Звездолёты, чартеры и минивэны или Как за пять минут угодить в историю общемирового масштаба

На четвертый день Джимова не-совсем-заключения секретные агенты откапывают где-то толстый, уродливый ноутбук и позволяют подключиться к сети Ethernet. В какой-то особенной комнате обнаруживается один-единственный кабель, где все и усаживаются, наблюдая за действиями Джима через плечо. Его это не сильно напрягает, поскольку он всего-то хочет просмотреть новости — не просочилась ли в прессу информация о пришельцах. Но да, он ухитрился тайком заказать международную симку, потому что уже на стену лез от невозможности поболтать с друзьями и утереть им всем нос. Оказалось, про пришельцев в интернете ничего нет. Поиск по-английски выдает какие-то не стоящие внимания обрывки, и, хотя он с трудом, но смог бы сформулировать на французском «пришельцы космический корабль свидетели», вряд ли найдет что-нибудь интересное. Видимо, правительство все же умеет держать такие вещи в тайне. Кто бы мог подумать. А еще оказалось, что на четвертый день ему позволяют выйти в сеть только потому, что на пятый собираются выпустить большой пресс-релиз — совсем ерундовая новость, зачем Джиму ее сообщать? Он узнает ее от Спока, который находит его за компьютером, — настолько взволнованный, насколько его лицо вообще умеет изображать волнение, и сообщает, что завтра он должен обратиться к целой планете и понятия не имеет, что говорить. — О-о. Ну… — Джим захлопывает ноутбук и поворачивается к нему. — Правду, наверное. Вы пришли изучать человечество и приглашаете нас к межгаллактическому сотрудничеству — все в таком духе. Самое важное, что все хотят узнать, это что вы хотите дружить и не собираетесь нас завоевывать. Только не говори: «Мы не собираемся вас завоевывать», потому что это точно вызовет подозрения. Спок, хмурясь, склоняет набок голову. — Да… Ладно, это сложно. Садись. — Джим пинает ближайший стул. Спок разворачивает его и грациозно садится, шелестя складками своей инопланетной мантии. Джим наблюдает за ним, возможно, слишком внимательно. — Записывать не будешь? Это надолго. — Я запомню. — Ну ладно. — Джим откидывается на спинку стула и, покачиваясь ну двух ножках, задумывается. Что же сказать? Ему вовсе не хочется, чтобы Спок выглядел идиотом перед… да перед всей планетной, и народный бунт уж точно никому не нужен. Хотя, от бунтов, наверное, все равно никуда не деться. При таких-то новостях. Он опускает стул на все четыре ножки и снова смотрит на Спока. — Для начала, наверное, лучше представиться, очень коротко. Я бы сказал: «Всем привет, я Джим Кирк, голодающий студент из Айовы», — но это слишком легкомысленно, поэтому не мне доверят обращаться к планете по международному телевидению. Потом, не знаю, расскажи немного о своей планете, о вашей истории до сегодняшнего дня, а главное — зачем вы создали межпланетную коалицию и зачем мы вам нужны, собственно. Хотя если у кого-то там военные планы, то это лучше опустить. — Мой народ живет мирно уже много поколений, — сообщает Спок. Джим кивает. — Отлично. Идеально. Вот это точно скажи. Так, что потом… Представиться, история… ну и расскажи, что привело вас сюда. И закончи чем-то вроде «смотрим в будущее», — все такое. Типа: «С нетерпением жду возможности узнать больше о вас, людях, и вашей многонациональной культуре», — как-то так. Думаю, тебе лучше уложиться минут в шесть. Я, конечно, не знаю правила переговоров с инопланетной разумной жизнью… Ты можешь просто сидеть молча часа три, и все будут в восторге уже потому, что ты зеленый и знаешь английский. Спок молча смотрит на него, а потом спрашивает: — Сколько длится минута? — Ой. Джим оглядывается в поисках часов, чтобы не считать вслух шестьдесят Миссисипи, но ничего не находит и кликает в ноутбуке на значок часов: — Эта стрелка отсчитывает секунды, — объясняет он, показывая на стрелку пальцем. — Эта — минуты, а эта — часы. В одной минуте шестьдесят секунд. Примерно понятно? Пока стрелка отсчитывает секунды, Спок молча пялится в экран. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. — Да, — наконец говорит он. — Думаю, я понял. Я постараюсь произнести речь покороче. — Отлично. Говори, если что-то еще понадобится.

