1648 грамм неба

«Между тобой и мной расстояние Плутона. Но я знаю, когда они спросят тебя о твоём любимом созвездии, у тебя вырвется моё имя…»

Неизвестный автор

⚜️

      Сладкие стоны и хлюпанье от естественной смазки, что грузными каплями стекала по смуглым бёдрам омеги, разносились по тускло освещённой спальне, заполняя её. В воздухе ярко ощущался переплетённый меж собой аромат белого шоколада и черешни, создавая неповторимую палитру: начиная от сладких и заканчивая горькими терпкими нотками.       Стрелка на часах уже давно перевалила за четыре часа утра: небо светлело, окрашиваясь в тёплые тона и готовясь к новому дню, а вечный гул машин Сеула так и не прекращал своего движения, не затихая, наверное, ни на минуту, хотя сегодня и воскресенье.       Точнее, понедельник… Или ещё воскресенье?       Чонгук запутался, да и сейчас это совсем не важно. Сейчас важен лишь Чимин, сидящий верхом на нём, вцепившийся своими пальцами в его плечи, а ещё его красивые стоны, что служили усладой для ушей альфы, разносившиеся по их большой комнате при каждом мощном толчке, задевающем заветный комочек нервов.       — Чонгук! — скулит Чимин, кончая уже второй раз за ночь, заляпывая белёсой жидкостью свой живот и пресс Гука, чувствуя себя на седьмом небе от непередаваемых словами ощущений, что горячими стрелами вонзались в его тело, приятными искорками разносясь по венам. Он обессиленно валится на грудь своего парня, крепко зажмуриваясь, сжимая его в себе, отчего не выдерживает и Чонгук, рыкнув что-то непонятное и крепко стиснув в руках мягкие ягодицы до синих отметин, кончает в презерватив, ловя очередной разряд тока, и аккуратно выходит из омеги, укладывая того на бок. У него самого от яркого оргазма в глазах ещё звездочки скачут, но комфорт омеги для него превыше всего. Чимин что-то умилительно бормочет своими розовыми пухлыми губками, не желая отстраняться от альфы, обвивая Чонгука руками и ногами, заставляя того улыбнуться от чрезмерной тактильности парня, что всегда проявлялась после бурного оргазма.       Сегодня был последний день течки, а значит уже завтра, точнее, сегодня, можно приступать к делам, выходить на работу и не рычать в сторону озабоченных альф, что так и кидали двусмысленные взгляды на Чимина, мечтая полакомиться им. Однако пусть попридержат свои слюни и дружка в штанах, ибо Чимин — омега Чон Чонгука, и никакому другому альфе он его не отдаст. Да и как вообще можно отказаться от такого сокровища, как Пак Чимин, готового всегда освещать тебе дорогу своим солнечным светом и улыбаться обезоруживающе, заставляя твоё дурное сердечко трепыхаться, как сумасшедшее?       Да, Чонгуку очень повезло со второй половинкой, которая сейчас жалась к нему преданным комочком, сопя в две дырочки куда-то ему в ключицу. Он в принципе этого и не отрицал, считая себя самым что ни на есть счастливчиком, которому определённо подвернулась фортуна ещё тогда, на втором курсе педагогического отделения, когда в один из скучных деньков группу Чонгука и группу, где учился омега, объединили вместе на физкультуре. Чонгук тогда сразу обратил внимание на невысокого, с пухлыми щёчками и кофейными глазами паренька, что играл лучше всех своих однокурсников в софтбол. Чонгук тоже любил этот вид спорта и совсем не ожидал, что кто-то вроде хрупкого омеги может ударить по мячу так, что вероятность выигрыша у соперника упадёт до нуля.       В дальнейшем именно это и послужило поводом для Чонгука подойти, познакомиться и, может быть, если повезёт, уломать таинственного незнакомца на чашечку моккачино, что неплохо делают в кофейне неподалёку от их университета Корё. На большую радость парня, Пак Чимин, как позже выяснилось, согласился прогуляться до кофейни и поговорить о совместном хобби; уже тогда, с первой минуты, стоило только Чимину рот открыть, Чонгук понял, что этот сочный запах черешни точно теперь не даст ему покоя. И не дал! Уже на следующий день альфа бегал, узнавал у своих одногруппников, где можно найти такого Чимина, чем изрядно достал их, но всё же добился своего и разузнал, что омега тоже второкурсник, только учится на факультете гуманитарных наук, когда же сам Чон на естественном; что ему тоже, как и Гуку, двадцать, и, самое главное, его всегда можно найти в библиотеке за самыми последними столиками в окружении разнообразной литературы. Именно там его в последствии и застал Чонгук, обрадовавшийся, как маленький ребёнок в Рождество, получивший свой долгожданный подарок. Чимин тоже являлся своеобразным подарком для альфы, ибо с сердцем, что в первую минуту выбрало тебе человека, идеально подходящего по всем критериям, не шутят. Парень тогда и сам не понимал, что с ним происходит и почему так хочется быть рядом с этим омегой, защищать его, радовать и обнимать. Раньше такого с ним никогда не случалось.       Когда «диагноз» был установлен и носил название «влюблён», Чонгук решил, что именно сегодня на прогулке обязательно признается Чимину, и будь что будет. На тот момент они уже довольно хорошо общались, и заявление не должно было бы ошарашить Пака. Зря что ли Гук все эти цветочки-конфетки организовывал почти каждую третью встречу? Реакция была положительная и у Чимина, согласившегося встречаться с ним, сказав, что симпатия взаимна, и у Чонгука, что на весь парк, по которому они в очередной раз прогуливались после пар, «Ийха!» прокричал, после порывисто накинувшись с объятиями на смутившегося от такой бурной реакции Чимина.       