Вместе мы изменим мир

19.7.472

      Линтес с Кэмом заворожённо глядели на отца, нетерпеливо толкая друг друга.       Каждое занятие магии времени — и это не стало исключением — начиналось с того, что дети смотрели на часы, висевшие на центральной башне дворца. Смотрели и пытались их силой взгляда то замедлить, то ускорить. На самом деле, конечно, братья контролировали время, а не часы, — и всё же дети не могли перестать глупо хихикать, глядя на взбесившийся механизм.       Как рассказывал Агвер, пределом мечтаний любого мага было остановить время или даже повернуть его вспять. Но оно, увы, никому не хотело поддаваться, и как бы сильно маги ни замедляли время вокруг себя, на большее они не были способны.       Наконец, упражнение с часами закончилось. Отец с детьми направились домой, и в это время Агвер начал рассказывать:       — Если вы думали, что ускоряете время только для себя, то настала пора разочарований. В драке или бою вы можете обнаружить, что противник почему-то становится быстрее вместе с вами, а иногда бывают даже весёлые случаи, когда быстрой у него становится только, например, правая рука. Есть идеи, почему так?       Братья поняли, что до сих пор ничего не знали на самом деле о магии. Рассказ отца рушил все их представления о ней, и сходу придумать хоть какое-то объяснение у детей не получалось.       Линтес вообще только недавно смог наконец-то разобраться в терминах. Оказывается, ускорять время для себя и замедлять время вокруг себя — это одно и то же. В этом случае, пока для тебя проходит десять секунд, для остальных людей — всего одна. Это именно то, за что мальчик обожал магию, — возможность с лёгкостью побеждать в битвах, быстро перемещаться и успевать всё на свете. Хотя иногда пригождалось и замедлять время для себя (или, что то же самое, ускорять вокруг себя) — например, в пути, чтобы поскорее доехать до места назначения.       — Времени всё равно, кто вы такие, поэтому персонально для вас ускоряться оно не будет, — продолжил отец. — Грубо говоря, вы на самом деле ускоряете время не для кого-то, а где-то. Ускоряете его в определённой части пространства, создавая некое поле, внутри которого вы и развлекаетесь со временем. Как думаете, что с этим знанием можно сделать на практике?       — Можно ускорить время во всём дворце, и пока у простолюдинов пройдёт год, у нас пройдёт десять лет, — восхищённо сказал Кэм. — Правда, им тогда будет казаться, что короли коронуются молодыми, правят пару годиков и тут же умирают от старости, но это ведь уже детали.       — Ускорить время враждебной стране, и они все умрут от старости за пару дней! — предложил Линтес.       — Силёнок обоим не хватит, но в целом вы правы, — улыбнулся Агвер. — Можно в бою не ускорять время себе, а наоборот, замедлять противнику — хотя на практике так обычно никто не делает, потому что это надо тщательно следить за движениями врага. В общем-то, в теории и старостью можно убить врага, хоть для этого и придётся попотеть. Между прочим, с этим связана весьма правдоподобная теория, что маги, любящие ускорять себе время, быстрее умирают от старости, а любящие замедлять — медленнее.       Линтес поклялся себе больше никогда не ускорять время. Впрочем, он забыл об этой клятве сразу же, как только отец объявил:       — А теперь можно и к практике! Следите за тем, где вы создаёте поле.       Агвер не успел закончить фразу, как Линтес уже стоял с деревянным мечом наготове. Кэм, опомнившись, замедлил время вокруг себя и тоже взял оружие. Началось сражение на мечах, подозрительно ничем не отличавшееся от обычного.       — Вы создаёте слишком большие поля, — прокомментировал отец. — В сумме для вас время замедлено одинаково, и хотя со стороны это смотрится красиво, преимуществ это никому не даёт. Просто представьте, будто вы видите это поле. Представьте, словно вы придвигаете его к себе.       Легко сказать. Кэм бормотал себе под нос: он не имел ни малейшего понятия, где это треклятое поле начинается и где заканчивается. Затем он решил, что, наверное, это и неважно, главное — представить, как оно движется к нему. Пока Кэм размышлял, Линтес успел ловким ударом меча повалить его на землю.       — Эй! У меня же синяк останется! — обиделся Кэм. — И вообще, это нечестно. Брат начал учиться магии времени на три года раньше. Конечно же у него всё будет получаться лучше!       Линтес недовольно стукнул Кэма. Ну да, мальчик три лишних года расслабленно тренировался, учился хоть как-то управлять огоньками, — но почти всю теорию отец начал преподавать обоим братьям одновременно! До этого Линтес мог разве что устроить небольшой хаос со временем, и то если повезёт.       Но Агвер всё равно кивнул и сказал Линтесу больше не пользоваться магией — мол, пусть он даст поучиться и брату, а заодно попробует на своей шкуре, каково это — сражаться с магом времени.       Линтес тут же начал молить о пощаде. Мальчик едва поспевал за движениями брата даже глазами — а уж о том, чтобы уворачиваться от ударов, не могло идти и речи. Линтес пытался хотя бы разок задеть брата — без толку. Только пару книг с полок уронил. И чего Кэм не поймал их в полёте?..       А потом отец вдруг сказал детям поменяться местами. Кэм не ожидал такого подвоха, и Линтес прыснул со смеху, глядя на недоуменное лицо брата. Теперь наслаждался своим положением Линтес: Кэм даже не пытался сражаться, а просто бегал кругами по дому, пытаясь спастись — но тщетно. Брат так смешно, так медленно передвигался, что Линтес мог просто не спеша положить меч на его плечо.       Дети успели нарадоваться, что именно они маги времени, а не их противники. Оставалось всего лишь обоим пережить это занятие.       А затем Агвер предложил сыновьям сразиться ещё раз, обоим с магией, но на этот раз отец будет немного замедлять Линтеса, ставя его таким образом на один уровень с Кэмом. Братья почувствовали дух предстоящей битвы: перемигнувшись, они договорились, что исход именно этой битвы решит судьбу выдуманного ими договора — в их игре, где дети представляли себя важными королями.       Кэм ускорял время для себя как никогда. Впрочем, и Линтес тоже. Скрещивая раз за разом мечи, братья очень скоро поняли, что победит здесь именно тот, кто лучше ускорит время. Линтес надеялся, что Агвер действительно сможет уравнять их, а не сделать брата лучше него, но, кажется, отец даже перестарался: у детей ни в какую не получалось перегнать друг друга.        Линтесу уже начинало казаться, будто стрелка часов остановилась, как вдруг та рванула со страшной — как оказалось, обычной — скоростью. Линтес от неожиданности не смог удержаться на ногах, и уже через секунду Кэм победоносно стоял над ним. Очень медленно Линтес начал осознавать, что произошло: брат замедлил ему время. Если точнее, то сперва ему, а потом его ногам. От этого факта мальчику хотелось смеяться сквозь слёзы.       Проклятье. Линтес просто не мог проиграть. Не мог признать себя побеждённым. Не сейчас. Хотя лучше вообще никогда.       Мальчик хотел замедлить в ответ время для ног Кэма, но ничего не выходило. Линтес не мог создать второе, отдельное поле для ног брата. Если же мальчик переставал ускорять себе время, то он попросту не поспевал за Кэмом.       — Вообще я советовал бы вам с этим быть аккуратнее, — прокомментировал отец. — Конечно, подобные редкие коротенькие случайности вряд ли приведут к чему-то плохому, и всё же... Если вдруг перестараетесь, рискуете друг друга без ног оставить.       — Это же отличная идея, как победить настоящего врага без меча! — вдохновился Линтес.       — Я бы не советовал, — ответил Агвер. — Если только твой враг не готов спокойно стоять и ждать, пока ты замедляешь его ногам время. Создавать два поля разом даже у меня получается с огромным трудом.       Братья продолжили сражаться, пока оба не выбили друг у друга мечи. Забыв и про оружие, и про магию, Линтес с Кэмом сцепились в единый катающийся по полу клубок. Дети далеко не сразу осознали, что время приняло свой обычный ход. Взглянув на улыбающегося Агвера, те увидели стоящего рядом с ним какого-то слугу.       — Так не пойдёт, — прокомментировал отец. — Мы же учимся сражаться на мечах, а не в игры играть. В любом случае, как видите, мне уже нужно идти, искренне надеюсь, что вы тут не убьёте друг друга.       Братьям сперва прыснули со смеху, услышав пожелание Агвера, — но стоило тому уйти, как они полными ярости взглядами посмотрели друг на друга. Битва не закончилась.       Детям понравилось играться со временем. Создавая замедляющее поле друг для друга, братья побежали за своими мечами и продолжили решающую битву — у Кэма даже каким-то образом получалось не очень сильно отставать в магии от Линтеса. Бессчётное количество раз они ударяли о клинки друг друга, кружась по дому в безустанном танце, пока вдруг кто-то из них не заглянул в окно.       Соседние дома освещал лишь слабый свет звёзд и луны, отчасти прятавшейся за тучей. И когда только успело так стемнеть?.. То ли братья доигрались, замедляя друг другу время, то ли они и вправду настолько увлеклись борьбой, но факт оставался фактом. Битву было решено отложить на завтра. Отец, судя по всему, возвращаться не спешил, так что дети легли спать без него.       Заснуть, однако, ни у кого не получалось: братья предвкушали завтрашний день; оба ворочались в постели, представляя, как они завтра победят. Линтес в какой-то момент сдался и вышел на улицу подышать свежим воздухом.       Мальчик, глядя на звёзды, погрузился в размышления обо всём на свете. На мгновение Линтес вдруг почувствовал себя частью неба. Иссиня-чёрные волосы мальчика сливались с небосводом, а янтарные глаза напоминали звёзды.       Вдруг Линтес услышал за спиной шаги брата. Тот тихо подошёл и встал рядом.       — Скажи, Кэм, почему звёзды живут мирно и без всяких Тафирских договоров? — задумчиво спросил Линтес.       — Сам-то понял, что ляпнул? — хмыкнул Кэм. Впрочем, затем он тоже призадумался: — Хотя смотри. Всем ведь известно, что гром — это падение умирающей звезды на землю. Кто сказал, что она умирает при этом естественной смертью?       Линтес ничего не ответил. Кэм зевнул и пошёл спать, потащив за собой в тёплый дом брата и причитая: сколько времени этот глупец провёл на холодном ветре в одной рубашке?       На этот раз дети уснули быстро.

4.8.478

      Линтес и Элетта, взявшись за руки, брели по Звёздному лесу. Лучи рассветного солнца с трудом пробивались сквозь верхушки хвойных деревьев, а покой влюблённых нарушали разве что редкие грибники. Юноша с девушкой давно полюбили гулять именно здесь: в королевском парке им слишком часто приходилось выслушивать насмешки придворных, не понимавших, как можно влюбиться в какую-то жалкую служанку.       — Сегодня ровно год, как мы познакомились, — заговорил Линтес.       — Ага. Ты мне кое-что обещал.       Элетта попросила на годовщину их знакомства рассказать о талисманах — сказав, что это будет лучше любого другого подарка. Юноша обещал подумать, выдавать ли тайну служанке. Всё-таки Агвер строго наказал им: никто, кроме короля, советников и, может быть, их самых близких помощников, не должен знать подобных тайн. Даже детям-то, пожалуй, не стоило говорить.       И всё же Линтес решил: раз им вместе с Элеттой явно предстоит через многое пройти, девушка заслуживает знать правду. Юноша замедлил время вокруг них: и времени на разговор будет больше, и прохожие ничего не поймут, если попытаются подслушать.       — Талисманы — это источники магий, — начал юноша. — Именно от них исходят огоньки, разлетаясь по всему миру. Представляешь, что можно сотворить, если такое гигантское количество огоньков с лёгкостью тебе подчиняется? С талисманом магии молний Кейн может вмиг испепелить целый город. Его же вообще ничего не остановит.       — О Солнце. Если у него и правда талисман, то это звучит... как безвыходная ситуация. Мягко говоря, — произнесла Элетта.       Линтес лишь вздохнул. Ему до сих пор не хотелось верить, что всё это происходит взаправду. Честно говоря, он бы уже давно решил, что похищение ему приснилось. Слишком уж нелепо и глупо это звучало: главарь разбойников приказал ему стать королём и найти талисманы! Но стоило взглянуть на шрамы брата — и с новой силой вспыхивало желание истребить Скатов. Ни один разбойник не должен остаться безнаказанным. Ни один.       — И это ещё не всё!.. — продолжал Линтес. — Если бы Кейн оказался магом энергии, он бы смог забрать энергию у Звезды Пустыни. В таком случае Кейн сам станет, э-э, как бы талисманом — до тех пор, пока не умрёт от старости или ещё чего-нибудь. Или пока сам не захочет вернуть магию Звезде Пустыни. Или пока другой маг энергии каким-то чудом не заставит его вернуть. Кейн-талисман сможет контролировать вообще все фиолетовые огоньки во всём мире. Как следствие, Кейн-талисман будет гораздо, гораздо сильнее просто Кейна с талисманом. Он и весь мир испепелить тогда сможет, пожалуй.       — Хорошо, что Кейн не маг энергии, да?.. — ответила Элетта.       — Ага. Но если он найдёт какого-нибудь мага энергии и сможет ему довериться, нас ждут весёлые времена, — ответил Линтес. — Магия молний у всех пропадёт. Маг энергии сможет даровать магию тем, кому захочет. Или же он сможет даровать другим магам энергии способность даровать магию.       Элетта остановилась, пытаясь осмыслить всё сказанное юношей. Линтес последние дни думал, как можно рассказать о талисманах попроще, но всё равно, кажется, запутал девушку.       — А. Поняла. А как выглядят талисманы?       — Как разные предметы. Оружие, драгоценный камень, арфа... Исключение — звериная магия. Это единственная магия, у которой почему-то целых два талисмана, и оба — драконы.       — Так вот кто такие Астелад и Улсейн... — сразу догадалась Элетта, вспомнив, кому поклоняются в Тирнее. — Интересно, почему именно звериная магия стала исключением. А с драконами можно поговорить?       Линтес только развёл руками. Он и сам ломал голову над бесчисленными загадками, когда отец рассказал братьям про талисманы. Почему вообще талисманы приняли форму разных предметов? Откуда они взялись? Что будет, если сбросить талисман в жерло вулкана? Почему у звериной магии два талисмана? Как живут драконы? Есть ли у них дети? Может ли им взбрести в голову идея напасть на людей — или вообще уничтожить мир? А может, наоборот, с драконами можно подружиться?       — Что забавнее всего, если Звезда Пустыни окажется у нас, нам это никак не поможет, — горько усмехнулся Линтес. — Не будем же мы всю Филогурию сжигать, лишь бы уничтожить Скатов. Они ж по всей стране прячутся.       Элетта задумалась.       — Можно забрать у всех магию молний, а потом вернуть тем, кто не замешан в преступлениях. Если ещё магов сознания подключить, то у Скатов вообще шансов не останется. Придётся, правда, что-то придумывать, чтобы проверяющих не подкупили, но всё же.       Линтес с восторгом слушал возлюбленную — и радовался, что решился рассказать ей о талисманах. Юноша обожал в принципе любые разговоры с Элеттой: от обсуждения политики и вопросов мироздания до весёлых историй о том, что происходит на королевской кухне. И всё же после таких бесед Линтес поистине воодушевлялся, обретая веру в то, что они и правда способны изменить мир.       — Это же потрясающе, — вдохновенно заговорила девушка. — С талисманами можно в самом деле преобразить мир. Остановить войны надёжнее любых Тафирских договоров. Вылечить многие болезни. Избавиться от голода раз и навсегда.       — Ага. Я тоже об этом много размышлял. Но риск слишком велик. Что-то не просчитаешь — и талисман достанется такому, как Кейн.       — Если хорошие люди из-за этого риска не станут искать талисманы, то их в конце концов найдут плохие, — высказала неожиданную мысль Элетта. В таком ключе Линтесу ещё не доводилось думать.       Линтес с Элеттой продолжали идти по лесу, взявшись за руки и молчаливо любуясь друг другом. Юноша с девушкой погрузились в размышления.       Следующие дни возлюбленные ещё немало спорили о талисманах. Линтес теперь снова, прямо как в детстве, мечтал найти источники магий. Он убеждал себя снова и снова: Скаты тут ни при чём, это его и только его желание найти талисманы. Только бы столь мощное оружие не досталось разбойникам...       