***

На следующий день репортеры медленно заполняют дом, а Джим старается казаться незаметным. Наверх, слава богу, никого не пускают, но один раз Джиму все же приходится суровым взглядом остановить одного такого проныру. Это значит, что когда Джим спускается, то тут же оказывается в центре внимания. Он всех игнорирует — то есть, на вопросы не отвечает, но внимательно слушает, чтобы понять, сколько им известно. Почти все интересуются, что, собственно, происходит, — значит, их сюда позвали и не сказали для чего. Джим молча идет на кухню за едой и возвращается наверх к Споку. Им нужно многое обсудить: например, что означает обратный отсчет перед камерой, как отвечать на вопросы журналистов, какой балаган при этом поднимется, и если кто-нибудь упомянет фильм «Инопланетянин», его можно смело проигнорировать. Спок внимательно слушает, но, как бы он ни контролировал выражение лица, на нем все равно все сильнее проступает волнение. — Не дергайся, — успокаивает его Джим. — Ты справишься. Кто б его самого успокоил.

***

Через несколько часов начинается конференция. В гостиной (зале — неважно) на втором этаже расставили стулья и позволили операторам установить камеры. За всем внимательно следят безопасники. Джим слоняется поблизости и носит Споку новости — рассказывает, что там да как. Он думал сообщать и другим инопланетянам, но идея разговаривать с кем-то из них его не слишком привлекает, так что он предоставляет Споку решать, посвящать их в детали или нет. Похоже, что в центре всеобщего внимания все же Спок. Джим, если так подумать, смотрит на все с точки зрения людей, и Спок — единственный, с кем он разговаривает. А Спок не разговаривает с другими людьми. Странно. В общем, когда по шуму становится понятно, что все уже собрались, Джим проскальзывает через заднюю дверь и тихо встает за спинами, стараясь не привлекать внимания, чтобы не нарушить повисшую над головами напряженную, полную ожидания тишину. В дверь напротив входит мужчина в дорогом костюме. Излучая уверенность в себе, он с сильным французским акцентом объясняет собравшимся, зачем их сюда, собственно, позвали: с нами вступила в контакт внеземная цивилизация! Толпа зашевелилась. Побежали шепотки, свойственные любому большому собранию, кроме съемок фильма. Пока выступающий коротко пересказывает события прошлой недели, Джим достает телефон. Он открывает университетский чат и пишет всем сразу: «народ, помните, я вам про пришельца рассказывал?» Боунс отвечает тут же: «Да ты шутишь». «Включите новости», — улыбается Джим. Ухура: «Какие новости? Поточнее нельзя?» Джим отмечает логотипы на камерах: «Да любые». Подключается Сулу: «это тот пришелец, что сделал из тебя гея?». Джим краснеет. Он и забыл, что рассказывал и об этом. Хотя он тогда был в таком состоянии, что неудивительно. «посмотри на него, и сам все поймешь». «Посмотреть????» Джим убирает телефон в карман. Мистер Костюм как раз закончил свою речь, которая, как все только что поняли, готовила их к встрече с настоящими инопланетянами. Напряжение в комнате можно руками потрогать. Снова открывается дверь, и в нее входят три внушительного вида охранника, а за ними Спок и его приятели. Все камеры разворачиваются в их сторону. Спок выходит вперед, а охранники встают по бокам — не влезая в кадр, но и не позволяя зрителям совершить что-нибудь необдуманное. Спок осматривает собравшихся и встречается взглядом с Джимом. Джим ему улыбается и поднимает вверх большие пальцы. Вряд ли Спок знает, что означает этот жест, но общий смысл, может, и уловит. Он начинает говорить, а Джим бросает взгляд на экран: 15 уведомлений. Подавив смешок, он убирает телефон, чтобы послушать Спока. Его речь почти полностью состоит из предложений Джима, но дополнена фразами, которые наверняка порекомендовали вставить люди из правительства. К счастью, Спок не говорит ничего, что можно неправильно истолковать и учинить беспорядки. Кажется. Нужно будет