Родительские чувства или же...

Рейх быстрым шагом возвращался с не запланированного собрания, на котором он с приближёнными командирами и государственными деятелями, обсуждали план B, который они должны будут применить в том случае, если СССР всё же перейдёт в наступательный режим и направится прямиком на нацистскую Германию. Все были единогласно уверены в том, что план B сработает на отлично и нанесёт сокрушительный удар, и это несмотря на то, что он пока находился на стадии разработки и ещё не применялся на практике. Поэтому, один из вопросов заключался ещё и в том: стоит ли его испытать на отдельных людях, или же сразу применить против целого посёлка, или даже города. Подходя к дому, Рейх посмотрел в окно своей комнаты, в котором ещё горел свет от настольной лампы. Улыбнувшись своим мыслям, мужчина поднялся по каменной лестнице и дёрнув ручку деревянной двери, быстро вошёл внутрь здания. Он надеялся, что Россия всё ещё послушно ждал его прихода, поэтому немец желал продолжить их маленькую шалость и на время забыть все свои проблемы. Подойдя к нужной двери, Третий, быстро похлопав по своим карманам и отыскав ключи от комнаты, медленно открыл дверь, слушая неприятный скрип петлей, которые давно пора смазать. Увидев, что мальчик, уткнувшись носом в подушку, мирно посапывает, мужчина тихо подошёл к кровати и, нависнув над спящим русским, легонько провёл наружной частью ладони по пунцовой щеке, вызвав у того улыбку сквозь сон. Грустно улыбнувшись, немец не раздеваясь прилёг на край кровати рядом с Россией и повернулся к нему лицом. Облокотившись головой на свою руку, он стал рассматривать черты лица, изредка водя пальцем по губам и щекам мальчика. —«Влюбился в русского мальчишку, который к тому же сын врага». Прижав личико России к своей груди, немец умиротворённо прикрыл глаза, медленно засыпая под тихое сопение малыша.

Прошлое

В детстве Рейх часто не понимал, почему его отец так лицемерно относится к своим союзникам, на что тот лишь отвечал, что если Третий этого не поймёт сам, то он всегда будет стоять на одном уровне с той грязью, что смеют называть себя свободными странами. — Ты всегда будешь ничтожеством, если будешь идти по тому же пути что и другие страны. Надо быть выше всех их. Хотя, сейчас ты ничем не отличаешься от всей той грязи, потому что сидишь на моей шее и не можешь даже нормально учиться, а не то что управлять одним маленьким городом, который я тебе доверил. Даже назвать тебя своим сыном у меня язык не поворачивается,— эти слова Рейх слышал с 9 лет, как только Германская Империя решил, что пора вырастить себе достойную замену. А мысль о том, что он должен быть выше других и то, что он не должен водиться с недостойными людьми и странами, вдалбливали в него чуть ли не с самого детства. Но если раньше его могла защитить Пруссия, то после её смерти, Германская Империя окончательно взялся за воспитание своего отпрыска. За любую провинность со стороны юной Империи, старший немец остервенело хлестал его розгами, оправдывая это тем, что только через боль он станет достойным правителем. Порой, Рейх не мог даже согнуть пальцы на руках после того, как его отец в очередной раз наказал его за помарки в тетради ударами плёти по рукам. Тогда Германская Империя оставлял его, считая, что на сегодня достаточно. Идя умываться, Третий постоянно оглядывался по сторонам после одного случая, который произошёл с ним, когда ему было четырнадцать лет, и навсегда выжег ещё один шрам на его сломленной, детской психике. Тогда он стоял над наполненной водой ёмкостью и медленными движениями промывал ещё кровоточащие раны. Услышав, что кто-то вошёл, он не обернулся, боясь столкнуться с взглядом своего нелюбимого родителя. А зря. Почувствовав сильную хватку на своей шее, Рейх инстинктивно сжался, но он не как не ожидал, что Германской Империи взбредёт в голову его утопить. — Почему из всех предыдущих детей выжил только ты?— чуть ли не шипел император, не обращая внимание на тщетные попытки своего сына выбраться из его крепкой хватки и вздохнуть воздух,— Ты никогда не станешь новой страной, потому что вообще не должен был родиться. И я исправлю этот парадокс. Отпустив Третьего Рейха, Империя продолжил с холодом смотреть на то, как его приемник пытается откашляться сквозь слёзы. Не выдержав, он резко хватает мальчика за воротник и со всей силы бьёт его по лицу, от чего тот чуть не падает на пол. — Никогда не смей пускать сопли при мне, а уж тем более отворачиваться от меня, когда я пытаюсь сделать из тебя достойную страну. Понял? Получив утвердительный ответ, Империя выходит из комнаты и громко хлопает дверью, от чего Рейх слегка вздрагивает. Оставшись один, он медленно смотрит в ёмкость с водой, в которой его чуть не утопил родной же отец. Умыв заплаканное лицо, мальчик начинает внимательно рассматривать своё отражение на водной глади, а после с злобой бьёт по воде рукой. Вернувшись в свою комнату, юная Империя садится за свой письменный стол, на котором небрежно валялись измазанные в крови листы бумаги. Окунув палец в ещё не высохшую каплю крови, мальчик начинает водить им по чистому листу, рисуя на нём незамысловатые узоры. Нарисовав большой крест, Рейх немного задумывается, после чего берёт небольшие ножницы и порезав палец, дорисовывает лучи креста таким образом, чтобы концы смотрели в бок по часовой стрелке. Посмотрев на рисунок, немец сильнее сжимает порезанный палец и заключает получившийся крест в круг. — Считаешь меня ничтожеством? Что-ж, я сделаю всё, чтобы стать величественнее тебя. И тогда тебя никто не вспомнит. Услышав звук удара об стекло, юный Рейх резко обернулся на источник звука, но никого не увидев, весьма удивился. Подойдя к окну, он увидел оглушённого голубя, который, видимо сбился с курса и ударился об окно. Взяв ещё живую птицу в руки, Третий стал медленно гладить её по голове, наблюдая за испуганным взглядом маленького существа. Увидев страх в глазах птицы и почувствовав, что жизнь голубя зависит только от него, внутри будущего нациста что-то щёлкнуло. Проведя ладонью до самой шеи, Рейх крепче сжал хрупкое тело в руке, после чего быстро и безэмоционально свернул пернатому голову.

