Короткие истории о долгой любви

      — Шастун! — Арс кричал громко, надеясь, что Антон на том конце двора его услышит. Глухой звук, с котором мужчина колол дрова, прекратился.       — Чо надо? — послышался ответ.       — Дети меня не слушаются! Иди, разберись с ними, а то я сейчас взорвусь. — Антон поднимается на крыльцо, улыбаясь.       — Арс, ну это же дети, относись с терпением! — шатен коротко хлопает мужчину по плечу, проходя в дом. — Тем более, Кьярка постоянно подтрунивает Лёху.       — Не надо мне тут! Моя девочка Божий одуванчик.       Антон искренне рассмеялся. Кьяра задиристая девочка, такая же, как и её отец. В доме стоял девичий визг и топот будто бы слонов со второго этажа. Шастун поднялся на второй этаж и лицезрел красочную картину: дети сидели по разным комнатам, забаррикадировав входные двери в свои комнаты подушками и одеялами, а обстрел вели мягкими игрушками, коих у обоих было полно.       — Эй, солдаты, — Антон не осмелился проходить дальше по коридору, опасаясь обстрела, — там уже ужин готов! Давайте, сворачивайте свои баталии, убирайте всё по местам и кушать, — две разного цвета макушки выглянули из своих укрытий.       — Мы не хотим! — ответила темноволосая девочка.       — Не обсуждается! Это вы сейчас не хотите, потому что сильно увлечены игрой, а вот как успокоитесь, так сразу проголодаетесь. Так что вперёд за уборку! — не слушая возмущений, шатен спустился обратно к другу, который накрывал на стол.       На улице уже вечерело и солнце понемногу опускалось к низким крышам домов и макушкам густого таёжного леса. Они с Арсом весь день провели на улице в огороде за полкой грядок, подвязыванием кустов помидоров, перца. А детки супер-мешалки пытались помочь, но устав уже через пять минут, оккупировали кусты с малиной и смородиной. И вот, когда они закончили в огороде, Шастун отправился размять затёкшие мышцы — наколоть дров на баню, а Арс ушёл готовить.       По дому разносился приятный аромат жареных котлет, парного молока и свежих огурцов. Топот детей всё ещё разносится на втором этаже, видимо очень активно прибираются в своих комнатах. В последнее время они стали спокойнее, больше интересуются домашними делами: Кьяра крутится около Антона, когда тот поливает цветы в клумбах и колет дрова; а Лёшка бегает за Арсом, который ходит в магазины, убирается в доме или ходит рыбачить на речку. Хотя вроде их дети должны бегать за своим отцом, но всё шло не так. Зато Шастун научился заплетать разного вида косички.       Но отношения с Арсением были всё более натянуты: они старались избегать друг друга, часто ссорились по всяким мелочам, благо что выходили на улицу, чтобы дети не слышали. Они со стороны походили на женатую пару со всеми этими тупыми конфликтами, но они являлись друг другу давними друзьями. Попов часто срывался из-за всякой ерунды: то обувь не так стоит, то «Антон, почему ты не вытер пыль, я же тебя просил!», то просто был не в настроении и смотрел как на кучу коровьего говна.       — Шаст, ну ты идёшь? — крикнул брюнет с кухни. — Дети уже почти всё доели!       — Иду, — Шастун, до этого засмотревшийся на фото Арсения с его бывшей женой, направился в кухню. — Баб Тоня молоко опять впихнула? — садясь за стол, спросил мужчина.       Арсений коротко кивнул и сам сел за стол, придвигая себе порцию пюре с котлетой. Шаст с аппетитом принялся за еду. Что-что, а готовить Попов умел шедеврально. Даже обычное пюре превращалось в шикарное произведение великого шеф-повара.       Антон снова погрузился в размышления об их взаимоотношениях. Жить вместе становилось сложнее, Шаст быстро закипал, когда Арс начинал что-то ему предъявлять. Просто неимоверно бесило это постоянное тюканье со стороны друга, хоть иногда Шастун и пытался не отвечать ему, уходить куда-нибудь остыть. Но Попов такой человек, что ему нужно здесь и сейчас всё решить, докопаться до истины любой ценой и выиграть в споре победителем. Это ужасно утомляло.       Хотя сегодня на удивление всё было тихо, они пару раз перекинулись парой нехороших слов, пока дети спали. Может, потому что оба сегодня все в работе, а может, у Арса хорошее настроение, Шаст не знал. Но явно дышать стало немного полегче.       Дети, поставив свои тарелки в раковину, быстро убежали наверх по своим делам. А Попов серой тучкой навис над кружкой с чаем, грозно посмотрев на Антона. Шатен старался игнорировать этот уничтожающий взгляд и продолжал уплетать свежие посыпанные солью огурцы.       — Антон, — голос мужчины не предвещал ничего хорошего, — надо обсудить кое-что.       — Я опять что-то забыл сделать? — вздохнув, спросил Шаст, отодвигая от себя кружку.       — Нет, я хотел обсудить нашу… жизнь, — Арсению слова давались тяжело, это было видно по тёмным бровям, которые сошлись на переносице и плотно сжатым тонким губам. — Мне кажется, что… Блядь. — Мужчина замолчал, всматриваясь в окно, за которым солнце уже наполовину спряталось за высокими соснами. Через открытое окно в комнату врывался лёгкий летний ветер, играясь с лёгким тюлем. — Я не знаю, у нас плохо получается ладить…       — Арс, мы два взрослых человека, которые живут вместе и воспитывают своих детей. У нас изначально уже сложно. Просто нужно не кричать и бить посуду, а сесть и обсудить всё, — Шаст протянул свою ладонь к чужой, лишь соприкасаясь своими пальцами кончиков чужих, не накрывая. — Просто прежде чем ругаться, что я не вымыл, условно тарелку, просто спроси. Я же не специально забываю об этом, — шатен улыбнулся, заглядывая в голубые глаза. — А чтобы выпускать пар я повешу во дворе на дереве грушу, — Арс мягко рассмеялся, накрывая чужую ладонь.       — Спасибо, Шаст. Я постараюсь не быть сварливой женой!