Но привычный круговорот дел быстро затянул обратно, заставив юношу подзабыть о мечте.       Утром и днём Агвер учил сына всем своим обязанностям. Линтес перечитывал гору книг и различных грамот, пытаясь определить, какие из них стоит подвергнуть цензуре. Линтес ездил к простолюдинам, узнавал причину бунтов, уворачиваясь при помощи магии времени от летящих в него камней, и пытался хоть как-то помочь людям — или хотя бы успокоить их. Конечно, в будущем всем этим будут заниматься его помощники — но отец считал, что юноша сперва должен понять, как выглядит их работа, прежде чем руководить ими.       — Подданные короля, не способные самостоятельно прокормить себя, теперь обязаны отправляться в армию на тридцать лет... Серьёзно? Как это вообще сформулировать, чтобы люди не возмутились? Одна засуха — и всё, человек обязан идти воевать? С кем вообще воевать и зачем? Про Тафирский договор все уже позабыли? — растерянно смотрел Линтес на указ, что должны будут вскоре зачитывать глашатаи по всей стране.       Отец только виновато развёл руками. Наверное, опять он на Совете скромно вставил замечание, на которое никто не обратил внимания.       — Подданные короля, нуждающиеся в пище и крове, теперь могут обратиться за помощью. Взамен на службу в армии монарх позаботится о том, чтобы никто не умер с голоду. Да здравствует Экфинд Лендетто! — подсказал Агвер, как правильно сформулировать. Юноша хотел прокомментировать, что есть разница между «может» и «должен», а потом осознал — у таких людей всё равно иного выхода не будет.       Какой же мерзкой оказалась работа советника. И как только отец выдерживает это каждый день?.. Линтес, стиснув зубы, делал всё, что говорил ему Агвер, — но в душе не переставал мечтать о том, чтобы изменить наконец устоявшийся порядок вещей.       Вечерами же юноша учился с наставником магии молний. Линтес тренировался попадать разрядом тока в движущуюся цель, в далёкую цель, в несколько целей разом, в движущуюся цель с воображаемым заложником, в которого нельзя попадать... Чем-то учёба напоминала стрельбу из лука. Разве что вместо стрел были огоньки, и управлять ими приходилось не только во время выстрела, но и весь дальнейший полёт. К тому же огоньки вели себя куда капризнее стрел, постоянно стремясь разлететься врассыпную.       Под конец обучения наставник научил Линтеса создавать самую настоящую молнию — с ослепляющей вспышкой и с оглушительным раскатом грома. После каждой молнии юноша уставал так, словно несколько часов таскал каменные глыбы, так что приходилось тут же идти отсыпаться. И всё же оно того стоило: у юноши захватывало дух от осознания того, на что он способен. И плевать, что на практике молнию маги выпускают редко — врага можно победить и обычным разрядом тока, так что немногие решаются потратить кучу сил на обучение столь сложному искусству.       Минул год с момента рассказа о талисманах, когда юноша наконец закончил обучаться магии молний. Агвер предложил отметить это событие всей семьёй. Семьёй. С того самого раза, как они все вчетвером праздновали выздоровление Кэма, они больше на такие торжества не собирались. Да, пару раз недолго болтали вчетвером, иногда пересекались друг с другом, но... это всё не то. Линтес чувствовал вину перед братом, но ничего не мог поделать. После работы днём и учёбы вечером едва оставались силы на то, чтобы — иногда — провести немного времени с Элеттой. Домой Линтес заходил практически только затем, чтобы поспать да поесть.       Всё как в прошлый раз. Празднование назначили через неделю. Элетта готовила еду к празднику, а Линтес помогал ей понять, какое блюдо не отравит Кэма с его ограничениями. Все готовили друг другу подарки и с нетерпением ждали дня, когда всем получится с утра до вечера пробыть вместе. И вот долгожданный день наступил.       Ветер разносил опавшие красно-жёлтые листья, то и дело пытаясь забросить их в какое-нибудь блюдо. Линтес чувствовал себя так странно.       — Ну как, ты научился слепой магии? — спросил Кэм, жадно уплетая приготовленный Элеттой десерт с мелко-мелко нарезанными кусочками фруктов, покрытыми чем-то непонятным — братья так и не смогли разобраться в тонкостях готовки.       — А... да, — ответил Линтес, вызвав восхищение брата и отца. Элетта тоже гордилась юношей, но для неё это не стало новостью.       Во время похищения Линтес понял, как же легко сделать его беззащитным. Всего одна повязка на глаза — или можно даже без повязки, просто прикрыть ему руками глаза — и он не сможет управлять огоньками. Юноша попросил наставника научить его колдовать с повязкой на глазах. Как оказалось, это называется слепой магией, и таким искусством владели весьма и весьма немногие. Даже сам наставник такого не умел — и всё же он согласился помочь Линтесу с тренировками.       Юноша изучил от корки до корки две книги, что смог найти по этой теме в королевской библиотеке. И всё равно Линтес потратил не одну неделю, прежде чем у него хоть что-то начало получаться. Он даже не знал, что сложнее: пытаться попасть во врага, которого не видишь, огоньками, которых не видишь, — или же пытаться соорудить поле, собирая вокруг себя множество огоньков и располагая их ровными рядами.       Ладно. Стоило хотя бы на день забыть о всех заботах — и просто веселиться. Юноша и потом сможет поразмышлять, что ему дальше делать с жизнью.       — А помните, как вы решили сразиться на мечах во дворце? Мол, там нельзя пользоваться магией, а значит, вы сможете драться наравне! А потом Оквир вас нашёл, — вспоминал отец.       — Ну вот зачем это вспоминать?.. — смущался Линтес.       Все смеялись, шутили и вспоминали прошлое. Не осталась в стороне даже Элетта.       — Я ведь когда-то даже воровала, чтобы выжить. Ну... вы помните, — весело сказала девушка, намекая на то, как они с Линтесом познакомились. Все рассмеялись. — А потом я убежала в Тирнею. Представляете: привычно пытаюсь украсть яблоко, а меня тут же замечают. Словно я какой-то вор-новичок! Я уже думала, всё — поймали. А они начали расспрашивать, что со мной случилось. Они даже предложили меня удочерить! И ведь удочерила одна семья. Невероятно. Там меня научили: если помогать людям, они помогут в ответ. В общем, спустя сколько-то лет я стала путешествовать, так научилась искусству готовки, так попала во дворец... Ну, если о-очень вкратце.       Линтес слушал давно знакомую историю и в очередной раз поражался — какая же Элетта потрясающая! Ей светило только гнить в лансейской глуши, а она стала путешественницей и в конце концов попала во дворец, пускай и служанкой.       Смех не смолкал. Казалось, что это будет длиться вечно. Линтес с Кэмом даже решились подраться на мечах. Юноша старался бить как можно аккуратней, но, кажется, он зря переживал. Конечно, в правой руке брат больше не мог удержать тяжёлый деревянный меч, но левой он сражался практически как раньше.       Как же глупо.       Линтес долго пытался понять, что с этим праздником не так. Усевшись за стол, юноша задумчиво разглядывал то отца, то брата. Его словно окатило ледяной водой, когда он резко осознал.       Не исключено, что они все так собираются в последний раз.       Чтобы стать королём, Линтесу придётся сначала стать советником. Чтобы стать советником, нужно избавиться от отца и занять его место. Это же так просто, почему юноша не догадался об этом раньше? О звёзды... И приспичило же ему думать об этом именно сейчас.       — Представляете моё удивление. Мне всего двадцать пять, я всего пять лет живу в Филогурии, Линтесу только два года исполнилось, — и тут меня замечают, мне предлагают стать помощником советника! — рассказывал Агвер. — Прошлый советник стал мне как брат. Знаете, пожалуй, именно благодаря ему я стал таким, какой я сейчас. А потом его убили простолюдины. Он разочек решил сам выйти к бунтовщикам, когда помощники перестали справляться. А он ведь даже магией времени не владел. Дурак...       