Глава 2
2 октября 2020 г., 00:11
Они говорят о геометрии, химии, астрономии. То есть, говорит в основном Джим, но и он узнает что-то новое. Например: планета, с которой прилетел его друг, очевидно, имеет два солнца. По сравнению со сложной системой ее орбит, Солнечная система теперь кажется Джиму весьма примитивной.
— Там, наверное, очень жарко, да?
Но в конце концов информации становится слишком уж много, и, хотя инопланетянин все еще пытается что-то Джиму втолковать, он только качает головой и трет лицо.
— Нет. Давай уже завтра. У меня мозг спекся.
Как бы ни интересно было изучать инопланетные науки, продраться сквозь языковой барьер оказалось чертовски сложно. Закрыв маркер и еще раз сфотографировав доску, Джим садится на кровать и складывает на груди руки.
Инопланетянин смотрит на него и хлопает по доске, как Джим ранее.
—…Нет, — упирается Джим. — Я устал.
И проголодался, если на то пошло. Он с утра ничего не ел. Кстати…
— Эй, а ты когда в последний раз ел? — щурится Джим. — Тебе же нужно есть, да? Идем.
Спрыгнув с кровати, он идет было к двери, но инопланетянин так и остается сидеть на полу.
— Иди за мной. — Джим снова делает этот свой жест, словно бы стуча по полу. — Иди за мной. — Может, если он начнет думать над своими словами, когда-нибудь они смогут говорить нормально.
Инопланетянин встает, и Джим широко улыбается.
— Молодец, — говорит он и думает, что, наверное, можно выразиться понятнее. Он складывает два больших пальца вверх: — Да.
Печально все это.
Забив на свою неспособность выражаться ясно и с простыми жестами и стараясь не думать о том, что с необычайно умным созданием он обращается, как с собакой, Джим спускается на кухню.
— Ну так и что же ты ешь? — Он открывает холодильник и заглядывает внутрь. Там пусто, Джим давно не ходил по магазинам. — Ты любишь… кетчуп?
Да уж, этого вряд ли хватит.
В шкафах тоже не находится ничего существенного. Только консервы, но Джиму не хочется их открывать: вдруг инопланетянин станет с них нос воротить — что с ними потом, с открытыми, делать?
— Ладно. Знаешь что, я сейчас.
***
В этот раз больших трудов стоит убедить инопланетянина оставаться на месте и не ходить за ним следом (Джим снова вспоминает о дрессировке). Джим чувствует себя виноватым, что не может нормально объяснить, куда и зачем уходит, но кое-как ему объясниться все-таки удается, и он бежит к грузовику, надеясь выиграть время. В округе живет много соседей, и все в огородах что-то выращивают, в основном, для себя. Вряд ли они заметят пропажу пары перцев. Джиму уже приходилось «заимствовать» у них провиант, и его ни разу не ловили. Ну, было однажды, что ему чуть не отстрелили уши, но это совсем другая история. Припарковав пикап подальше от будущей жертвы ограбления, Джим берет ножик и рюкзак и бежит к ближайшему кустику повыше. Прятаться в дальнем углу огорода особо не от кого. Джим срывает несколько помидоров и кладет в рюкзак, аккуратно, чтобы не помялись. Ни в огороде, ни в окнах никого не видно, так что вскоре он чуть расслабляется и начинает искать что-нибудь кроме помидоров. Когда он возвращается к фургону, рюкзак тяжело оттягивает спину. Не такая уж и серьезная кража. Самое спелое он оставил хозяевам — когда они вечером выберутся собирать овощи, им будет, из чего выбрать.***
Дома Джим обнаруживает, что его инопланетный друг сидит посреди гостиной на старом коврике, который появился у них после какой-то гаражной распродажи. Сидит босиком, поджав под себя ноги и сложив ладони указательными пальцами вверх. Молится. Или, может, медитирует? Либо это что-то религиозное, либо он таким образом общается с домом. Джим надеется, что он рассказывает только хорошее. — Эй. — Джим стучит раз по стене, чтобы вежливо дать знать о своем присутствии — хотя кто знает, как они там, на другой планете, понимают вежливость. Инопланетянин не шевелится. Может, не слышит. Никак, в общем, не реагирует. Джим подходит и осторожно