А дальше, как в хорошем романе: первый поцелуй; знакомство с родителями; первый раз в общежитии, из которого с трудом удалось-таки выпнуть соседа альфы; квартира, подаренная родителями в честь удачной сдачи экзаменов; совместная жизнь, полная сахара, ну и, конечно же, соли с перцем; защита дипломных работ, переезд в другую квартиру и, наконец, любимая работа в школе «Пханьан», где Пак занял должность учителя литературы, а Чон — химии.       Прошло уже три года с их первого рабочего дня в школе, ставшей для них вторым домом, где их пару принимали и знали, но демонстрировать всё равно запрещали, что очевидно. Помимо уроков в старшей школе, Чимин также преподавал и в средней, являясь классным руководителем одного из классов. Чонгуку же за трудолюбие, усердие и исключительные знания своего предмета было поручено вести ещё и анатомию.       С каждым новым днём связь их пары усиливалась. Чимин чувствовал тепло, уют и защищённость только рядом с этим мужчиной; хотелось быть рядом только с ним и дарить любовь только этому несносному, но невероятно доброму, тактичному и мужественному черноволосому альфе, имеющему в наличии по-детски милую кроличью улыбку. Он знал о чувствах Гука, был уверен в них и даже спрашивать не хотел, ибо не сомневался, что в ответ получит точно такое же «люблю», как и у него самого. С Чонгуком было просто, без лишних ссор и препирательств — всё так, как только они вместе захотят. Какие бы гнусные вещи кто ни говорил, Чимин уверен, что делают они это только из-за зависти, потому что его Чонгук — идеальный альфа, его прекрасное олицетворение, которое по счастливой случайности попало в руки Чимина и которое он никому не позволит забрать. Соперников, возможно, у Пака целая куча, но ему было совершенно наплевать на них, как и самому Чону.       Нет больше таких Чиминов на планете. Он есть и будет только у Чон Чонгука, и он знает наперёд, что эта плюшка совершенно точно останется с ним до самого конца. Чонгук уверен: если они будут вместе, значит никакие напасти им не страшны: ни грозы, ни ветра — ничто. Потому что любовь всегда побеждает, а у Чонгука и Чимина она именно такая, о которой пишут в книгах и говорят, что «приходит раз в тысячу лет», способная преодолевать всё на свете, мягко обнимающая их любовь. Это и правда счастье — найти человека, который понимает тебя с полуслова, поддерживает в трудную минуту, не даёт свалиться в пропасть и готов защищать тебя до последнего вздоха. Конечно, без маленьких-больших проблем никак не обойтись, но так даже веселей, ибо если бы не было проблем, то людям вскоре надоела бы идеальная простая жизнь, не разбавленная тёмными красками. Но даже и так в этом мире всё преодолимо. А уж Чонгук-то позаботится, чтобы ему и его плюшке никто не помешал строить своё счастье…

⚜️

      Ароматный кофе пенится в джезве и, разнося запах кофейных зёрен по небольшой кухне, выполненной в серо-голубых тонах, плавно переходящей в гостиную, заставляет хозяина квартиры невольно подняться с тёплой постели и идти завтракать. Тосты с яйцом, беконом, сыром и зеленью уже дожаривались на сковороде, а соковыжималка, наконец, закончила свою работу, даря Чимину свежевыжатый грушевый сок. Кофе по утрам предпочитал лишь Чонгук, поэтому, специально встав раньше него, Чимин, шипя от мимолётной боли в пояснице, означавшей, что альфа ночью знатно постарался, потопал в душ, а после сразу на кухню — готовить завтрак для своего ненаглядного альфы. Чонгуку сегодня к первому уроку, тогда как самому Чимину только к третьему, что просто прекрасно: можно ещё поспать и не торопиться со сборами.       Когда из-за угла появляется чёрная, как смоль, растрёпанная макушка, а после и её обладатель с явным отпечатком подушки на лице и сонными глазами, Чимин, выключая конфорку на плите и ставя горячую сковородку с аппетитным содержимым на силиконовую подставку для еды, сделанную в виде подмигивающего смайлика, отрывается от своих дел, переводя взгляд на альфу. От вида помятого ото сна Чонгука, шаркающего при каждом шаге тапочками по паркету, на лице Чимина невольно расцветает ласковая улыбка, а ноги сами несут к любимому, чтобы оставить на чуть припухшей щеке поцелуй, получая точно такой же в ответ, что вызывает трепет внизу живота, как в первый раз.       — Я чувствую себя так, словно меня КамАЗ переехал, а после на мне ещё сплясали сальсу олени, — бухтит Чонгук хриплым ото сна голосом и трёт лицо ладонями, тем самым отгоняя от себя дрему, когда Чимин отстраняется от него и идёт к столику, где альфу уже ждёт его спасительный кофе. Только он может сейчас помочь. Ни волшебство, ни магия — лишь только свежезаваренный его заботливым омегой кофе. — Клянусь, я смог уснуть только в начале шестого из-за этих двинутых соседей, что опять серенады устраивали под окнами, — он взбирается на стул вместе с ногами, берёт в руки палочки, хватая кусочек бекона из тарелки и отправляя его себе в рот. — Итого получается: я поспал всего лишь два часа плюс-минус. Это ужасно, Чимин-а! И почему я только не могу точно так же, как и ты, отрубаться на раз-два?       