посмотреть, как это преподнесут ведущие новостей. Еще неизвестно, к чему это все приведет. Когда Спок заканчивает, его тут же отстраняют назад, и журналисты начинают сыпать вопросами. Джим решает, что ему пора. Он проскальзывает в заднюю дверь, идет в комнату Спока и падает на кровать. Достав телефон, он принимается отвечать на сообщения друзей, которые сыплют восклицательными знаками и да — двое из них все-таки признают: инопланетянин очень симпатичный. «Вам никогда не искупить вину. Вообще», — пишет Джим. «Кроме тебя, Скотти, ты всегда был на моей стороне». Из них всех: Боунса, Ухуры, Скотти, Сулу и Чехова, только Скотти поверил ему сразу и безоговорочно. Правда, он тогда был не трезвее Джима, но он его защищал, вместе с ним гадал что да как, и вообще, всегда был в группе «верящих». Чехов скорее верил, чем нет, но сомневался. Сулу и Ухура сомневались сильно, а Боунсу хватило наглости попросить перестать выдумывать — сколько бы Джим не клялся, что все правда. Джим не сильно его за это винил: он уже пытался втереть Боунсу какую-то дичь раньше, так что это как про того мальчика, что кричал волки. Мальчик, что кричал пришельцы. Проехали. Скоро Спок возвращается в свою комнату и, кажется, рад видеть Джима. Джим садится на кровати и широко улыбается. — Молодец. — Он хлопает по покрывалу рядом с собой. — Как ощущения? Спок неуверенно садится. — Я чувствую… — Он хмурится, словно никогда раньше не отвечал на такой вопрос. Говорить за всю планету весьма изматывает. — Могу себе представить, — соглашается Джим. — В первый раз? — Раньше мне не приходилось… Я еще молод. — Спок утыкается взглядом в покрывало. — Слишком много всего произошло случайно. Если бы контакт с твоей планетой был запланирован, меня бы не отправили сюда послом. — Правда? Так, а… В чем же был план? Почему ты все же здесь? Спок бросает взгляд на дверь, и Джим двигается поближе. — Не бойся, — широко улыбается он, — я никому не скажу. Спок смотрит на него, и до Джима внезапно доходит, как близко они сидят, и что зрачки Спока самую чуточку расширились. Улыбка сползает с его лица. Он отодвигается, опирается о спинку кровати и скрещивает на груди руки, вопросительно приподняв брови. — Наш первый контакт не был запланирован, что, я думаю, вполне очевидно из обстоятельств, при которых он случился, — говорит Спок, не отрывая от Джима взгляда. — Меня отправили с расстояния наблюдать за твоей планетой в учебных целях. Мы уже установили ранее, что ваш вид не готов к межгалактическому взаимодействию. Предыдущие наблюдения показали, что ваша раса примитивна и воинственно настроена, а ваши технологии не позволяют вам путешествовать за пределы собственной солнечной системы. — Боже, Спок, я же про тебя лично спросил, — бурчит Джим, но Спок его игнорирует, приподняв одну бровь. — Однако, в работе судна произошли некоторые неполадки, из-за которых мне пришлось совершить экстренную посадку. …Это не очень хорошо закончилось. Если бы не ты, я бы погиб. Джим пожимает плечами и чешет в затылке. Он был обычным подростком, который слонялся без дела, но да, он, типа, спас Споку жизнь, пусть и совершенно случайно. — Мне стало понятно, что наши предыдущие наблюдения были ошибочными. По возвращении домой я внес предложение продолжить наблюдения и расширить их сферу, сосредоточиться на населении. Добавь к этому мою стойкую веру в твои личные качества, и старейшины сделали для вашей планеты исключение и решились на контакт, который мы ранее считали «преждевременным». — То есть, мы лабораторные крысы, — замечает Джим. И поясняет, глядя в ничего не понимающее лицо: — Белые мыши. Ну… субъект исследования. — Да, — соглашается Спок. — В некотором смысле. Полагаю, однако, что мы тоже входим в это определение. Я ведь так же часть эксперимента. — Хм. — Джим смотрит в потолок, потом выпрямляется и хлопает Спока по плечу: — Не волнуйся. Уверен, ты справишься. А вот справится ли человечество — неизвестно.