кладет руку ему на плечо. — Эй. Инопланетянин не то чтобы вздрагивает, просто резко отстраняется и смотрит на Джима весьма оскорбленно, хоть выражение лица у него почти не меняется. Джим улыбается ему во все тридцать два. — Поесть принес. Эм… идем. — Он изображает знакомый жест рукой, а инопланетянин уже встает на ноги. — Чем ты занимался? — интересуется Джим через плечо. — На вид будто бы молился. У вас на вашей планете есть религия? Интересно, какая. — Он снимает рюкзак и осторожно, чтобы ничего не раздавить, опускает на стол в центре кухни. — Надеюсь, ты любишь овощи. Он расстилает на столе салфетку и выставляет свой весьма богатый улов: виноград, персики, несколько разных перцев, огурцы, помидоры и орешки пекан, которые попались по дороге. — Ну вот, эм… — показывает Джим: — Еда. — Он отрывает виноградину, решив, что она будет самая чистая, и кладет в рот. — Кушать. Он моет персики и кладет перед инопланетянином. Тот стоит как истукан и молча смотрит. — Что? Не хочешь? Овощи не ешь? — Джим указывает на стол. Инопланетянин, опустив взгляд в пол, что-то произносит. Джим нервно сглатывает: он и забыл, как иноземно звучит его язык. Хотя, как ему еще звучать? Но обидно все равно. Раскосые брови чуть сдвигаются к переносице. — Еда, — произносит инопланетянин. Джим смотрит на него. Тот смотрит на Джима. — Еда. — И водит рукой над помидорами. — Да, — говорит Джим. Он показывает пальцем на все остальные овощи и повторяет: — Еда. — На пеканах он запинается. — Ну, в смысле… — Он ломает орех и вынимает ядро. — Еда. — Да, — повторяет инопланетянин. — Кушать. — Да, еда. — Джим показывает на пекан и демонстративно кладет ядро в рот. — Кушать. — Да, — снова повторяет инопланетянин. А затем говорит что-то на своем, и среди незнакомых слов Джим слышит «еда», «кушать» и «да». Потом вытягивает вперед руки и говорит: — Нет. Джим моргает. — Нет? Почему «нет»? Инопланетянин склоняет голову набок. Боже, надо перестать сравнивать его с собакой, потом проблем не оберешься. Он смотрит на Джима не мигая, потом отрывает кусок салфетки, берет ею виноградину и кладет в рот. Джим смотрит, как он медленно жует и глотает. Что ж, он не упал замертво, не выплюнул, значит, Джим не ошибся в выборе? — Не хочешь руками трогать, что ли? — Он ищет в ящике две вилки и прихватывает заодно и нож, потом кладет вилку перед инопланетянином, а нож — просто рядом на стол, на всякий случай. — Вот. Он накалывает виноградину на свою вилку и, чувствуя себя черт знает кем, подносит ко рту. Инопланетянин чуть распахивает глаза, он тоже берет вилку и накалывает стручковый перец. — Да. Пока его гость изучает перец, Джим режет огурец на более-менее тонкие кружочки. Перец инопланетянин не стал пробовать медленно и осторожно. Он кладет его в рот целиком и тут же тянется за вторым. — О, тебе понравилось? — смеется Джим. Он ест кусочек огурца, потом нарезает сладкий перец, персики и, неохотно, помидоры. Целиком их на вилку не наколешь, а резать — сок вытекает. Он смотрит, как инопланетянин съедает половину всех овощей и оставляет персики, виноград и орехи. До винограда он после первой своей попытки даже дотрагиваться не стал, персики лишь попробовал, а орехи и пробовать не захотел. Ну да, орех на вилку не наколешь. Потом осматривает остатки, откладывает вилку и свешивает руки по швам. — Наелся? — Джим изучает оставшиеся овощи. Странно, что пришелец съел только два острых перчика из четырех — они ему, вроде, понравились… — Погоди, ты что, мне оставил? — хмурится Джим. Он придвигает к себе то, что забраковал инопланетянин, а остальное возвращает. — Угощайся. — Джим накалывает на вилку дольку персика. — А от персиков ты зря отказываешься, они офигенные. Инопланетянин смотрит на него, потом медленно ест еще один перец. Джим улыбается. — Да. Перца потом еще куплю.***
