Глава 8
10 мая 2022 г., 22:21
Спустя пару дней добровольного заключения они оба уже готовы на стену лезть от безделия, поэтому в качестве последнего — почти — способа справиться со скукой Джим принимается рыться в протоколах безопасности ноутбука, выделенного ему спецслужбами. Он в общих чертах рассказывает Споку, как работает компьютер, а Спок предлагает весьма интересные идеи, что с этим можно сделать. Скука — прекрасный мотиватор, поэтому за день или около того Джиму, наконец, удается взломать систему безопасности, установить Скайп и разослать сообщения друзьям. Как итог, ему приходится пообещать Боунсу видеозвонок, чтобы тот своими глазами убедился в том, что Джим жив-здоров.
И нет, Джим совсем не удивляется, когда принимает вызов и видит всех своих друзей, столпившихся вокруг стола Боунса. Тот выглядит лишь слегка раздраженным — считай, эквивалент широкой улыбки на его языке жестов.
Спок с любопытством рассматривает экран, и Джим двигается ближе к нему, чтобы оба попали в кадр. Его друзья без стеснения разглядывают Спока в упор.
— Привет, ребята, — говорит Джим. — Как ваши экзамены?
Боунс закатывает глаза.
— Мы не будем обсуждать экзамены, Джим. Рассказывай давай.
— Просто пытаюсь быть вежливым. Спок, это мои друзья из универа, — он показывает на всех по очереди: — Ухура, Сулу, Чехов, Скотти и мой сосед Боунс. Он — настоящая наседка, все время бурчит и обращается с нами, как с детьми.
Спок кивает, слегка хмурясь. Ладно, скоро сам поймет.
— Ну, а это Спок.
Все машут и хором кричат:
— Привет, Спок.
Спок копирует их жест, машет в ответ и выглядит при этом совершенно очаровательно, по мнению Джима.
— Приятно с вами познакомиться, — отвечает Спок, чем приводит в дикий восторг всех, кроме Боунса, который, видимо, разучился радоваться еще лет в пять.
— Ну ладно, поднимайте челюсти. Расскажу, что с нами приключилось.
***
Спок, вроде, всем нравится. Описать все с ними произошедшее за последние месяцы оказывается проще, чем Джим боялся, потому что можно обойтись одной фразой: «Мы катались по разным странам, и я сидел в отеле, пока Спок и его друзья налаживали отношения с властями», а дальше вопросы сыплются один за другим, и почти все они для Спока. Тишина повисает, только когда Спок, наконец, начинает отвечать, и только у Боунса хватает наглости перебить его, когда ответы слегка затягиваются. К несчастью, в какой-то момент интернет отрубается, и звонок прерывается. Джим пробует было разобраться что к чему, но в итоге просто отправляет Боунсу сообщение, что нет, это не потому что его убили и бросили в канаву. Боунс шутку не оценил.***
Ночью несколькими днями позже Джим лежит лицом в подушку и уговаривает себя заснуть — заснешь тут, когда это и так чуть ли не основное его занятие, — и вдруг слышит, как тихо скрипит дверь в его комнату. Джим хмуро оборачивается, чувствуя искорку застарелого страха, про который он уже успел забыть, но тут же узнает знакомую круглую стрижку. — Спок? Ты что-то хотел? — Джим? Я могу войти? — Заходи, — Джим хлопает по кровати рядом. — Только дверь закрой. Спок молча подходит к кровати и садится; Джим чувствует, как постель прогибается под его весом, и придвигается поближе. — Прошу прощения, что снова прервал твой сон. — Не, ничего, — трет глаза Джим, — я все равно не спал. Что случилось? Спок смотрит на него внимательно, склонив набок голову. — Я хотел бы задать тебе один вопрос. Джим поднимает брови. Что это за вопрос такой, который до утра не подождет? Спок же знает, что утром Джим выйдет на кухню готовить завтрак — он так каждый день делает, — вот и поговорили бы? — Ну давай? — Я заметил у людей один… жест, значение которого пока не понял. Буду благодарен, если ты меня просветишь. — И какой же? — подбадривает Джим, удивляясь, что приходится клещами вытягивать из Спока слова. Тому совсем не свойственно ходить вокруг да около. Пока он об этом думает, Спок целует его в губы. Сердце колотится так, что чуть дыру в груди не пробивает, пока до Джима не доходит, что… ах да, Спок же просто показывает жест, на самом деле он его не — ну ладно, он и впрямь его целует, но не намеренно, а это самое важное. И все равно, когда Спок отстраняется, лицо у Джима пылает огнем. Особенно учитывая то, что Спок не