***

Возвращаясь домой, восемнадцатилетний Рейх ненадолго остановился смотря на родные и ненавистные ему стены. Подойдя к главному входу, он понял, что к ним в гости приехала Австро-венгрия, и судя по всему не одна. Третий вспомнил, как раньше, он и Австрия были дружны и то, что она была единственной страной с которой он мог дружить без надзора Германской Империи. Но чем старше они становились, тем напряжённее становились их отношения. Порой, Австрия была сама не против поиздеваться над Рейхом, зная, что Империя не заступится за своего наследника. Отогнав от себя плохие воспоминания и сделав глубокий вдох, немец подошёл к двери и открыл её. Зайдя внутрь, парень понял, что в доме стоит полнейшая тишина. Пройдя чуть дальше и зайдя в гостиную, он обнаружил, что его отец, тётя и сестра тихо сидят на диване, будто бы дожидаясь только его одного. — Даже не поздороваешься?— спросил Империя, видя, что его сын стоит как вкопанный, чем монарх был крайне недоволен. — Да, простите,— виновато сказал Рейх, видя, как на лице отца вновь читается разочарование. В последние полгода Германская Империя всё же махнул на парня рукой, понимая, что если он не выбил из него всю дурь с детства, то во взрослом возрасте тем более. Поэтому он решил, что пусть его сын оставит после себя потомство, которое Империя заберёт к себе и воспитает как своего наследника. — Ничего, в конце концов, мы довольно частые гости,— с некой усмешкой сказала Австро-венгрия,— Да и к тому же, чем быстрее мы приступим к основному разговору, тем лучше. — Да, думаю ты права. Рейх, я давно думал над этим и решил, что тебе пора создать свою собственную семью и родить мне внука, которого я воспитаю и выращу как новую империю. Он должен быть немецкой крови, поэтому, твоей женой будет Австрия. Время для Рейха будто остановилось после слов отца. Он бросил непонимающий взгляд то на отца, то на Австрию, которая тоже смотрела на него злым взглядом. — А если я не согласен с твоим решением, отец?— Третий до последнего надеялся, что это дурной сон или глупая шутка, но если взять во внимание то, что ГИ не особо любит посмеяться, последний вариант сразу-же отпадает. — Мне наплевать на твоё мнение. Будь ты обычным человеком, а не страной, то пожалуйста. К тому же, Австрия согласилась быть твоей супругой. Она достойная кандидатура, если учесть ещё и тот факт, что у нас не так много родственных стран. Германская Империя быстро поднялся с дивана и подошёл к своему отпрыску, сверля его своим взглядом. — Через три дня свадьба. Даю два года на то, чтобы ты сделал мне преемника, иначе, я тебя сам удавлю,— с этими словами монарх вышел из комнаты, позвав с собой Австро-венгрию, объяснив это тем, что детям надо остаться одним и всё обсудить. Оставшись вдвоём, Рейх повернулся к девушке, которая продолжала с злобой и явным отчаянием смотреть на него. — Если ты думаешь, что мне хочется прожить с тобой свою жизнь, то ты глубоко ошибаешься. Меня мама заставила согласиться,— вытерев слёзы, Австрия встала со своего места и пошла вслед за своей матерью, не желая здесь больше находится.