Когда солнце уже зависло над горизонтом, у них возникает очередная трудность: неприлично заставлять гостя снова спать в ванне, раз уж он больше не истекает кровью, и Джим понимает, что придется ему прибраться в гостевой спальне — как минимум, убрать с кровати вещи. Инопланетянин внимательно наблюдает за этим скучным процессом. Джим быстро ставит коробки одну на другую, расчищая таким образом хоть немного места на полу, и вуаля: теперь туда можно свалить барахло с кровати. А шкаф инопланетянину вряд ли понадобится. Хотя, кто его знает. Вместе со своим неизменным хвостом Джим идет на первый этаж за постельным бельем и подушкой, чтобы застелить постель и наконец-то, — наконец-то — полюбоваться выполненной работой. — Фух. — Джим упирает руки в бедра. — Ладно. Понял, для чего это? — Он показывает на кровать. — Спать. Знаешь, как… — Он ложится на кровать на спину и на секунду закрывает глаза. — Спать, — тихо повторяет он и встает. — Понял? — Спать, — повторяет инопланетянин. — Ага. Да. — Джим смотрит на кровать, потом снова на своего друга. — Так что, ты… — Стоп. Это же хорошая тема для разговора. Джим показывает на инопланетянина и произносит: — Ты. — Потом показывает на себя: — Я. — И повторяет еще раз: — Ты… Я. Понятно? — поднимает он брови. Инопланетянин склоняет голову набок. — Ты, — произносит он, повторяя жест Джима, то есть, показывая на себя. — Нет, — перебивает Джим, но инопланетянин исправляется, прежде чем Джим успевает что-либо добавить: — Я, — говорит он, держа руку у груди. Потом указывает на Джима: — Ты. — Да, — сияет Джим. Инопланетянин замирает, потом снова поднимает руку к груди и произносит: — Я. Спок. Джим смотрит на него. Повторяет: — Спок? — Да. Инопланетянин протягивает руку к Джиму и замирает в ожидании. — О! — Как же потрясающе-то, а! — Так, ладно, эм…. — Джим указывает на… на Спока и произносит: — Спок. — Потом показывает на себя: — Джим. — Джим, — повторяет инопланетянин со странным акцентом. Его «дж» звучит необычно, но определенно узнаваемо. Он снова складывает ладонь в том V-образном жесте, как утром, и произносит что-то на своем языке, закончив фразу именем Джима. Джим повторяет жест: — Да. И тебе того же, Спок. Спок выглядит довольным.***
Проснувшись рано утром, Джим понимает, что настроение у него отличное. Ему не терпится раскрыть законы Вселенной и найти новые способы общения со своим инопланетным другом… со Споком. Спок. Пока у них получается неплохо. Может, скоро они дойдут до стадии «ткни пальцем и скажи как называется». Спока он обнаруживает в гостевой спальне, но тот не спит, а сидит в этой свой позе и молится. Хотя черт его знает, может, он так спит. Как бы то ни было, Джим решает его не трогать, а пойти приготовить по-быстрому завтрак. Пара яиц, хлопья и, может, мюслевый батончик, если не хватит. Да, и нужно съездить в магазин. У них заканчивается нормальная еда. Видимо, произведенный им шум привлек внимание Спока, потому что скоро он спускается вниз. Джим, стоя у столешницы, закидывает в рот хлопья. — Доброе утро, — улыбается ему Джим. — Голоден? Эм… Ты хочешь еду? — интересуется он, стараясь произносить слова четче обычного. Инопланетянин мгновение раздумывает над его словами, потом выдает: — Нет. Ответ вполне приемлемый, но все же Джим сомневается, что Спок понял, от чего отказывается. Ну, что ж поделаешь. Джим ест хлопья и притворяется, что читает надпись на коробке, хотя за последние недели выучил ее наизусть. Его больше интересует Спок, который бродит по кухне и все внимательно рассматривает. Забавно наблюдать, как кто-то тщательно изучает тостер, но, если бы Джим прилетел на другую планету, его бы, наверное, тоже заинтересовал инопланетный прибор для жарки хлеба. Интересно, есть ли на Споковой планете тостеры. Джим думает о том, сколько слов и абстрактных понятий ему нужно выразить, чтобы задать вопрос: «На твоей родной планете есть тостеры?», и решает пока не поднимать эту тему. Он просто ест хлопья и смотрит, как инопланетянин переходит от стола к столу и заглядывает в ящики. Заглядывает он