***

В итоге Джим засыпает у Спока — он все равно лежал у него на кровати, а Спок спит редко, — чего ей зря простаивать? Утром он завтракает, потом бесцельно бродит по дому. Все его остроухие друзья куда-то запропастились — он их со вчерашнего дня не видел. Ладно, с этим он позже разберется. Еще рано — может, они где-нибудь во дворе занимаются космической йогой. Он идет в комнату, где ему щедро разрешили пользоваться интернетом, и проверяет, что творится в сети. В целом журналисты все расписали вполне здраво: основные факты и минимум спекуляций. А еще кто-то создал рейтинг привлекательности инопланетян, и Джим, конечно, ставит наверх Спока — он самый симпатичный, тут и думать нечего. Джим даже слегка оскорбился тому, как близко оказались его соперники. Долго ему, однако, развлекаться не позволяют и отводят в их неофициальный зал заседаний. Ну, или официальный — большинство присутствующих одеты в костюмы, в конце концов. Журналистов и охранников на этот раз нет, только несколько человек и Спок. — У меня проблемы? — беззаботно интересуется Джим, садясь в кресло. — Я всего паре человек рассказал, честное слово. Костюмы эта реплика не впечатляет, и он пожимает плечами. — Шуток не понимаете. Ладно, в чем дело? — Мы обсуждали ваше дальнейшее участие… во всем этом, — говорят ему, обводя взглядом комнату в целом. — Мировые лидеры изъявили желание познакомиться с нашими гостями, и мы считаем, что пойти им навстречу будет в интересах всех заинтересованных сторон. Мистер Спок и его друзья дали понять, что хотят вступить в контакт со всей планетой, а не только лишь с малой ее частью. — Мистер Спок, — улыбается Джим. Необычно звучит. — Ладно. А от меня вы что хотите? — Мы будем посещать разные страны с официальными визитами, и сколько это займет времени — неизвестно. Мы понимаем, что у вас своя жизнь, но Спок особенно пожелал, чтобы вы составили ему компанию в этих путешествиях. Необходимо решить, остаетесь ли вы с нами. — Да, — говорит Джим. Пиджак моргнул. — Вы не обязаны отвечать немедленно, мы даем время подумать. — Ну, а я не буду думать. Мой ответ да. — Он улыбается Споку: — Я буду рядом столько, сколько буду нужен. Согласен? Спок кивает: — Спасибо, Джим. Я рад, что ты со мной.

***

В следующем месяце Джим видит столько частных самолетов, что на всю жизнь хватит. Еще недавно он пнул бы любого, кто сказал бы, что чартеры — это скучно, но скоро его начинает передергивать уже на трапе: еще пару часов (хорошо, если только пару) в замкнутом пространстве, где совсем нечего делать. Да, ноги размять можно, в отличие от битком набитых эконом-классов, — но любить он их от этого больше не будет. А еще у него есть Спок, но их темы для разговора ограничены из-за присутствия охранников — есть вещи, которые Джим предпочитает обсуждать наедине. И все же им есть о чем поговорить: о планете Спока, его семье и культурных различиях — об этом они могут говорить спокойно. К ребятам из правительства Джима не подпускают, сколько бы Спок ни повторял, что смысл присутствия Джима — быть медиатором в переговорах. Все равно он слишком опасен. Джим переводит это как «Ни за что на свете мы не позволим вот этому быть послом нашей планеты». Так что большую часть времени он слоняется в их номере — одном на двоих со Споком. Никто из них не против жить вместе, а Джим все равно в итоге всегда оказывается у Спока, так что на него, похоже, решили просто не тратиться. Джим иногда гадает, как такое соседство выглядит со стороны, но вполне может прожить и без этого знания. К счастью, никто не заставляет его все время сидеть в отеле, иначе бы он с ума сошел: кататься по всему миру и ничего не посмотреть! Вместо этого ему дали шофера и пару охранников и отпустили на все четыре стороны. Даже экскурсии посещать разрешили. Это здорово — особенно когда разрешают выкладывать фотки в сеть. Правда, только спустя неделю, если, конечно, спустя неделю они уже уехали, — а так получается почти всегда. В противном случае в интернете светиться нельзя, но к таким жертвам Джим готов. Его друзья с трудом верят во все происходящее. Если честно, Джим и сам не сразу поверил.