***

Настоящее время

Солнце ещё не скрылось за горизонт, окрашивая голубое небо розовыми и алыми оттенками, а также освещая своими лучами крыши домов и верхушки деревьев. Наблюдая за всем этим через окно, Россия тяжело вздохнул и опустил взгляд на небольшую, красную звёздочку, которую он держал в руках. Когда ему было одиннадцать лет, он нашёл её в углу между плинтусом. Поняв, что она отвалилась от шинели отца, мальчик решил вернуть её, но почему-то так до сих пор не вернул и наверное, никогда уже не вернёт. Рейха он не видел целый день, и как Россия понял, что тот до вечера уехал к своему сыну. Германия, кажется, так его зовут. Невольно России стало обидно, что даже такая страна как Рейх заботится о безопасности своего отпрыска и спрятал его в глубь своей территории, а его отец... Русский быстро вытер подступившие слёзы рукавом, после чего сделал глубокий вдох, пытаясь успокоится. И даже к нему нацист проявляет своеобразную заботу и любовь. Повернув голову в сторону кровати, РСФСР слегка улыбнулся, видя на ней лежавшую тёмно-красную розу, которую он обнаружил сегодня утром, когда проснулся. Стоит ли описывать удивление мальчика, когда тот, открыв глаза, видит перед собой красный цветок и поднос с завтраком? Из мыслей Россию вывели сильные руки, которые обвили его за талию и крепко прижали к чужому телу. — Привет. Не скучал тут один?— послышался знакомый голос почти у самого уха, из-за чего русский рефлекторно вздрогнул,— Я вот успел соскучиться по тебе. Развернув мальчика к себе, Рейх медленно провёл пальцем по губам, после чего невесомо коснулся их своими, даря нежный поцелуй. Проведя рукой по спине, мужчина остановился на ягодице и слегка сжал её, от чего русский приоткрыл ротик. Воспользовавшись моментом, нацист тут же проник языком в рот России, внимательно изучая чужую полость и изредка касаясь язычка мальчика. Не зная зачем, Росс попытался ответить на ласки немца, неумело повторяя за ним все действия. — Вижу, что тебе нравится?— отстранившись спросил мужчина, смотря на покрасневшего, как советский флаг, русского. —Гляди, а мы хорошо смотримся вместе,— Рейх показал на слабое отражение в окне, после чего прислонился своей щекой к щеке Росса и еле заметно улыбнулся,— Наши земли будут также близки как мы в отражении или... мы можем стать ещё ближе. Наклонившись к шее России, нацист стал покрывать её поцелуями, изредка покусывая нежную кожу в качестве наказания, когда мальчик пытался его оттолкнуть. Бросив РСФСР на кровать, Рейх тут же сел ему на бёдра, придавливая хрупкое тело к кровати всей своей массой. Смотря на русского сверху вниз, немец слегка улыбнулся, убирая мешающие волосы с глаз. — Ты довольно красивый. Не стоит плакать. Уверяю, что тебе понравится,— держа руки русского над головой, фюрер вновь прильнул к розовым губкам, нежно, но властно сминая их. Свободной рукой он быстро расстегнул пуговки на рубашке русского, обнажая грудь и животик. Отстранившись от республики, Рейх хищно улыбнулся, смотря на то, как от его лёгких прикосновений по нежным местам, зрачки мальчишки рефлекторно расширяются. — В тот раз я был весьма груб с тобой, хотя от части в этом виноват и ты. Но на этот раз я постараюсь быть с тобой нежнее. Сняв с России рубашку и положив её на стул, что стоял рядом с кроватью, Третий, не теряя времени, тоже избавился от ненужного верха, пока русский спокойно лежал под ним, с интересом наблюдая за тем, как нацист обнажает свой торс. Поняв, что откровенно пялится, РСФСР стыдливо отвернулся, но почувствовав на своей щеке прикосновение чужой ладони, вновь повернулся к нему. Всё тело бросило в лёгкую