и в тот, который Джим открывал вчера. Осматривает столовые приборы и, закрыв ящик, переходит к следующему, и так далее. Наверное, делает мысленную инвентаризацию кухни. В голове у Джима возникает странное ощущение, раздражающее такое, словно он забыл что-то очень важное, но не может понять что. — Что-то ищешь? — спрашивает он Спока, ставя миску в мойку. — Если оружие, то вот ножи острые. Инопланетянин бросает на него взгляд и возвращается к осмотру ящика. Вздохнув, Джим думает помыть посуду, раз уж у мойки оказался. Может, монотонный труд поможет ему прочистить голову и понять, что же мозг пытается ему сообщить. Миска. Ложка. Кастрюля. Вилка. Подняв голову, он смотрит в окно над мойкой. Лопатка, тарелка… Джим снова смотрит в окно. Кукурузное поле. И тут все встает на свои места: в центре поля все еще валяются обломки чертового звездолета, и владелец (поля, а не звездолета) скоро может выйти и посмотреть, как там дела. — Черт. — Джим роняет тарелку обратно в мойку и вытирает руки полотенцем. — Черт, черт, Спок, нам нужно спешить. Он бежит наверх, в свою комнату, натягивает ботинки, потом обратно вниз и у подножья лестницы чуть не налетает на Спока, но в последний момент успевает схватиться за перила. Инопланетянин выглядит таким шокированным, каким Джим его еще не видел: он даже моргает один раз. — Да, я знаю, — говорит Джим и машет рукой, отгоняя его с дороги. Жеста Спок наверняка не поймет, но точно отстранится, чтобы его не коснулась Джимова рука. Джим бежит мимо него на кухню, а потом за порог, в их старый полуразвалившийся сарайчик. Кое-как открыв дверь, он хватает то, что может понадобиться для перемещения звездолета, и ногой захлопывает дверь. Та бьется о косяк и с жалобным скрипом медленно отворяется снова, но Джим уже мчится к пикапу. Потом закроет. Хорошо, что инопланетянин достаточно заинтересовался его внезапной спешкой, чтобы ходить за ним по пятам, — значит, можно сэкономить время на мычании и жестах. Забросив все в багажник, Джим открывает пассажирскую дверь, надеясь, что этот жест донесет до инопланетянина посыл: «лезь в чертову машину». Тот залезает, Джим захлопывает дверь и, обежав фургон, запрыгивает на водительское сиденье и вставляет ключ. Двигатель, к счастью, заводится с первого оборота. — Держись за что-нибудь, — предупреждает он, направляя пикап к кукурузному полю.***
Инопланетная железяка оказывается чертовски тяжелой, но, когда Спок смекнул, в чем дело, процесс начинает идти быстрее, и у них получается засунуть звездолет в фургон без особых проблем вроде ушного кровотечения и шума на всю округу. Джим подбирает самые крупные осколки и тоже закидывает их в кузов, а потом кое-как присыпает это все кукурузой. — Вот крику-то будет, — бормочет Джим себе под нос. Он оборачивается на Спока, который лазит по кузову, осторожно переступая через обломки. Наклонившись к проему, из которого два дня назад вылез, он хватается за что-то и тянет. Потом перехватывает по-другому, тянет снова и достает… какую-то тряпку. Когда он спрыгивает на землю, приземлившись легко, несмотря на высоту, Джим подходит к нему и спрашивает: — Что это? Спок опускает взгляд и, неловко держа тряпку в руках, протягивает ее Джиму. Джим видит множество узелков, и в голове складывается картинка: он смотрит на инопланетный аналог рюкзака с дыркой на боку. Вот почему Спок так странно его держит — боится, что что-нибудь вывалится. — Может, и пригодится, — без толку отмечает Джим и лезет в машину.***