Чимин на это заявление только пожимает плечами, садясь напротив и ставя на стол для себя сок, а для Гука кофе, который мужчина сразу прихлёбывает губами, смакуя на языке любимый горьковатый вкус и получая высшее наслаждение, когда напиток обжигает горло.       — Сходил бы разобрался с ними, ну или на худой конец берушами воспользовался.       — Тебе легко говорить, — отрезая себе кусочек тоста, говорит Чонгук. — Спишь, как убитый, и хоть бы что. Война начнётся, а мой Чимин-и как спал, так и будет спать. Не страшно, спящая красавица? — кидает на омегу взгляд Чонгук, пихая в рот большой кусок тоста и сразу громко запивая его кофе. Должно сработать! Он должен, наконец, проснуться!       — Нет, — улыбается Чимин, наблюдая за быстро пережевывающим горячую еду Чоном, поставив локти на стол, а на ладошки положив голову. — Потому что, даже когда я буду спать, мой принц Чонгук никому не даст меня в обиду, даже таракану, верно?       — Я подумаю, — после недолгого молчания отвечает Чонгук, из-за чего сразу ловит на себе опасный взгляд. — Да шучу я, конечно же, тебя никто не тронет… Кроме меня.       — Фу! Как по-собственнически это сейчас прозвучало, — не оценивает красивых слов Чонгука Чимин, приступая к своему завтраку.       — Согласен. Это можно официально вычеркнуть из списка «Брутальность».       — Ешь давай, сама Брутальность. Тебе к первому уроку, если что, а ты ещё в душе не был, не оделся и не сложил нужные принадлежности в сумку. Плюс тебе ещё доехать каким-то образом надо до «Пханьан», а учитывая наши утренние сеульские пробки, на это дело у тебя уйдёт не меньше тридцати минут. Кто у тебя первыми?       — Первый класс старшей школы. Семнадцатилетние говнюки, которым сейчас ничего не надо, кроме безделья и прочей туфты, которая вскоре им надоест. Сразу захочется тогда и учиться, и зубрить до посинения, однако поздно будет. В нынешнее время в вузы не так-то просто попасть, не имея за плечами достаточно богатый багаж знаний.       — Боже, тебе-то какая разница? Не хотят учиться — не надо. Твоё дело — выдать и рассказать, а там уже от них зависит, хотят ли они понимать материал или нет. Год этот проскачут, на второй забегут, а на третьем уже поздно будет. И это будет целиком и полностью их вина, — отчеканивает каждое своё слово Чимин, не понимая неприметной заботы, которую проявляет к ученикам Чонгук. Не в его компетенции заниматься отдельно с каждым ребёнком, если это большое дитё, которому стоит уже думать о будущем, не хочет идти навстречу и учиться.       — Мне никакой, но их всё равно жалко. У них там есть и такие, которые могут нехило так блеснуть знаниями. Класс сам по себе не очень сильный, выше восьмидесяти контрольные не пишут, но зато дружные ребятки, шумные и деловитые.       — Ага…       — Чимин?       — Что?       — Ты опять злишься? — Чонгук расправляется с последним кусочком тоста и, запивая его остатками уже чуть успевшего остыть кофе, встаёт на ноги, огибая стол, становясь поодаль омеги и обнимая его за плечи. — Незачем это делать, ведь ты прекрасно знаешь, что если я вижу ученика, который «может» и «хочет», то не смогу пройти мимо и не помочь. Тут уже и от меня будет зависеть его будущее: поймёт ли он правильно информацию, которую я ему дал или нет — тоже немало значит. У меня химию сдавать надумали больше пятнадцати человек только в этом году, и если эти ребятки заинтересуются моим предметом всерьёз, то отказать им в помощи я точно не смогу.       — Да я не об этом, Чонгук, — Чимин откладывает от себя палочки, поворачивая голову и сразу встречаясь глазами с чонгуковыми. — Просто ты бываешь иногда слишком добрым по отношению к ним. Ты не в начальной школе преподаёшь, а в старшей. С ними пожёстче надо.       — А то что может произойти? — ухмыляется нахально Чонгук, целуя светлую макушку.       — А то твою доброту не так воспримут! — восклицает Чимин, отталкивая от себя хихикающего от его слов Чона в сторону, раскрасневшись от мимолётной обиды. — Вали собираться! На работу пора выходить!       — Ну, не пыхти, как чайник. Ничего подобного не будет: ты же знаешь, что моё сердце принадлежит только тебе, — альфа сквашивает невозмутимое лицо, кладя руку на сердце, а после резко отрывая её от груди и протягивая в сторону Чимина.       — Ты точно получишь у меня сегодня, — заключает омега, швыряя в этого маленького-большого ребёнка зелёным яблоком, которое он ловко ловит и, откусывая кусок, скрывается с непонятной улыбочкой на губах за углом кухни.       На сборы и водные процедуры уходит ровно двадцать пять минут, и сейчас, уже стоя в дверном проходе и накидывая на плечи лёгкий чёрный плащ, Чонгук, целуя Чимина в губы, забирает свою сумку, выпархивает из квартиры, насвистывая что-то себе тихонько под нос, одновременно спускаясь по лестнице. И хотя сегодня, вроде, обещали дождь, а лифт в их многоэтажке так и не работает ещё со среды, Чонгук чувствует себя что ни на есть хорошо и даже бодро, готовый открывать детям новые знания, чем он сегодня и займётся на первом уроке химии. Взаимодействие металлов с кислотами — это вам не шутки. Альфа для себя уже прикинул мысленно, что на первом уроке он выдаст классу тему, разобрав несколько простых примеров соединений, а на втором проведёт практическую, где и проверит, усвоили ли знания ученики.       