отодвигается, а продолжает нависать над ним. — А, ну… эм. — Джим откашливается, чтобы голос так не дрожал. — Это значит… ну, для всех разное значит. Смотря кого спросишь. — Я спрашиваю тебя, — отвечает Спок, и… Джиму же мерещится эта насмешливая искорка в его глазах, да? — Именно ты познакомил меня с этим обычаем, и мне интересно, какое значение он имеет для тебя. Джиму очень хочется спрятаться под одеяло и остаться там навечно, но он каким-то образом сдерживается. — Ага. Ладно. Ну, я рос одиноким ребенком, вот и привязывался к любому, кто относился ко мне чуть лучше, чем ужасно… Спок еле заметно приподнимает брови, изображает недоверие: — Значит, сейчас ты ничего подобного не чувствуешь? Джим сглатывает. Голос его звучит довольно натянуто: — Тут ты загнал меня в угол. Спок, наконец, отодвигается, уже не нависает над ним стеной, и Джим выпрямляется в надежде хоть немного сравнять счет. Получается не очень. — Ну… — начинает Джим снова, стараясь перевести разговор в более теоретическую плоскость. — Целовать красивого человека приятно само по себе… А если… если сильно-сильно хочется поцеловать кого-то конкретного, это, наверное, значит… что мне прям очень нравится этот человек внешне и внутренне, как личность. Не знаю, как объяснить понятнее. Это и правда сложно, особенно если учесть, что обычный его максимум в описании романтических чувств это «я очень-очень хочу поцеловать этого человека». Спок кивает, а потом протягивает к его лицу ладонь в знакомом уже жесте, чуть выставив три пальца вперед. — Позволишь? — спрашивает он, замерев. Джим смотрит на руку c осторожностью. Он уже знает, что это значит: Спок залезет к нему в голову и раскроет самые темные и глубинные тайны. Хотя он уже и так их все знает, кроме одной — глубокой влюбленности, которую Джим носит в себе вот уже четыре года. Хотя, он и об этом тоже знает, так ведь? Спок упоминает этот свой перенос эмоций каждый раз, когда Джим находится в полнейшем раздрае, и пытается сказать, что да, ему все очевидно. Неудобно, наверное, до ужаса. — Ну ладно, — вздыхает Джим. — Давай. Спок прикасается к виску и скуле, и между ними медленно возникает и крепнет связь, осторожно, словно Спок проверяет, как много — нет, как мало ему позволят увидеть. Пытается найти что нужно, но не более. Джиму стыдно за то, что Спок может увидеть то, о чем давно и так знает, и, вместе с тем, неловко за этот стыд. Спок отмечает эти эмоции и мягко предлагает ему мысль: тут совершенно нечего стыдиться. Джим сопротивляется было, но потом ему становится чуточку легче. Он вздыхает. Он смотрит на Спока, в его глубокие карие глаза, и позволяет себе чувствовать восхищение и грусть оттого, что между ними есть расстояние, а под этой грустью — страх показаться уязвимым. Он никогда на трезвую голову не открывался так никому. А может, и на пьяную тоже. Может, он только Споку может так открыться. А потом Спок тянется к его руке, сжимает ладонь, переплетает пальцы и посылает Джиму его же чувства, только глубже и сильнее, словно ощущает их всем существом… Всем своим существом Спок чувствует к нему то же самое. Спок отвечает ему взаимностью. У Джима падает челюсть, и тысячи мыслей проносятся в голове: удивление, облегчение, непонимание и смешанное с долей веселья чувство, что его провели — сам он понял, или это Спок сказал, — что он провернул все это, чтобы посмотреть на реакцию Джима, только когда осознал, что его чувства взаимны. — Ах ты поросенок вулканистый, — ласково говорит Джим, чувствуя, как в голове у Спока плещется веселье — любой другой бы уже рассмеялся, — и ничто во всей вселенной не помешает ему потянуться и поцеловать его уже со всей серьезностью. Спок отказывается заваливаться на спину — Джим обиделся бы, если б мог сейчас обижаться. Вместо этого Спок обнимает его за талию и отвечает на поцелуй как может. Он очевидно новичок в этом деле, но Джима это более чем устраивает. В сокрытом ото всех глаз правительственном убежище у них хватит времени научиться чему угодно. Когда Джим наконец отстраняется, он понимает, что связь разорвана — очевидно, целоваться и поддерживать мелдинг у Спока не получается. — Ух ты. — Согласен. — А чего ж молчал? Спок приподнимает бровь — зрелище вблизи умилительное до невозможности. — А