Однажды

Сидя на кровати в своём гостиничном номере, Люси рассеянно перебирала свои волосы. Прилетев в Магнолию, она сразу же смыла с них краску и снова стала блондинкой. В деревушке на окраине Лондона, где она жила в последнее время, Люси если и выходила на улицу, то только выкрасив волосы в угольно-чёрный. В том уголке мира мало кто слышал об истории таинственного исчезновения Люси Хартфилии. Да ее и не искали, потому что все знали — она ушла сама и вряд ли вернётся. Просто все социальные сети пестрели рассказами о ее побеге. В общем-то, многие и так знали о ее существовании, ведь отец Люси был богат, знаменит и не стал менее знаменит после своего разорения. Но, к счастью для неё, в английской глубинке мало интересовались иностранными бизнесменами. Сейчас Люси думала о том, что, возможно, ей не стоило возвращать свой естественный цвет волос. Быть может, если бы она оставалась брюнеткой, ее бы не узнали. Люси часто снился один сон. Вернее, снов было много, но этот она запомнила на всю жизнь. Он преследовал ее все то время, которое она провела вдали от Магнолии. Он стал красочнее после того случая в кофейне. Ей снилась ее бывшая школа — та, где она училась до побега. Огромное здание, облицованное белым кирпичом, с плоской крышей. На крыше располагался небольшой цветник, излюбленное местечко Люси. Стены увиты плющом, в каждой комнате, если она на втором этаже или выше — изящный балкончик с резными перилами и стеклянными дверями. Во сне Люси видела, как захлопываются перед ней массивные дубовые двери с металлическими ручками, и она остаётся стоять на крыльце со стопочкой документов в руках. Она оборачивается, чтобы уйти, но перед ней стоят ее друзья. Они не дают ей сделать ни шагу, словно призраки, появляясь перед ней из ниоткуда. «Ты никто», — шепчут они. — «Мы всегда знали это. Неужели ты поверила, что кому-то нужна?» На этом месте Нацу обязательно разражался диким хохотом. Люси пыталась убежать, и все никак не могла, и смех становился все громче… Обычно после ночи, наполненной подобными сновидениями, Люси просыпалась вся в холодном поту. Часто она коротала последний час до звонка будильника, плача в подушку. После того, как последние всхлипы замирали где-то у неё в груди, а слезы прекращали течь из глаз, Люси становилось чуточку легче. Она вставала, шла в ванную и промывала глаза ледяной водой, оставляя назойливую боль под спасительными струями. В минувшую ночь сон приходил вновь. Но теперь друзья упрекали ее в том, что она снова вернулась «туда, куда путь тебе заказан». Они снова кричали, что она им не нужна, что зря она вернулась, что здесь ее ждёт лишь унижение. Но Люси не слушала их. Она больше не могла слушать этого. Она громко произнесла: «Вы просто придуманы мною! Вас не существует на самом деле! Уходите! Прочь!» И они ушли. И Люси стояла на крыльце школы, смотрела им вслед и не могла понять — вроде бы она только что победила свой страх, но… Что-то внутри противилось этому. «Ты их больше не увидишь, даже во сне». Тряхнув головой, Люси подхватила свой рюкзак и вышла из номера. Сегодня она собиралась посетить ещё одно место, очень для нее важное.

***

Лучи вечернего солнца дробились в пышных кронах магнолий. Они золотили лица людей, ярким пурпуром очерчивали тени, мягкой рыжиной ложились на аллею. В воздухе парили тысячи нежно-розовых лепестков. Свет пронизывал их насквозь, и по аллее плясали сиреневые блики. Люси следила за игрой света, озаренная закатным солнцем. Ее волосы поблескивали медью, в них запуталось несколько лепестков. Она не обращала внимания на других людей, тоже гуляющих по Аллее Магнолий. Она пришла сюда, чтобы созерцать чарующую красоту этого места. Люси ступила на изумрудно-зелёный газон и спустилась по пологому склону к берегу пруда. По зеркальной глади воды разливалась дорожка пылающего сияния заходящего солнца. Люси расстелила на земле плед, достала из рюкзака свой верный ноутбук, пару бутербродов и термос с горячим чаем. Потом она села и, ещё немного полюбовавшись красотой заката, принялась за работу. Вокруг точно так же устраивались на пикник какие-то люди. Всюду раздавался смех, разговоры, возгласы восхищения. Падал дождь из лепестков. Солнце медленно скрывалось за горизонтом. Люси вдруг стало так хорошо и свободно, что захотелось плакать от атмосферы умиротворенности и покоя. Будто в мире ничего не осталось больше, кроме Аллеи Магнолий, кроме неё и ее книги, кроме окружающих людей, кроме светлой дорожки на воде… Она все ещё бездумно смотрела в экран ноутбука, когда почувствовала на себе взгляд, вернее, несколько взглядов. Люси резко подняла голову и подавилась воздухом. Закашлявшись, быстро вскочила на ноги и отступила на шаг назад. Перед ней стояли те, кого она покинула четыре года назад. Сегодня они были все вместе. Особенно выделялась розовая шевелюра Нацу и алые волосы Эрзы. Они молча смотрели на неё. У Люси ком встал в горле. Она не могла сдвинуться с места. Экран ноутбука светился в сумерках, и на нем гордо мерцал курсор, застывший на неоконченной строчке книги. Надкушенный бутерброд валялся рядом, там, где его положила Люси. Она неловко кашлянула, нервно поглядывая на своих бывших друзей из-под челки. Этот звук разрушил безмолвие между ними. Люси ждала любой реакции. Эрза смотрела на неё пристально-пристально, и вдруг из ее глаз полились слезы. Она быстро преодолела расстояние, разделявшее их, и обняла Люси. — Люси-и, — всхлипнула несокрушимая Эрза. — Ты все-таки вернулась… Люси осторожно обняла подругу в ответ и почувствовала, как разбивается на мельчайшие осколочки вся ее боль, все ее страхи, все то недопонимание, какое раньше было между ними всеми. Люси ощутила, как все осколки вымываются из ее тела и души вместе со слезами, катившимися из ее глаз. Как в сказке про Кая и Герду. Как она там называлась?.. А впрочем, какая разница. Остальные тоже не остались в долгу. Скоро Люси, плача, обнималась со всеми подряд. В ее душе прочно воцарилось одно-единственное чувство. Она ощутила, что наконец-то ПО-НАСТОЯЩЕМУ дома.