Снимая сигнализацию со своего чёрного «Ford Mustang GT», Чонгук, кидая на заднее сиденье сумку, заводит свою красавицу и выезжает со стоянки, медленно преодолевая длинный переулок, а после выруливает на трассу, вливаясь в бесконечный поток машин, везущих своих хозяев кто куда: на работу, в другой город, в школу, домой.       На огромное удивление мужчины, пробок на пути в школу практически не было, и поэтому в запасе теперь у него есть ещё целых полчаса; как раз приготовиться к уроку можно, никуда особо не торопясь, ибо сами ученики пунктуальностью точно не страдают.       Припарковав машину, заняв своё излюбленное место на стоянке, Чонгук, вешая сумку на плечо, направляется в сторону больших железных узорчатых ворот, где его сразу встречает охранник, кланяясь в знак приветствия. Дальше — вверх по тёмно-коричневым гранитным ступеням, где располагалось здание школы песочного цвета, построенной в форме буквы «Н». За самим строением находились стадион и небольшой сад с множеством деревьев разных сортов и размеров, предназначенный для отдыха учеников, где они могли проводить свободное от учебы время.       — Доброе утро, учитель Чон! Здравствуйте, учитель Чон! Добрый день, учитель Чон! — слышалось со всех сторон, когда Чонгук шагал по коридору школы, улыбаясь легко в ответ и приветствуя учащихся.       — Привет, учитель Чон, — громко выдает Ким Намджун, лучший друг Чонгука, по совместительству являющийся учителем английского языка, когда они сравнялись по дороге в учительскую. — Как добрался? — спрашивает он, первым заходя в просторное помещение, в котором вечно пахло чаем и сладостями.       — На удивление, обошлось без пробок. Мне везёт сегодня, — отвечает другу Чонгук, вешая свой плащ на вешалку. — Приходи сюда в обед, поговорим хоть нормально, а то ты вечно как засядешь в своём классе, мучая бедных ребятишек английским, так они потом приходят ко мне никакие.       — Я не виноват, что они не выполняют домашнего задания, — хладнокровно выдаёт Намджун, поправляя на носу очки.       — Хах, ладно. Я пойду класс приготовлю. Встретимся ещё, — Чонгук коротко машет рукой Киму и выходит из учительской, направляясь на третий этаж школы в свою аудиторию.       Надо по пути ещё в лаборантскую заскочить, бутылочку серной и муравьиной кислоты взять для опыта. Не забыть бы ещё только…

⚜️

      Он красивый и добрый… Умный и спокойный… Милый и весёлый… Отзывчивый и понимающий… У него улыбка кроличья, глаза смородиновые и голос мягкий, успокаивающий, обволакивающий, а смех заразительный. От него вкусно пахнет белым шоколадом, и к нему всегда можно прийти за помощью, не боясь услышать отказ.       Вот он достаёт из своего шкафчика целую кипу листов, делит их на три равные стопки, не отводя от бумаги внимательного и сосредоточенного взгляда, отсчитывая вслух, кажется, по десять листов — сколько парт в одном ряду, столько и листочков нужно отсчитать; и не спрашивайте, как он понял, что именно десять листов сонсэнним отсчитал.       Он раскладывает по листу «А4» на деревянную поверхность, с долей грации лавируя между рядами, образованными партами, оглядываясь изредка круто назад, проверяя, всем ли досталось, отчего его аккуратно уложенные волосы с пробором, открывающим лоб сбоку, чуть взметаются вверх. Сегодня на нём чёрные зауженные брюки, идеально обтягивающие крепкие бёдра, белая рубашка, расстёгнутая сверху на две пуговицы, поверх которой был надет джемпер, подчеркивающий талию и подкачанную грудь, и топсайдеры. Во всём его деловом стиле чувствовался утончённый вкус.       Но это ещё что?!       Стоит только альфе подойти к невысокому шкафу, стоящему в углу класса, и достать оттуда белый лабораторный халат, что сразу обтягивает его широкие плечи, уже можно лужей неконтролируемого восторга растекаться у ног этого мужчины. Он специально задерживает свой немигающий, полный горящих звёзд взгляд на руках учителя Чона, когда тот поправляет рукав джемпера на правой кисти, открывая вид на часы от «Сейко». Руки у учителя красивые, ухоженные, сильные, с длинными пальцами и виднеющимися венами. Хотелось подойти внаглую, взять его ладонь в свою, завороженно смотря, как твоя узкая рука пропадает в его широкой, хотелось провести подушечкой указательного пальца по каждой выступающей венке, идущей от запястья и заканчивающейся на казанках, хотелось поцеловать каждый из них.       Сонсэнним поворачивается в сторону широкого окна, открывающего вид на коридор школы, где носились ученики, заполняя постепенно кабинеты, шумно переговариваясь между собой, задерживая свой гипнотизирующий взгляд там, из-за чего приходится резко нырнуть вниз, прижавшись телом к холодной стене, моля богов, чтобы учитель не заметил пепельной макушки, застав за слежкой. Хах, знал бы он только, сколько уже таких шпионств было проведено за прошлый семестр.       