ты почему молчал? Джим понимает, что ответ «Не знал, как сказать», вполне может подходить и Споку. — Ну понятно. Итак, у меня уйма вопросов. — Я отвечу на них, если смогу. — Отлично. Мне слезть с твоих коленей? — А ты хочешь? — Не особенно. — Тогда не слезай. — Отлично, как скажешь. — Джим успокаивается и понимает, что не может сосредоточиться на вопросах, когда у него тут Спок прямо в руках, чудесно выглядит и совсем не против, что Джим прижимается к нему и наконец-то может пощупать всю эту инопланетную мускулатуру. Так, ладно. Начнем с простого. — Итак. Ну и кто же мы теперь? Спок склоняет голову и поудобнее перехватывает Джима за талию. — Не уверен, что понимаю, о чем ты. — Я о нас. Сначала мы были незнакомцами, потом… вроде как друзьями, а теперь… Ну, теперь я сижу у тебя на коленях. — Это имеет значение? — Возможно. Спок хмурится, и Джим вздыхает. — Я и сам не знаю, как это объяснить. Наверное… Насколько это для тебя серьезно? Как долго ты хочешь, чтобы я был рядом? — Думаю, что хочу большего, чем можно ожидать, смотря на жизнь реалистично. — Это ничего, — улыбается Джим. — У меня так постоянно. Давай, признавайся. Спок на мгновение отводит взгляд и чуть заметнее заливается краской. — Будь это возможно, я хотел бы, чтобы ты остался со мной навечно. Но это не так, поэтому я буду благодарен за каждый день. При слове «навечно» Джиму инстинктивно хочется отмахнуться. Вечность — это страшно, даже со Споком. А если день за днем… Это можно. — Отлично, — он берет в ладони лицо Спока и чмокает в губы. — Мне подходит.***
Утром, когда Джим просыпается, Спок сидит на кровати, прислонившись к спинке, и листает книгу, которую, видимо достал ночью с полки. Джиму остро хочется обернуться вокруг него — и тут он понимает, что ему, в общем-то, можно. И он устраивает голову у Спока на бедре — тот отрывается от книги и с легкой улыбкой наблюдает за его сонными манипуляциями. — Привет, — улыбается Джим. — Доброе утро, — отвечает Спок. Джим решает, что тон его голоса можно посчитать ласковым. Он наощупь ищет край Споковой рубашки и забирается под нее, чтобы погладить его по спине. Потом хмурится и убирает руку обратно. — Тебе придется говорить мне, что тебе нравится, а что нет. — Это, конечно, для любых отношений справедливо, но им, кажется, нужно оговорить особо. — Я же никогда не встречался с инопланетянином. Буду делать что-то, словно ты человек, а тебе не понравится. Ты мне говори, ладно? Не хочу, чтобы тебе было некомфортно. — Я благодарен за твою заботу, — отзывается Спок. — И прошу тебя о том же. Джим переворачивается на спину и смотрит на Спока снизу вверх. Тот отвечает ему нечитаемым взглядом. — Прикосновения к пояснице мне понравились, — признается наконец Спок. — Можешь продолжить. Джим широко улыбается и снова лезет ему под рубашку легко погладить под более удобным углом сухую прохладную кожу. — Ну вот, — говорит он скорее себе, чем Споку. — Начали мы просто отлично.***
Следующий день проходит чудесно, день за ним — скучно, но сносно, а еще через день Джим снова начинает дергаться. Он безумно счастлив, что у него есть Спок, но никакой медовый месяц не отвлечет его от того, что он без дела заперт в четырех стенах. Он все мечтает познакомить Спока с друзьями, показать ему университет, доказать, что теперь у него есть жизнь, что он больше не сидит целыми днями у себя в комнате, боясь показаться на глаза отчиму. Он думает обо всем этом, лежа на полу на коврике и пялясь в потолок. Спок возникает в поле зрения внезапно, смотрит на него сверху вниз, несколько озадаченный местом, которое Джим выбрал для отдыха. — Эй, Спок. — Джим трогает его за коленку. — Надо сбежать отсюда, или я с катушек съеду. — Это было бы неприятно, — соглашается Спок. — Ты уже составил план побега? — Эм… Может быть?***