***

      — Лёха, — громко кричит на весь дом Арсений, — в баню марш!       Мальчик быстро спустился, волоча за собой махровое полотенце с одеждой для смены и побежал следом за другом отца. Антон проводил парочку взглядом, стоя на крыльце и смакуя сигарету с вишнёвой кнопкой. Арсений всегда занимался мытьём мелких, с самого начала взяв эту ношу на себя. Правда он всегда ворчал, когда весь мокрый от пота и пены выходил из бани, отправляя ребёнка домой.       И в этот раз мужчина выходит весь раскрасневшийся, с прилипшими ко лбу волосам и мокрой футболке, которая обтягивала подкаченный торс. Лёша быстро влетел в дом, громко хлопнув деревянной дверью, а Арс остановился напротив Шастуна, недовольно сверля друга взглядом а-ля «сколько ты уже сигарет скурил, дорогой?».       — Тебя тоже помыть или сам справишься? — Попов раздражённо оттянул футболку от своего тела. — Фу, как же противно и холодно, — мужчина рывком стянул с себя верх, вешая её на перила крыльца. — Что-то ты молчаливый… Ладно, вместе пойдём.       — Ты потрёшь мне спинку? — Антон рассмеялся, выкидывая недокуренную сигарету в пустую урну около крыльца.       Арсений широко улыбнулся и, подмигнув, взял Антона за руку, утягивая того с собой. Шастун покорно следовал за другом, разглядывая ровную спину с большим количеством родинок, острыми лопатками и мышцами, которые перекатывались от движений мужчины. Взгляд невольно скользнул ниже, рассматривая поясницу с ямочками, линию позвоночника. Сердце гулко застучало где-то в горле и во рту резко стало больше слюны. Шатен всегда считал Арса красивым, не задумываясь, что это странно, так думать о своём лучшем друге.       Только дверь закрылась за спиной мужчин, Попов резко потянул Шаста к себе за руку, заставляя того чуть ли не упасть на себя. Брюнет скользнул под чужую футболку, стягивая её и откидывая на полок, который стоит в предбаннике. Буржуйка гудит, изредка трещат дрова в топке, а Арс неотрывно рассматривает, как собственные пальцы скользят по чужой груди и очерченному прессу. Антон не забивал на себя, постоянно тренировался и делал физическую работу по дому. Шатен тяжело дышал, не смея прерывать чужих прикосновений, которые дарили какие-то непонятные и крышесносные эмоции.       Арсений скользнул руками ниже, цепляясь длинными пальцами за края шорт, не спеша снять их. Его до сих пор одолевали сомнения: правильно ли он поступает и не против Антон? Он же не сбежит завтра, прихватив своего сына?       — Арс, — Шаст склонил голову, стукаясь лбом о чужой, — всё хорошо. Продолжай.       Попов развязал шнурок на чужих шортах, и они бесшумно упали на пол. Антон притянул мужчину к себе, впечатываясь грудь в грудь, и прильнул к мягким губам, нежно сминая их. Руками он очерчивал спину мужчины, скользя пальцами по рёбрам, спускаясь ниже, он огладил поясницу и надавил на неё, вынуждая Попова впечататься в его пах своим. Язык брюнета скользнул по губам, и он отстранился, утыкаясь носом в изгиб шеи Антона.       В предбаннике было жарко, даже страшно было подумать, какая температура в самой парилке. Шастун тяжело дышал, не зная, что можно делать, а что нельзя, поэтому он медлил, не опускал ладони на ягодицы Попова, хотя так хочется. Арс же не медлил, он опустил руку на чужой член, который натягивал ткань чёрных боксеров. Шаст рвано выдохнул, ненароком сильнее сжимая бока Попова и толкаясь в его ладонь.       Арс, второпях, стянул с мужчины мешающее бельё и обхватил стоявший и сочившийся смазкой член, оттягивая вниз крайнюю плоть. Шаст дышал часто и громко, ощущая, как лёгкие обжигал горячий и влажный воздух. Он подхватил резинку чужих спортивок вместе с бельём, вынуждая Арсения снять вещи. Шатен припал к чужим губам, сжимая в кольцо возбуждённый орган брюнета. Попов что-то простонал мужчине в губы, но не отстранился, лишь крепче сжал член в своей руке и активнее стимулируя ствол.       Им было безумно жарко из-за возбуждения и температуры в бане, но это мало волновало. Они наслаждались прикосновениями друг друга, помогая скорее получить удовольствие партнёру. Тихие стоны и всхлипы перехватывались чужими губами.       После нескольких особо быстрых фрикций руки Арсений, которая задевала чувствительную головку. Антон со рваным вздохом кончил, не забывая также ускорить движение своей ладони на чужом члене. Следом финишировал и брюнет, жадно впиваясь в пухлые губы Шастуна и толкаясь во влажную ладонь.       — Я тебя люблю, — тихо выдохнул мужчина, уткнувшись в изгиб шеи и обнимая Антона под мышки, и смыкая руки на спине.       — И я тебя люблю, Арс. — Шастун поцеловал Попова в макушку, крепко сжимая его в объятьях.