Так странно. Почему Линтес представлял, будто бы отец врёт, будто бы это он убил прошлого советника, чтобы занять его место, а затем обвинил во всём простолюдинов?.. Нет. Агвер никогда бы такого не сделал. Агвер вообще ни капли не похож на злодея. Но тогда, выходит, злодей — это Линтес? Проклятье. О чём он вообще думает?       Когда Линтес расплакался, все вокруг решили, что это от счастья. Юноша не стал их разубеждать.       Как же это всё было неправильно.       И как же Линтес обрадовался, когда этот фальшивый праздник наконец закончился.       Юноша, пытаясь забыть о глупых мыслях, вёл себя как ни в чём не бывало и продолжал помогать Агверу. Периодически, правда, в памяти всплывали слова Кейна: «Позабудешь о моей скромной просьбе — я и расстроиться могу».       Минул ещё один год. Вот и Кэм закончил обучаться каменной магии, а Линтес — работе советника. Теперь юноша отличался от отца только должностью, а не умениями. Наверняка скоро Агвер предложит снова устроить празднество, но пока что он уехал в другую землю Филогурии, обещая скоро вернуться.       Линтес с Элеттой снова мечтательно разговаривали о том, что они могли бы сделать, будь у них власть.       — Только представь: Филогурия могла бы стать первым королевством, где никто не останется без еды или без дома. Мы бы тратили средства из казны не на армию, а на исследования магии.       — Ага, — вторила Элетта. — Я вообще думаю, что за магией будущее. Люди только сейчас едва-едва начинают осознавать, сколько потрясающего с её помощью можно сделать. Когда-нибудь вообще все поймут: магия создана вовсе не для убийств! Немного воображения — и можно столько изобретений с использованием магии придумать, которые упростят всем жизнь. И в первую очередь нужно что-то сделать со скотоводством и земледелием. Это же такое безумие, когда большинство подданных тратят всю жизнь просто на то, чтобы обеспечить едой себя и аристократов!       Линтес тяжело вздохнул. Наверное, стоило успокоиться и оставить этот прекрасный мир только у себя в воображении. Но юноша всё же решился:       — Знаешь... Мне надоело мечтать. Наверное, пора что-то делать. Я думал об этом. Король стар, у него нет детей, значит, он выберет наследником кого-то из советников. Значит, мне нужно так или иначе стать советником. Агверу всего сорок четыре, он может прожить ещё долго. И, пока советником будет отец, мне эта должность не светит. Так глупо. Я не хочу убивать Агвера. Не хочу. Ни за что!       Линтес опять расплакался. Как маленький мальчик. Элетта обняла его и ответила:       — Я тоже об этом думала. И не решалась заговорить с тобой об этом как раз из-за этого. Я не хотела, чтобы ты из-за меня потерял отца. Знаешь... Этот вопрос мучает меня уже с давних пор. Можно ли пожертвовать счастьем или жизнью одного человека ради другого? А ради миллионов других?       Как же глупо. И как только Линтес собирался становиться королём, если не способен справиться даже с такой мелочью? В роли монарха ему придётся брать на себя гораздо, гораздо больше ответственности. От него будет зависеть жизнь уже не одного человека, а целой страны.       — Одно понятно точно: это должно быть крайней мерой. Когда без жертв в самом деле не обойтись. Может, ты всё же как-то можешь стать советником, не лишаясь отца...       Линтес только горько вздохнул. Он много размышлял о способах прихода к власти, прежде чем решился поговорить о таком с Элеттой. Выходит, у юноши есть два варианта: либо сначала стать советником, а затем королём, либо напрямую королём. В первом случае так или иначе придётся избавляться от Агвера. Во втором — устраивать какое-нибудь безумие вроде революции. Кроваво, крайне рискованно и всё равно бессмысленно — отец такое не одобрит.       — Нет. Другого пути нет. Разве что... не знаю. Можно попытаться прогнать отца, не убивая его. Заставить его инсценировать смерть. Не знаю. Это лишний риск. Но, наверное, стоит того?       Элетта кивнула.       — Я не думаю, что ваш отец будет как-то сражаться против тебя. Он любит вас, несмотря ни на что.       Проклятье. И почему только юноша не родился в семье какого-нибудь самовлюблённого тирана? Как же это всё упростило бы.       