У него вся неделя уходит на то, чтобы убедить безопасников разрешить им выйти из дома. Само по себе его нытье надоедает им уже на вторые сутки, но этого недостаточно. Охрану нужно утомить настолько, чтоб они сами убедили свое начальство в такой необходимости — а значит, Джиму приходится показать себя во всей красе. К счастью, у него талант раздражать людей, и после долгой и упорной борьбы им разрешают самостоятельно сходить за продуктами в ближайший магазин. Их это более чем устраивает — приходится только замаскироваться так, чтоб остаться неузнанным в глазах случайных прохожих. Споку, конечно, проще — с тех пор как похолодало, он только рад укутаться во все что найдется. Два выделенных им телохранителя тоже, очевидно, решают не привлекать к себе лишнего внимания и меняют извечные костюмы на повседневную одежду. Это также значит, по мнению Джима, что слежка за ними станет немного слабее, а это им только на руку. Всю дорогу он рассказывает Споку, какие фильмы могут быть в магазине и что им обязательно нужно посмотреть, потому что Споку нужно нагнать сотни лет поп-культуры. И это даже не совсем ложь. Хорошее прикрытие, конечно, — дать понять телохранителям, что у них есть планы на вечер дома, — словно они вообще планируют возвращаться. Но Гарри Поттер — это все равно первое, что Джим покажет Споку, как только у них появится свободное время. Культурный феномен, как-никак, это важно. В магазине Джим берет корзину, они идут между рядами, и выбор здесь кажется Джиму, уже побывавшему во многих странах, весьма скудным. — Так ты выяснил в итоге, что именно из нашей еды не любишь? — интересуется он у Спока, осматривая различные упаковки сыра. Он наслаждается тем, что стоит чуточку ближе, чем простой знакомый, а для Спока это все равно что на руке повиснуть. — Да, — отвечает Спок. — Наш организм не усваивает сахарозу, поэтому ее вкус нам неприятен. — Вот же хрень, — морщится Джим. — У нас тут везде сахар. — Я не вижу в этом большой проблемы. Они сворачивают в очередной проход, и Джим засекает время: когда появятся их телохранители? Примерно через четыре секунды. Чтобы удрать, хватит. Они тащатся по магазину как можно медленнее. Снова оказавшись у входной двери, Джим притворяется, что внимательно изучает обозначения на проходах, заглядывая то в один, то в другой. Найдя нужный, он возвращается к Споку — дает время охранникам. Они задерживаются у очередной полки, словно тщательно изучают товар; у Джима от нервов нутро сжимается, хотя помогает, конечно, что Спок, как всегда, спокоен как удав. Миллиметр за миллиметром они пробираются к цели. В самом углу Джим мельком оборачивается и, схватив Спока за руку, тянет в сторону: — Ой, смотри, что у них есть! Секунду спустя они исчезают из виду и стремительно направляются к служебному выходу, проходя мимо ошарашенного кладовщика. Бросив в угол пустую корзину, Джим быстро осматривается. Он как-то работал в продуктовом магазине и примерно представляет план здания. Где-то тут должен быть запасной выход. Спок не отстает ни на шаг. Догадка оказывается верной — и вот они уже выбегают на холодный зимний воздух. Джим смотрит направо, потом налево и с облегчением замечает старый потрепанный минивэн, который уже стал ему как родной. При их приближении боковая дверь скользит в сторону; Джим пропускает Спока в салон, в котором явно недостает сидений, и запрыгивает следом. — Мы внутри — гони, гони! — Да слышу я, слышу, — бурчит Боунс и жмет на газ. Минивэн трогается довольно резво для своих лет. Джим смеется, задыхаясь, и хлопает Спока по спине: — Блин, а у нас получилось! Три пары глаз сверлят их любопытными взглядами. Джим ухмыляется друзьям: Сулу, Ухуре и Чехову, зажатому между ними. — Привет, народ. Вы все приехали? И Скотти тоже? — На месте! — отзывается Скотти с переднего сиденья и вскидывает руку. Джим широко улыбается. — Боже, как же я рад вас видеть. Чуть с ума не сошел в этой дыре. — он оборачивается к Споку: — Ты же всех помнишь? — Да, — отвечает тот. — Это Ухура, Чехов, Сулу, а ведет, я так понимаю, Боунс. — Все верно. — Приятно наконец познакомиться, — говорит Сулу. — Да, мы столько о тебе наслушались, — добавляет Ухура, и Джим ухмыляется. — Понимаешь, Спок, — Джим обнимает его за плечи, — она хочет сказать, что я болтал о тебе без умолку, потому что считал тебя милым и хотел поцеловать, и если б ты об этом сейчас не знал, я должен был прийти в ужас от ее намеков. — Понимаю, — отзывается Спок. — Как удачно, что мы достигли взаимопонимания. — Очень удачно. — Джим чмокает его в щеку и с восторгом замечает, как она зеленеет. Чехов смотрит на него огромными глазами: — Ты ему признался? — Да, и оказалось, что он отвечает мне