***

В Токио их встречают пестрыми баннерами и хитроумно склеенными плакатами. Дело само по себе не редкое, но японцы подошли к нему особенно креативно. Может, у них просто времени было больше на подготовку, кто знает. Всё, конечно, посмотреть не удается, потому что кучу времени они торчат в каких-то проулках по дороге к отелю, пока машина-обманка с помпой проезжает по главным улицам сквозь толпу поклонников. И фанатиков. Джим старается об этом не думать, но многие отнюдь не довольны, что в их правительстве ошиваются пришельцы. Кто-то говорит, что всё утка, а кто-то считает их ложными пророками, посланниками Сатаны, или, наоборот, ангелами, которым нужно поклоняться, что, в свою очередь, выбешивает сразу нескольких религиозных лидеров, — то есть снова возвращает их в стан Сатаны. Зевая и потягиваясь, Джим заходит в номер и бросает сумку на кровать. После долгого сидения в самолете и машине хочется размяться, но при этом он уже бог знает сколько дней не спал нормально: времена суток потеряли свое значение. Какой смысл придерживаться привычного режима, если они постоянно меняют часовые пояса, в любую минуту можно прикорнуть, а циркадные ритмы Спока вообще к двадцати четырем часам не привязаны? Скинув ботинки, он падает на кровать, что занимает процентов восемьдесят от всего номера. Крохотного номера, и впервые за все время Джима не поселили вместе со Споком, потому что в этом отеле есть только одноместные номера. Нет, он не против пожить один. Он вполне может пожить один пару дней. Просто ощущения странные. Прикрыв на минуту глаза, он зависает в состоянии на границе сна и бодрствования. Вскоре он чувствует себя достаточно отдохнувшим, чтобы встать и выглянуть в окно. Окно закрыто непрозрачной пленкой. — …Ну ладно. Пора разведать территорию.

***

В квартале, в котором их поселили, оказывается, совершенно нельзя потеряться, несмотря на извивающиеся какая куда улицы, частые подземные переходы и развилки, от которых проулки ведут неизвестно куда. Чуть ли ни на каждом углу висит карта, словно здесь так часто терялись, что местные решили лишить туристов этой возможности. Так что, когда его тень в костюме получает сообщение на телефон и предлагает вернуться, они легко находят дорогу в отель и единственный работающий в нем лифт. Не застав своих инопланетных приятелей, Джим принимает душ в кабинке настолько низкой, что то и дело задевает головой лейку, хотя чистая, горячая вода — это всегда приятно. Разомлев в тепле и уюте мягкого гостиничного халата, он достает книгу и зарывается в одеяла, довольный в кои-то веки остаться один. За окном темнеет. Джим не может понять, устал он или нет, и в каком часовом поясе пребывает его мозг, но нервы у него поуспокоились, так что он заворачивается в одеяло и закрывает глаза — вдруг заснет. Когда в дверь стучат, его разум резко приходит в сознание, но Джим так и не понял, заснул он или нет и сколько прошло времени. Он стонет, выползает из-под одеяла и, поправив халат, полусонный, бредет к двери. В мрачном фиолетовом коридоре стоит Спок, почти неземной в своей инопланетной одежде. — О, — говорит Джим. — Привет. — Здравствуй. Я могу войти? — Да, конечно. — Озадаченный Джим отступает и закрывает за Споком дверь. Тот оглядывается. — Здесь номера гораздо меньше тех, в которых мы останавливались ранее, — замечает Спок. — А ванные гораздо комфортнее. — Эмм… да? — глупо отзывается Джим. Тут только он замечает, что у Спока влажные волосы. Они у него и сухие такие же черные и так же плоско лежат — пойди разбери. — А, ну да, ты же любишь ванну. Спок кивает: — На моей планете вода — роскошь, которую не каждый может себе позволить. Приятно иногда… побаловать себя. — Хм. — Джим возвращается под одеяло, на свое нагретое место, и чуть-чуть двигается, чтобы дать место Споку, если тот захочет присесть. — Значит, любишь себя баловать? — Думаю, если бы мне это не нравилось, выражение «баловать себя» было бы некорректным. Джим широко ухмыляется и лениво потягивается, зевая во весь рот. — Справедливо. Спок с интересом за ним наблюдает: — Ты устал. Прости, что прервал твой отдых. — Да нет, ничего. — Джим подпирает голову локтем и хлопает ресницами: — Для тебя я всегда свободен. Спок смотрит на него склонив голову, но никак не реагирует на его поведение. — Ты должен отдохнуть. В последнее время ты не спал столько, сколько положено человеку. Интересно, существуют ли способы ненавязчиво пофлиртовать с инопланетянином, или чтобы чего-то добиться, нужно стиснуть зубы и терпеливо объяснять каждую попытку? Не то чтобы он так уж страдает, — просто чувствует себя идиотом, пытаясь заигрывать с тем, кто этого в упор не замечает. — Я студент, я привык, — пожимает он плечами. — Тебе нужно поспать, — настаивает Спок. — Но сначала я хотел бы тебя кое о чем попросить. — О чем? — Я хотел бы остаться сегодня здесь, — говорит Спок, складывая руки на животе, а не за спиной, как обычно. — Я привык к твоей компании. Если ты не против, конечно. — Спок, ну конечно, я не против! — сияет Джим. — Мне тоже нравится быть с тобой. А чего, ты думаешь, я постоянно у тебя ошиваюсь? — Он хлопает по одеялу и для пущей ясности отползает еще на пару дюймов. — Если хочешь спать, — эту их странную подушку я убрал в шкаф. Спок кивает, достает подушку и укладывается на спину. Джим смотрит на него, смотрит, а потом отворачивается на другой бок и укрывается одеялом. Нужно заснуть раньше, прежде чем он ляпнет что-нибудь глупое. Во сне он просто не сможет выставить себя идиотом. Наверное.