В голове вновь и вновь проносилась мысль: это его решение. Его. Не Скатов. Это Линтес хочет изменить мир. Пожалуй, стоило даже сказать спасибо разбойникам — они отрезали ему путь к отступлению.       Линтес с Элеттой ещё несколько дней обсуждали планы, снова и снова убеждаясь, что иного выхода нет. А затем они спонтанно решили взобраться на маленькую гору за Звёздным лесом.       Восхождение напоминало подъём по бесконечной лестнице. Тусклый свет луны почти не помогал разглядеть дорогу, и Линтесу приходилось пользоваться магией молний, чтобы освещать дорогу впереди. В процессе юноша пару раз нечаянно поджёг кучу опавшей листвы — повезло, что к полноценным пожарам это не привело.       Возлюбленные держались за руки, помогая друг другу не упасть. В свете звёзд даже голые деревья выглядели волшебно. Наверное, эту ночь можно было назвать свадьбой — только без лишних свидетелей.       Утром вернётся Агвер. Но он не успеет доехать до дома — Линтес прогонит его ещё в дороге. Это последняя ночь перед тем, как двое шагнут в пропасть, выхода из которой больше не будет. Возлюбленным придётся вдвоём и только вдвоём пройти этот путь. Им не нужен больше никто.       Да и всё равно им никто не поможет. Конечно, отец с братом тоже мечтали об идеальном и справедливом мире — но на этом всё. Не мог же Линтес прийти и сказать: «В общем, Агвер, отдай мне должность советника, пожалуйста. Я хочу стать королём, найти талисманы и изменить мир. Кстати, Кэм, не хочешь присоединиться?» Его же за сумасшедшего примут.       Наконец, юноша с девушкой взобрались на самую вершину. Они оказались так близко к звёздам, как только могли. Конечно, в Филогурии были горы и куда выше, но покорить их вершину получалось разве что у редких безумцев.       Луна, казалось, свисала прямо над головами возлюбленных. То ли она стала светить ярче, то ли Линтес привык ко тьме, но теперь даже не приходилось пользоваться магией, чтобы осветить деревья на вершине горы.       Горная речка журчала рядом, отражая свет звёзд. Звёзд, что станут свидетелями клятвы. Возлюбленные взялись за руки и хором провозгласили, глядя прямо на небосвод над ними:       — Клянёмся: вместе мы изменим мир! И пусть это стоит наших жизней — ничего важнее этой цели нет.       Линтес с Элеттой обнялись, и юноша позабыл обо всём на свете. Всё будет хорошо. Само собой, без трудностей не обойдётся — но вместе они со всем справятся. Вместе они сделают счастливым целый мир.       Как же хотелось, чтобы эта ночь продолжалась вечно...       Линтес долго замедлял время вокруг себя, прежде чем он нашёл повозку отца. Впереди сидел кучер, а рядом ехали на конях стражники, но их бояться не стоило: они всё равно ничего не успеют понять.       Отец ускорял время вокруг себя. Дурак. Видимо, он хотел поскорее оказаться у сыновей. Он же так не успеет отреагировать, если его захотят убить.       Линтес смотрел на повозку, всё никак не решаясь зайти внутрь. Проклятье. Юношу трясло, словно он вышел на зимний мороз в лёгкой рубашке.       Это же так просто. Зайти в повозку и прогнать отца. Разве мечта об идеальном мире того не стоит?..       Линтес сам не заметил, как подошёл к Агверу и с лёгкостью прислонил кинжал к его сердцу. Отец должен испугаться как следует. Он должен понять, что его сын не шутит.       Когда Агвер перестал ускорять время, Линтес замедлил время вокруг них обоих — и тихо, чтобы кучер точно ничего не разобрал, затараторил:       — Прошу. Пожалуйста. Исчезни. Провались сквозь землю. Как хочешь, лишь бы тебя никто не нашёл. Я не хочу тебя убивать. Не хочу!..       Следующий миг растянулся, казалось, на целую вечность. Юноша ждал, что отец начнёт кричать, какого сына он вырастил. Схватит сына и отведёт его к стражникам. Да хоть что-нибудь сделает.       Но Агвер выбрал худшую реакцию из возможных. Он молча исчез. Линтес даже не успел на прощание посмотреть на него. Отец всё ещё владел магией времени куда лучше сына.       Юноша выгравировал магией молний эмблему Скатов в повозке — и убежал прочь. Туда, где никто не увидит его слёз.