Учитель Чон возвращается к своим делам, полностью погружаясь в процесс, даже не замечая, как за его спиной опять наблюдает сероволосая голова и ореховые, обрамлённые длинными ресницами, миндалевидные глаза.       Бесконечно можно перечислять достоинства учителя Чона, и Тэхён уверен: их будет ещё целая сотня, потому что Чонгук — идеальный альфа. Идеальный во всём: в действиях, в манере говорить и общаться, в работе, в которую он уходит с головой, стоит только прозвенеть звонку; даже ходит он, чёрт подери, идеально, что уж про всё остальное говорить.       Наверное, когда Бог создавал людей, он щедро наградил Чон Чонгука, сотворяя из него идеал мужчины. С таким, как учитель Чон, точно не пропадёшь, и это сейчас не про его ежемесячный доход, квартиру и дорогую машину. Он никогда не посмеет обидеть любимого омегу, отдавая ему себя всего, одаривая только лучшим. Он сможет защитить и успокоить, сможет заставить улыбнуться и не унывать по пустякам, сможет дать всё необходимое для тебя, чтобы ты только был счастлив. Большего не надо.       Ким Тэхён, ученик первого класса старшей школы, семнадцатилетний омега, уверен в этом. Даже не так: он знает это. Ким Тэхён, обладатель слишком ранимой и эмоциональной натуры, являясь мечтателем с большой буквы, готов был кричать о том, какой сонсэнним хороший и как его классу повезло, что тот учитель, который изначально должен был вести у них химию с анатомией, ушёл в декрет и они достались учителю Чону. Ким Тэхён уже, кажется, вечность безумно, беспросветно, бесконечно, абсолютно точно влюблён в своего учителя, мечтая о нём день и ночь, создавая у себя в голове красивую историю их любви. Это нормально для омеги его возраста: любить и боготворить своего учителя, особенно если знаешь, что…       — Ты чего тут опять ошиваешься? — знакомый голос, как гром среди ясного неба, раздаётся над головой Тэхёна, заставляя сердце омеги забиться чаще, а голову непроизвольно вжаться в плечи. — Совсем рехнулся? А если он тебя увидит, как оправдываться будешь?       — Джин-и, — облегчённо выдыхает Тэхён, поворачиваясь на корточках корпусом к севшему рядом лучшему другу и любимому неназванному в детстве братишке. — Тише ты! — шикает он на омегу-одноклассника, прикладывая палец к губам. — Вот если ты так орать будешь, то он точно нас запалит и объясняться будешь уже ты.       — Вот ещё, — фыркает Сокджин. — Это ты по нему страдаешь уже два года, ещё со средней школы, а не я. Для меня он просто учитель, а для тебя боженька какой-то…       — Ещё одно слово — и я на тебя обижусь, — кидает быстро в его сторону Тэхён, поворачиваясь обратно и устремляя свой взгляд на учителя Чона, который уже сидит за своим столом, что-то ища в учебнике, быстро перелистывая ненужные страницы. — Что ты тут делаешь вообще? — спрашивает Ким у друга, не отрывая горящего взгляда от предмета своего обожания, облизывая пересохшие губы. Уже ноги порядком затекли сидеть в таком положении, но омега упрямо продолжал наблюдать за Чонгуком, плюя на боль.       — Даже если скажу, ты всё равно меня не услышишь, ибо все твои мысли сейчас там, рядом с сонсэннимом.       — Я не виноват в том, что он такой красивый родился, отчего даже потеряться во времени и пространстве можно, — заявляет безапелляционно Тэхён, мысленно кивая самому себе.       — Пф! Аж зубы сводит от этой милоты, — Джин смеётся тихонько в ладошку, находя выражение лица омеги на редкость забавным, что с открытым ртом смотрел на альфу, чуть ли глазами не облизывая его. — Может, тебе стоит признаться ему уже?       — Совсем, что ли?! — хмурится Тэхён, плюхаясь рядом с Сокджином. — Это не смешная шутка, если ты хотел так разрядить обстановку, — он обречённо вздыхает, в очередной раз понимая, что мечты есть мечты, а реальность, к сожалению, такова. Реальность, что душит Кима в своих холодных объятиях, не давая возможности двигаться вперёд и что-то делать.       На что он вообще надеется? Ему всего семнадцать, даже не восемнадцать, тогда как сонсэнниму уже двадцать шесть; он взрослый обеспеченный мужчина, а Тэхён сопливый инфантильный омега, что даже похвастаться знаниями по предмету любимого учителя не может. Да что там уже говорить о знаниях, сам он тоже яркостью не блещет: он обычный среднестатистический ученик старшей школы Пханьан, пользующийся дешёвой краской для волос и экономящий на всём, ибо доход его семьи стал весьма невелик после смерти папы. Отец большую часть тратит на себя, запивая горе — смерть мужа, — по его словам, уже пятый год, а сам Тэхён не позволит себе потратить заработанные деньги на подработке куда попало; на покушать и другие необходимые принадлежности хватает — и ладно.       Конечно, он не подходит учителю Чону. Такому альфе, как он, нужна видная омега.       Например, как… учитель Пак.       Да, о связи сонсэннима с учителем литературы знала вся школа, называя их за глаза «женатиками», что неоднократно бесило и выводило из себя Тэхёна, ибо какого чёрта?! Может, они и живут вместе, делят одну постель и носят иногда одежду друг друга, но это ещё ничего не значит! Ничего не значит и флирт со стороны Чимина, когда они пересекались в столовой; не значат и незаметные, кажется, переплетённые пальцы под столом в той же столовой; не значат и объятия с поцелуем в щёчку на стоянке возле машины учителя Чона. Это ничего не значит! Правда, только для Тэхёна, у которого настроение пропадает сразу же, когда на горизонте появляется беда-Чимин-ши-собственной-персоной.       