***

Утром Джим просыпается, а Спок все еще рядом — так же лежит на спине, руки на груди. Сонно моргая и рассматривая его профиль, Джим позволяет разуму неспешно вернуться в настоящее, и не сопротивляется ленивым фантазиям: погладить кончиками пальцев подбородок, губы, в кои-то веки не сжатые в раздражении или замешательстве. И вот дрожат черные ресницы, и взгляд сразу же находит Джима — у того в сердце что-то дергается. Джим чувствует себя пойманным с поличным и краснеет, хотя Спок никак не может догадаться, о чем он только что думал. Ну. Насколько ему известно. Кое-какие психо-способности ему как-то уже демонстрировали. — …Люди очень громко думают, — тихо говорит Спок. — Хм? — Джим ничего не понял, и явно не потому, что только что проснулся. Спок что-то произносит, явно не на английском, и объясняет: — Словно дети, которых еще не научили как следует ограждать свои эмоции от окружающих, открытые чужому взгляду и привлекающие невольное внимание. Не знаю, как перевести на твой язык этот термин. У вас мало слов для такого рода восприятия. Джим моргает раз, другой. — А вот у нас дети просто ревут. — Он садится и потягивается. — Думаю, мы называем это телепатией. Люди так не умеют. Он устраивает Споку целое представление: не спеша потягивает спину, разминает плечи и шею, а потом, настолько небрежно, насколько это в его способностях спрашивает, приподняв брови: — Значит… ты знаешь, что я чувствую? Спок садится — грациозно, словно бы и не спал совсем. А может и не спал, кто его знает. Джим вообще не уверен, что когда-нибудь видел Спока спящим, не считая того случая, когда он заливал зеленой кровью его ванну — но то были чрезвычайные обстоятельства. — Иногда, — отвечает Спок. — Я пытаюсь уважать твое личное ментальное пространство, но сложно игнорировать мысли, когда они направлены на меня или сопряжены с сильными эмоциями. — О. Эм… Прости. — Джиму интересно, насколько Спок осознает, как сильно Джим на него запал, но спроси такое — тут-то шило в мешке и обнаружится. Может, лучше ему пребывать в счастливом неведении? Не знает — так не знает. А если знает и не хочет об этом упоминать, значит не хочет иметь дела с Джимовыми чувствами. Наверное. Он же с другой планеты. Может, у них другие ритуалы ухаживания. Может, нужно спросить, как у них принято ухаживать. — В извинениях нет необходимости, — говорит Спок. — Тебя же не учили ограждать свои мысли от окружающих. — Ну да. — Джим теребит какое-то время угол одеяла, а потом, когда заурчал живот, интересуется: — Есть хочешь?