дрожь, что не мог не заметить ариец. — Ты считаешь это странным, но в тоже время тебе интересно вновь это попробовать? Иначе бы ты не ждал меня вчера вечером. Стянув с России всю одежду, Рейх стал медленно гладить бёдра и животик мальчика, слушая его сбивчивое дыхание. Избавив себя от высоких, кожаных сапогов, а за ними и всей остальной, ненужной одежды, немец подхватил тело русского и положив его головой на подушку, ловким движением раздвинул ноги в сторону, пристраиваясь между ними. Покрывая поцелуями грудь России и сжимая в руках его упругую попу, нацист чувствовал, что ему труднее сдержать себя. Наконец отстранившись от младшего коммуниста, Рейх довольно смотрел на свою проделанную работу. На белой коже славянина хорошо виднелись красноватые засосы и укусы немца, что ещё раз хорошо подтверждало, кому принадлежит Россия. РСФСР лежал с закрытыми глазами, не желая смотреть на то, что с ним делает Третий. Ему было страшно и стыдно. Он понимал, что это точка невозврата и после этого, он просто не сможет смотреть в глаза своим родным. Смочив свой возбуждённый орган слюной, Рейх стал медленно тереться им об ложбинку русского. Поцеловав Россию в шею, немец медленно вошёл в него и тут же остановился, чувствуя, как колечко судорожно сжалось, с силой сжимая его член. Почувствовав жгучую боль, Россия вцепился ногтями в плечи нациста, царапая их, от чего тот недовольно прошипел. Ещё не зажившие ранки вновь порвались, заставляя мальчишку вспомнить свой первый опыт с мужчиной. — Расслабься, боль скоро пройдёт,— поцеловав Россию в губы, немец сделал первый толчок, срывая с уст мальчика болезненный крик. Из глаз России текли слёзы. Он пытался двигаться в такт с арийцем, чтобы хоть как-то смягчить боль. Рейх, тяжело дыша от возбуждения, нежно целовал тело мальчика, пытаясь сделать ему хоть как-то приятно. — Ты такой горячий внутри. Моё солнце,— шептал нацист почти возле самого уха русского, заставляя того покрыться румянцем. Обхватив ноги славянина руками, нацист стал двигать бёдрами более активно, иногда с силой сжимая пальцами нежную кожу от наслаждения. Услышав сдержанные стоны России, Третий понял, что нашёл нужную точку, чтобы его мальчику тоже было хорошо. — Не сдерживайся. Я хочу слышать твои стоны. Проведя языком по своей ладони, Рейх обхватил член России и начал водить рукой, сначала медленно, а потом в такт своим движениям, постепенно наращивая темп. РСФСР больше не сдерживался, обхватив арийца всеми конечностями и прижав его ближе к себе, он иногда касался губами его виска, чувствуя бурю новых ощущений. Спустя время, Росс кончил себе на живот и руку немца. Сжав в руках шёлковую простынь, Третий сделал ещё несколько глубоких толчков, после чего с утробным рыком излился внутрь мальчика и тяжело дыша, лёг рядом с ним, накрыв их двоих одеялом. Развернув Россию к себе, нацист стал нежно гладить его по плечу, после чего поцеловал в губы. Усталость быстро взяла вверх, поэтому, малыш быстро уснул в объятиях Рейха, пока тот закручивал его локоны на свой палец и думал о том, что теперь их будет ждать в будущем. Представить мальчишку как своего любовника и жить с ним будет проблематично хотя бы по двум причинам. Во-первых, Германия может неправильно понять, да и к тому же, какой из России родитель для Германии. А во-вторых... Немец медленно провёл ладонью по щеке мальчика, после чего остановился. Только сейчас Рейх впервые задумался о своём возрасте и о том, а не стар ли он для русского? Пусть они и страны, но в первое время разница в возрасте будет весьма заметна. Ему тридцать четыре, в то время как Россия ещё совсем молодой.