По дороге домой до него доходит, что он понятия не имеет, где спрятать внеземную эвакуационную капсулу. В интерьер она вряд ли впишется. Он останавливает пикап в центре двора и елозит на сиденье, осматриваясь по сторонам. Закопать ее нельзя, слишком большая. А еще Спок может взбеситься, если он так обойдется с его кораблем. Вдруг его можно починить и отправить на нем Спока домой, кто знает. В сарай он тоже не влезет… хотя, кому какое дело, что за куча железа валяется возле сарая где-то у черта на куличках? Может, лучше всего будет спрятать на видном месте. Он подгоняет фургон задом к стене сарая и выпрыгивает на землю. Спок следует за ним, оставив сумку на сиденье. Выкинуть капсулу из пикапа оказывается намного проще, чем потом поднять, но, чуть попыхтев (ладно, пыхтит в основном Джим — Спок, как всегда, невозмутим), они складывают ее у сарая, даже почти не поцарапав стену. — Спасибо, — выдавливает он, опираясь руками в колени и тяжело дыша. Потом выпрямляется и на негнущихся ногах ковыляет в сарай за изодранным куском брезента, чтобы прикрыть корабль. — Ладно, кризис миновал. — У него даже нет сил полюбоваться своей работой. — А теперь мне надо в душ.***
Душ, как выяснилось, — то что нужно: отмыться от грязи и обдумать план дальнейших действий. Все просто: он познакомит Спока с последними достижениями Земной электроники, Спок починит корабль и они помашут друг другу ручкой. Или как-то так. Ладно, грязь он отскребает дольше, чем строит планы — приятно все же побыть наедине с самим собой. Всего пару минут. Нехотя высушив волосы и обернув вокруг бедер полотенце, он открывает дверь ванной и нос к носу сталкивается со Споком. Тот переоделся; теперь на его одежде нет дырок и пятен от неудачного приземления, а Джим получает ответ на вопрос о содержимом таинственного рюкзака. На этот раз Спок от него не шарахается, а использует преимущество в росте (малю-ю-юсенькое), чтобы посмотреть Джиму за спину. Ему интересно, что происходит в ванной. В данный момент ничего, разве что Джим ощущает едва уловимый аромат инопланетной кожи и чувствует по этому поводу нечто странное. Спок делает шаг вперед, и Джим отскакивает. Спок разглядывает комнату, ванну, душевую лейку и кран. Протягивает руку к крану и вопросительно смотрит на Джима. — Эм… да? Ну, это ванна. Да, я тебя сюда засунул, но обычно тут люди не спят в трезвом виде. Вот, видишь? Он наклоняется и поворачивает кран с горячей водой, потом переключает рычажок, чтобы вода полилась из лейки. — Душ, — говорит он. — Мыться. Спок смотрит на душ, потом наклоняется и выключает воду. Джим отходит, чтобы не стоять над душой. Забавно. Редко кто осматривает смеситель с таким интересом. Спок задергивает занавеску и смотрит на Джима немигающим взглядом. — Эм. Спок подходит к двери кладет ладонь на дверную коробку. — Джим. Джим моргает и отходит. Спок выталкивает его за порог — мягко, но настойчиво — и закрывает дверь у него перед носом. — Хм. Ну что ж.***
В душе Спок торчит дольше часа. Серьезно. Джим ни на чем не может сосредоточиться, всё ждет, что его инопланетный друг с минуты на минуту выйдет и придется бросить дела, — но время идет, а Спока всё нет и нет, так что Джим просто листает старый учебник химии, который когда-то стащил из школы. И наконец-то, когда прошла уже вечность и еще чуть-чуть, Джим слышит, как открывается дверь в ванную. Он высовывает голову в коридор. Спок снова оделся в то, что нашел в обломках корабля, и выглядит… хочется сказать расслабленно. Черт его знает почему — он стоит так же ровно, и осанка его ничуть не изменилась, но он уже не кажется напряженным. Расслабились глаза, губы чуть изогнулись в намеке на улыбку, а лицо зеленее обычного. Джим не может удержаться от ответной улыбки — нет, просто от улыбки, — потому что Спок выглядит по-другому. А еще в животе что-то екает, и он надеется, что такое больше никогда, никогда не повторится. — Да ты прям счастлив. — Эти его эмоции пришлось засунуть куда подальше. Спок смотрит на него, потом произносит что-то на своем языке, разворачивается и уходит. Джим хмурится и идет следом на кухню, где остался лежать распотрошенный рюкзак. — Могу купить тебе новый, если хочешь, — бормочет Джим, понимая, что нет смысла тщательно проговаривать слова. — Хотя, может, тебе нравится гранж. Спок его игнорирует, — что, конечно, логично, — и, порывшись в рюкзаке, вынимает какой-то