продолжалась вечно.