Но не всё так безнадёжно, как кажется на первый взгляд: во-первых, они не женаты и, вроде как, в ближайшее время не собираются, ставя пока на первое место карьеру, во-вторых, они не истинные. В нынешнее время очень сложно встретить свою половинку, не пройдя мимо неё. Девяносто девять процентов людей на планете живут или же встречаются не со своими истинными, при этом чувствуя себя прекрасно. Что же касается оставшегося одного процента — так это люди-счастливчики, которым очень повезло в жизни встретить своего предназначенного. Считалось, что если однажды встретишь истинного, то все сказки о них станут реальными, и Тэхён очень надеялся, что когда-нибудь, когда ему исполнится восемнадцать и его природный аромат клубники, наконец, раскроется до конца, то укажет ему в первую же минуту на его истинного, а именно на его любимого учителя — Чон Чонгука, подтвердив это, наконец; Чон Чонгука, что все мысли омеги заполонил; Чон Чонгука, что без спроса завладел его ранимым сердцем навсегда; Чон Чонгука, которого он любит и будет любить всегда, даже несмотря на Чимина.       Может, Тэхён и самоуверенный немного, но и сдаваться его не учили. Поэтому уже сегодня, вот прям руку на отсечение или не быть ему Ким Тэхёном, если он не сможет заговорить с сонсэннимом и попросить начать готовить его к предстоящим государственным экзаменам. Это как раз и продуктивно, и стимул будет учиться, и каждый день можно будет оставаться рядом с ним, вдыхая в себя его природный аромат — белый шоколад, что когда-то и послужил поводом для недетской заинтересованности красивым сонсэннимом.       Обычно на уроках учителя Чона Тэхён особо не активничал: отвечал только тогда, когда спросят или вызовут к доске, стараясь во время ответа не смотреть в глаза Чонгука вообще. Безбожно краснея щеками и тихонько бурча себе под нос ответ, Тэхён мысленно выдыхает, когда несколько минут пытки проходят, а взгляд сонсэннима, вполне удовлетворённого ответом старшеклассника, обращается дальше к классу, опускает голову вниз, хлопая себя по горячим щекам в надежде вернуть им привычный цвет. Сердце колотится, как ненормальное, словно он голый стометровку по стадиону перед классом пробежал, а рядом сидящий Джин чуть ли не ржёт в голосину, хрюкая, как поросёнок, в ладошку, называя омегу влюблённой маленькой девочкой, а Ким и не отрицает, потому что здраво мыслить рядом со своим крашем, на минуточку, вообще-то, совсем не получается, как ни старайся.       Как он только готовиться один на один с учителем к экзаменам будет, Тэхён не знал и даже не представлял, но понимал, что надо. А то этак точно толку не будет! Ведь сонсэнним наверняка даже имени его не знает, оно и понятно: тридцать человек в классе, упомни тут, но! — если омега что-то задумал, значит он непременно это воплотит в жизнь, чего бы ему этого ни стоило: он сможет, он привыкнет, приспособится и научится.       Однако самую главную цель его жизни — «Как влюбить в себя учителя Чона?» — он пока не знает, как реализовать, но очень надеется, что удача ему улыбнётся, приветливо помашет ручкой и шепнёт «Действуй», заставляя Кима двигаться и добиваться своего счастья. Мечтать не вредно, если вы помните, а мечты имеют приятную способность сбываться.       — Ну и? — спрашивает Джин, заставляя Тэхёна выпрыгнуть из своих раздумий и посмотреть на друга. — Долго ещё сидеть будем? Через десять минут звонок, наши все уже почти собрались. Не забывай: у нас сегодня два урока химии, и на последнем мы выполняем практическую, за которую я ой как хочу получить «отлично».       — А почему ты думаешь, что мы не сможем заработать «А»? — Тэхён поднимается на ноги, расправляя складки на коленках брюк светло-коричного цвета, поправляя синий пиджак и накидывая на плечо рюкзак. Он треплет крашенные волосы, придавая им немного объёма, зачесывая длинную чёлку назад.       — Потому что ты рукожоп, вот почему, — отвечает Джин громко и сразу чувствует какой-то подвох в воздухе, когда рот Кима растягивается в прямоугольной улыбке. — Мне это не нравится, — щурится и, делая шаг назад и вставая в боевую позу, говорит омега. — Чего ты опять удумал? Ещё раз держать тебя у себя на плечах, чтобы ты подглядывал за сонсэннимом, я не собираюсь. У меня до сих пор спина болит, бегемот!       — Да ладно тебе, я вешу, как пушинка, — смеётся Тэхён, закидывая руку на плечо друга. — Но ты правильно меня понял: есть план, который без твоего участия никак не воплотится в жизнь. Что ты, зря на кружок актёрского искусства ходишь? Вот мы и проверим, как хорошо ты усваиваешь их уроки. С меня дораяки и один бесплатный обед у тётушки Седжон.       — Два, — показывает ему перед самым носом знак победы Ким Сокджин. — Два бесплатных обеда.       — Только в том случае, если всё пройдёт хорошо.       — Не сомневайся. За бесплатно покушать я всегда готов, так что выкладывай: чего делать надо?..