взаимностью. Так что поздравляю, теперь у тебя три папы. — Ну… четыре. — Что? А кто четвертый? — Мой родной отец. — А. — Джим отмахивается и натыкается на непонимающий взгляд Спока. — Это у нас шутка такая. Он моложе нас всех, и я стал называть его сынком, а с Боунсом нас все считали парой, так что он стал вторым папой, но так как теперь я официально встречаюсь с тобой, ты автоматически становишься еще одним родителем. Спока ответ ничуть не успокаивает, скорее больше запутывает. — Боунс, знаешь, что? — орет Джим. — Не отвлекай. — Мы как в «Инопланетянине», только с минивэном! — Умолкни! Джим смеется и кладет голову Споку на плечо. — Не волнуйся, — успокаивает он. — Он меня любит.***
Через несколько часов езды они коротко обсуждают, где же пообедать скрывающимся от властей беглецам, и сходятся во мнении, что глаза все равно есть везде, так что можно устроить себе дорожное приключение и заехать в «Вафельный домик». Семь человек занимают две кабинки в углу ресторанчика и старательно не обсуждают зеленого остроухого слона в комнате, а Джим в это время решает, чем же накормить в кафе вегетарианца, который не ест сладкое, и разговор, к счастью, переходит на тему того, что никто из них раньше не был в этой части страны, и это слегка пугает. Когда все, наконец, получают свои заказы и удостоверяются, что никто не следит за ними слишком уж явно, всеобщее внимание возвращается к Джиму. — Ну, и что за план? — спрашивает Скотти. — Ну… — Джим осторожно кладет вилку. — Мило, что ты думаешь, что у меня есть план. — Он смеется под возмущенным взглядом Боунса. — Вернемся домой, заляжем на дно и будем ждать. Откуда я знаю, что… ну, эти, — решат. Он не упоминает прямо, от кого они скрываются, чтобы не привлекать внимание. — Мы же не преступники какие, не думаю, что будут большие проблемы. Правда, правительство без них решит, насколько это серьезно, и решит независимо от всякой логики, но Джим решает об этом не думать. — Так он, значит, останется с нами? — кивает Боунс на Спока. — Ага. Не волнуйся, я найду, чем его занять. — Джим подмигивает, и Боунс закатывает глаза. — Поверить не могу, — бормочет он в кружку с кофе. — Правда? А по-моему, уже пора привыкнуть. — Знаешь, что? Да. — Боунс ставит кружку на стол. — Вообще ничего удивительного, и это самое грустное. — Вот так-то лучше.***
Впереди сорок часов дороги, поделенные на четырех человек с правами, которые могут себе позволить разговаривать с полицией, если придется — исключая Джима, которого власти знают слишком уж хорошо, Чехова, потому что он не умеет водить, и Спока — по очевидным причинам. Чтобы избегать крупных городов, они решают просто ехать прямо и принимать друг у друга по эстафете водительское кресло и место рядом, где можно подремать. Джим вообще-то не очень любит долгие дороги, потому что заняться нечем, да еще и в замкнутом пространстве, но с семью друзьями ему скучать не приходится; Спок может бесконечно рассказывать про свою далекую планету, и пусть тон у него слегка монотонный, Джим тоже готов слушать его бесконечно. А еще очень приятно лежать в темноте в его объятиях, когда все спят, и смотреть в заднее окно на звезды. — Эй, Спок, — шепчет он. Глаза Спока поблескивают в тусклом свете. — Ты же когда-нибудь улетишь домой, да? Спок кивает, и у Джима сжимается сердце. Как же отпустить его теперь, когда они есть друг у друга, да еще безо всякой уверенности, что он вернется? — Тебе было бы интересно полететь со мной? Джим смотрит на него с открытым ртом. — На твою планету? — Да. Посещение вашей расы благотворно скажется на культурном взаимодействии между нашими планетами. — Я… Простит ли он себя когда-нибудь, если откажется? Шанс улететь в космос, увидеть инопланетную цивилизацию и стать первым человеком, удостоившимся такой чести. Но у него же есть друзья, и он не может их бросить просто так, — пятерых человек, которые приехали за ним и похитили его прямо из-под носа у правительства. От таких вещей не отмахиваются. — Я подумаю, — отвечает он. Сейчас нет нужды принимать очередное спонтанное решение, а звездный блеск в глазах Спока гипнотизирует и туманит разум. Спок бормочет что-то на своем языке и берет Джима за руку, переплетая их пальцы. Сложно будет от этого отказаться.