сверток. — Еда. — Показывает он и кладет сверток на стол. — Эм… Правда? Спок достает еще один сверток и тянет за петельку, словно за бегунок молнии. Внутри оказывается столовый прибор в виде небольшой изогнутой буквы С; Спок держит его наподобие щипцов, берет им утрамбованную в свертке субстанцию и кладет в рот. Положив прибор на сверток, он протягивает все это Джиму, глядя… ну, Джим сказал бы «ожидающе», но его лицо остается таким же каменным, а потом он и вовсе отворачивается, чтобы снова зарыться в рюкзак. Джим видит несколько вариантов развития событий, и один из них включает в себя анафилактический шок от контакта с аллергеном. Но это же инопланетная еда. Когда еще представится возможность такое попробовать? К тому же, чтобы сформировалась острая аллергия, нужен хотя бы один контакт с веществом. Может, оно окажется настолько необычным, что организм просто не сообразит, что с этим делать. И он умрет. Джим мысленно пожимает плечами и берет прибор, стараясь повторить движения Спока. Он кладет еду в рот, проглатывает и не падает замертво — значит, все хорошо. Вкус не то что бы плохой, просто очень странный. Текстурой эта еда напоминает ему мюслевый батончик с воздушным рисом, запахом — очень пресный маффин, а на вкус она травянистая и кисловатая. Странно. Но съедобно. Он поднимает взгляд: Спок смотрит на него и явно ждет реакции — или пока подействует яд и можно будет, наконец, угоститься Джимовыми лимфоузлами — или что там едят инопланетяне. Очевидно, травянистый воздушный рис. Джим моргает. — Неплохо. Но персики мне нравятся больше. Спок склоняет голову, а потом внезапно берет сумку и уходит к лестнице. Джим смотрит ему вслед, а потом пожимает плечами. — Что ж. Ну и ладно.***
Следующие дни проходят гораздо спокойнее: Джим начинает привыкать к присутствию в доме существа с другой планеты и уже не боится, что соседи обнаружат свидетельства внеземного вмешательства, разве что вдруг решат присмотреться к их сараю. Приятно, на самом деле, отвлечься от монотонной рутины, ведь теперь в его жизни есть что-то кроме книг, которые он перечитал раз по пятьдесят, и отчима, который среди ночи заявляется домой поорать по поводу и без. После завтрака Спок все так же с любопытством следует за Джимом по пятам, а так как других развлечений у него нет, Джим не может его за это винить. Иногда он ест, но чаще отказывается. Наверное, грызет ночью свой лембас. Днем Джим водит его по дому, а вечерами, когда уже достаточно темно, чтобы их не заметил случайный прохожий, они выходят во двор, и Джим рассказывает о самых разных предметах, для чего они, и связанные с ними истории о своих родных. Легко говорить с кем-то, кто его не понимает и точно не будет смеяться над тем, что Джим мечтает о новой микросхеме и потратил бы на нее кучу денег, если бы они у него были, и не станет его жалеть, если Джим расскажет, что маме предложили хорошую работу в другой стране и она бросила его на дерьмового отчима и приезжает только на выходных. Просто поговорить уже приятно. А еще бывают такие минуты — возможно, Джиму все это только кажется, — но иногда у него в голосе прорываются эмоции, и взгляд Спока самую малость смягчается, словно он понимает — если не слова, то хотя бы эти эмоции. Джим старается об этом не думать. Вместо этого он сосредотачивается на своих учительских навыках, которые проявляет в основном в том, что он показывает на вещи и называет их, стараясь при этом не звучать покровительственно (и надеется, что у него это получается). Странно объяснять такие простые вещи существу, которое наверняка в миллион раз умнее него, да к тому же не считает нужным хоть как-то показывать, что что-нибудь понимает. А еще однажды Джим готовит блинчики с сиропом, и после долгих уговоров Спок таки соглашается их попробовать. Кислая мина на его лице — самое сильное проявление эмоций за все время, включая то, когда он еще ходил со сломанной ногой. И Джим давится от смеха.