⚜️

      — Итак, мы с вами выяснили, что суждение «от перемены мест слагаемых сумма не меняется» в отношении химии несправедливо. Результат реакции часто определяется порядком сливания реагентов и их соотношением, и доказательство тому — опыт с раствором сульфата алюминия. Что мы наблюдали в последствии? — Чонгук спрашивает у учеников, что так же, как и он, были все в лабораторных халатах, стягивая с рук белые перчатки. Находясь сейчас в одном из классов для проведения опытов, Чонгук уже минуты мысленно отсчитывал до конца этого урока, так как он у него последний, а это значит, что после можно спокойно садиться в свою красавицу и ехать домой.       Что-то сегодня он забегался. Вот как приедет домой, даже ужинать не станет, сразу же завалившись отсыпаться. Выпитые литров шесть кофе никак не спасали ситуацию, а глаза так и норовили закрыться. Ничего, — успокаивает он себя мысленно. — Скоро домой. Сейчас только добьётся правильных ответов от учеников, выставит им оценки за практическую — и можно расслабиться.       — В последствии мы наблюдали образование белого осадка гидроксида алюминия, — выпаливает быстро одна из учениц класса, тем самым спасая ситуацию всего коллектива.       — Верно, — кивает Чонгук, подходя к доске и беря в руки мел. — Но мы также и получили формулу, которую мне сейчас продиктует Джебом.       — Вот повезло-то, — шепчет тихо Джин Тэхёну, смотря на в миг потерявшегося Джебома, у которого похоже даже на лбу испарина выступила, но, прочистив горло, он неуверенно начинает диктовать уравнение, которое оказывается правильным, за что его сразу хвалит учитель Чон, и тот заметно выдыхает, широко улыбаясь.       — Блин, — прикусывает нижнюю губу Тэхён, меняя в своей формуле натрию тройку на двойку. И как он только с такими знаниями будет проситься к сонсэнниму на консультации?..       — А итогом мы с вами сделаем то, что гидроксид алюминия растворяется как в кислотах, так и в щёлочах, так как он амфотерный, — заключает Чонгук, кладя мел и отряхивая руки, поворачиваясь корпусом к классу. — Исходя из этого вывода, вам предстоит сейчас проделать ещё одну работу, только уже с кальцием. Как выполнять практическую и в скольких пропорциях нужно брать необходимые материалы, написано в учебнике на странице двести тридцать пять. Ваше задание будет заключаться в следующем: провести реакцию, написать полное и сокращённое ионное уравнение, посмотреть, что образовалось в конце и дать тому название. Не забываем правила технической безопасности и приступаем к работе. Удачи! — Чонгук садится, наконец, на своё законное место, оглядывая всех учеников, что изначально были поделены на группы из двух человек, и не находя ничего криминального — списывания или неправильных действий — позволяет себе немного отвлечься, уставившись в окно, засматриваясь на осенний пейзаж.       — Он не смотрит же? — вытянув шею, как у жирафа, спрашивает у Джина Тэхён, нервно теребя край рукава халата.       — Нет, — шикает в его сторону Джин, воровато оглядываясь и убеждаясь, что все одноклассники полностью поглощены практической. Он придвигается ближе к омеге, впечатываясь плечом в его.       — Ну, давай, осуществляй свой блестящий план, пока никто не видит. Мне что делать надо?       — Панику создать, — просто выдаёт Тэхён, медленно и опасливо доставая из кармана брюк маленький флакончик с мутным содержимым.       — В смысле «панику»? — не понимает его Джин, широко распахивая глаза, когда на столик ставится флакончик с непонятным нечто. — Что это?       — Щёлочь, что же ещё, — фыркает омега, снова проверяя, не смотрит ли кто.       — И что ты собрался с ней делать? Только не говори, что выльешь на себя! — возмущается Джин. Он даже не удивится, если оно так и есть. — Ты прости меня, конечно, но он того точно не стоит. Это не шутки, Тэхён-а! Тебя в медпункт могут загрести!       — Именно это мне и нужно, — решительно говорит Тэхён, даже бровью не поведя от слов друга, у которого, кажется правый глаз начинает дергаться, а во рту всё пересыхает.       — Ты совсем последние мозги похерил со своей любовью! Ты в курсе, что может случиться с твоей кожей, если эта гадость попадёт на неё?!       — Да успокойся ты! Не собираюсь я трогать школьную щелочь, у меня эта есть, — омега коротко указывает на флакончик. — Это всего лишь слабый раствор, будет только небольшое покраснение и всё. Завтра уже и следа не останется, — спешит успокоить нахмурившегося Сокджина Тэхён. — Сейчас я вылью себе это на руку… нет, на ногу лучше будет, а ты создашь панику, развопившись на весь класс, будто у меня тут пол ноги отвалилось, — даёт наставление Киму Тэхён, открывая флакончик. — Только не переусердствуй, пожалуйста.       — И что потом-то будет?       — Надеюсь, то, что изначально себе и запланировал. Жди меня на выходе из школы если что, ну, или без меня домой иди, созвонимся потом.       — Тупой способ привлечь внимание, знаешь ли. Нельзя что ли просто подойти и заговорить, как нормальный человек? Ничего другого не смог придумать?! — гнусавя, ворчит Джин.       — Не смог, поэтому пришлось брать этот, — тем же тоном отвечает ему Тэхён, наклоняясь максимально низко, насколько это возможно, почти ложась на парту и утыкаясь носом в колбу. — Ты друг мне или нет? Помогай давай. А то на свадьбу не позову!       — О, Господи! Дай мне сил совладать с этим влюблённым дитём, — возмущается Джин, из-за чего сразу получает локтем в бок.       