***

В ванной Джим натягивает на себя что-то посущественнее банного халата, и они со Споком идут завтракать. До лифта их провожает охранник. — Нам что, вообще одним побыть нельзя? — вяло бурчит Джим. На самом деле, на их месте, он бы и сам приставил к Споку охрану. Они уже сбегали однажды, и, видимо, никто не хочет, чтобы они учудили что-то подобное теперь, когда весь мир стоит на ушах и Спока наверняка сразу узнают. Что может кончиться по-разному, но скорее всего плохо. Так что они просто поднимаются на последний этаж и, поплутав немного по коридорам, находят ресторан, где уже накрыт завтрак с западной едой. Джим нагружает себе полную тарелку; Спок следует его примеру, но еды берет значительно меньше. Они садятся у окна — небольшого, но с приличным видом на город. У охранника хватает такта сесть за несколько столов от них, так что в каком-то смысле они все же наедине, хотя Джим уверен, что при желании их разговор вполне можно разобрать. Да пофиг. Наверняка ему и не с таким приходилось разбираться, работа у него такая. — Знаешь, год назад мне бы и в голову не пришло, что я вот так прилечу в Японию. Спок отрывает взгляд от окна и смотрит на Джима. — Нет, я не жалуюсь. Просто… Странная штука жизнь, правда? Брови Спока еле заметно дергаются. — Я бы удивился, если бы ты смог такое предвидеть. — Ну да. — В наступившей тишине Джим тычет вилкой еду и, наконец, решается: — Хочу кое-что спросить. — Я тебя слушаю. — В общем. Эм… — Джим смотрит в окно и пытается как-то сформулировать мысли. — Ты знаешь что-нибудь о том, как люди ухаживают друг за другом? Я имею в виду романтически. Ну, как партнера ищут, все такое? Спок хмурится. — Очень мало. Признаюсь, я избегал этой сферы в своих исследованиях. Она казалась мне очень сложной и не связанной с моей функцией здесь как посла. — Ну да. — Джим тоже хмурится. Опять Спок со своей «функцией». — Это-то понятно. Мне просто интересно, есть ли у вас что-то подобное. Спок склоняет набок голову и замирает, словно погрузившись в глубокие размышления. — Да. В каком-то смысле. Но обычно мы не говорим об этом с представителями чужой расы. — А. Джиму вдруг приходит в голову, что у них там может быть серьезное табу на межрасовые… вот это вот самое. Интересно, а у землян есть? В фильмах инопланетян часто изображают привлекательными, но по-настоящему то с ними никто раньше не встречался. Да пофиг. Спок как минимум не женщина, так что в глазах общества Джим по-любому где-то ниже плинтуса. — Ну, можешь не рассказывать, — говорит он, снова начиная ковырять еду и ломает виноград, просто чтобы чем-то себя занять. — Если тебе интересно, я могу рассказать, — говорит Спок. — Только это не просто объяснить, особенно на твоем языке. Джим приподнимает брови, слегка улыбаясь: — Можешь не спешить. Спок кивает и складывает руки на столе. — До достижения взрослого возраста вулканцу необходимо связать себя узами с партнером. Пару выбирают еще в детстве. В паре… существует связь. Но это не значит, что мы не можем связывать себя любыми формами социального взаимодействия с теми, кто рядом. Заранее установленные узы нужны для подстраховки. Хотя существуют ритуалы, идущие еще из древности нашей цивилизации, которые скрепляют эти узы. — Он поднимает на Джима вопросительный взгляд: — Я ответил на твой вопрос? — Эм… — Он не до конца понял то, что сейчас услышал. — Вот это «социальное взаимодействие» — что ты имеешь в виду? Спок склоняет набок голову сильнее обычного. — Я не знаю других слов, чтобы объяснить это. — Ясно. — Джим вздыхает. Попытка внести ясность с треском провалилась. Как вообще можно ожидать от пришельца четкого понимания разницы между другом и парнем, если даже люди никак не могут определиться, где проходит граница? Остается пустить все на самотек. Что получится — то получится. Скорее всего, это значит, что Спок никогда ни о чем не догадается… ну и ладно. Джим просто продолжит убеждать себя, что ему и так неплохо.