Первую минуту, когда раствор попадает на лодыжку, Тэхён ничего не чувствует благодаря плотным брюкам, но после неприятное покалывание даёт о себе знать и вот тогда начинается «шоу». Омега вопит раненым зверем, неуклюже сваливаясь со стула, снося учебник и канцелярские принадлежности на пол, больно прикладываясь копчиком, а когда в игру вступает Джин со своими «охами-ахами», внимание всех находящихся в аудитории приковывается к ним.       Тэхён прикрывает глаза, наигранно хныча от боли, удивляясь собственным способностям, прижимает ладони к якобы больному месту, покачиваясь из стороны в сторону, слыша, как носится над ним Сокджин, словно наседка над цыплятами, прекрасно справляясь со своей ролью. Всё-таки хорошо, что они подружились ещё тогда, в начальной школе, до сих пор сидя только вместе и являясь друг другу чуть ли не братьями. Джин понимающий, хоть и поворчать, и покукситься любит, но в итоге всё равно поможет любимому другу в осуществлении всех его безумных планов. Именно за это его и любил Тэхён: за поддержку и понимание, за отсутствие с его стороны осуждения в том, что он так неосторожно влюбился в учителя химии и анатомии.       Тэхён поднимает голову, открывая глаза, и, кажется, перестаёт дышать, опять краснея щеками от этой картины, что будто из дорамы вырезали и вставили сюда: Чонгук стремительно подрывается с места, обеспокоенно смотря на омегу, пытаясь понять, что произошло, но, когда до него доходит, его лицо искажается в страхе, а паника завладевает разумом. Он в считанные секунды оказывается рядом с учеником, присаживаясь рядом с ним на одно колено, осторожно убирая ладошки с повреждённого места, периодически бросая взволнованный взгляд на мальчика, аккуратно приподнимая штанину, дабы посмотреть и оценить степень ожога. А у Тэхёна в этот момент сбой системы и сдвиг по фазе от вида такого сонсэннима, что сидит перед ним на одном колене, прикасаясь к холодной гладкой коже ноги тёплыми пальцами, пытаясь не причинить боли. Срочно нужно вызывать скорую, потому что у Тэхёна остановка сердца и дыхания, кажется, а ещё полицию, чтобы сразу арестовывали виновника, вызвавшего такое состояние омеги!       Ещё никогда Чонгук не был настолько близко к нему, что можно было рассмотреть его лицо во всех деталях, отмечая маленький шрамик на щеке и родинку под нижней губой, к которой сразу же хочется прикоснуться.       Тэхён сглатывает, отгоняя от себя розовые мысли прочь, делая максимально, как только может и умеет, болезненное лицо, морща нос и брови, отчего на переносице образовывается складка, и жалостливые влажные глаза для подтверждения своего почти умирающего состояния. Было бы неплохо ещё заплакать для пышности ситуации, но не стоит, ибо Тэхёну уже самому жалко становится сонсэннима, который, видно, совсем был не готов к подобной ситуации. Ещё бы! Никогда на его практике такого не происходило, и что и как делать Чонгук пока смутно себе представлял.       Их окружили все ученики класса, шепча что-то непонятное для ушей Чона, усугубляя ситуацию только больше, а Джин, вжившийся в свою роль, только нагонял серости:       — Тэхён-а! Тэхён-и, ты как? Всё хорошо? Жить будешь? Ходить сможешь? Сильно больно? Ох, ну как же ты так умудрился? Осторожней надо было.       — Всё хорошо, Джин-и. Я в порядке, — криво улыбается Тэхён, возвращая взгляд снова к учителю Чону.       — Не в порядке, тебе срочно нужно в медпункт, — стальным голосом выдаёт Чонгук, мысленно пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Сейчас главное — здоровье ученика, а не его собственные чувства. — Вы все можете быть свободны, халаты и перчатки оставьте на партах, потом я сам всё уберу, — класс тут же начинает в темпе ретироваться на выход, в том числе и Джин, подмигивая другу на прощание, благодаря богов, что спасли их от практической и последствий, которые она могла принести. — Я помогу тебе, идти сможешь? — Чонгук поднимается на ноги, когда толпа чуть рассеивается.       — Э-эм… не знаю, — Тэхён пытается встать, что выходит весьма неплохо с помощью учителя. О, Боже! Пытается шагнуть, но шипит от якобы боли, сразу же сгибаясь пополам. — Наверное, нет.       — Чёрт, — сквозь зубы выругался Чонгук, но Тэхён всё равно слышит, отчего у него мурашки по спине побежали. Омега не успевает ничего сообразить сказать, как его тут же подхватывают на руки, из-за чего приходится обхватить шею альфы руками для удобства. Кажется, он поспешил с диагнозами: сердце у него остановилось вот именно сейчас, а дышать стало в разы труднее. Бабочки в животе так и запорхали, а по венам словно разряд тока прошёлся.       Чонгук. Тот самый Чонгук, по которому он слюни пускает два года, сейчас быстро шагает в сторону двери и держит в своих руках Тэхёна, прижимая его к груди, как какое-то… сокровище? Опасно! Слишком близко! От слова «совсем» близко! Близко настолько, что руку протяни и коснёшься щеки альфы, очерчивая скулы, останавливаясь после на плотно сжатых губах учителя, на которые Тэхён засматривается непозволительно долго, представляя как они сминают его, пробуют на вкус и… У омеги всё поплыло перед глазами, а довольная, как у Чеширского кота, улыбка сама ползёт на лицо, её он быстро прячет в изгибе шеи альфы, крепко зажмуриваясь, стараясь не запищать и не свалиться в обморок от происходящего.       Он и не думал, что всё может обернуться таким образом. Не думал, что станет сегодня самым счастливым омегой на Земле, хоть и на мгновение. И как же хорошо, что он всё-таки не поскупился и купил этот несчастный раствор щёлочи на том вонючем тухлой рыбой рынке…