Короткие истории о долгой любви

На главной площади, где стояли самые красивые домики их селения, царили шум и гам, хаос. Каждый куда-то спешил, каждый кого-то искал, все громко разговаривали, пытаясь перекричать других, но в гуще этой толпы стоял высокий юноша, около метр-восемьдесят, худой будто резная деревянная вешалка в самом богатом доме посёлка. Рядом с ним стояла низенькая женщина, на вид ей было около тридцати-тридцати пяти. Её светлые волосы были собраны в толстую косу. Она покоилась на хрупком женском плече, которое, как и второе, нервно подрагивали.       Руки с нежной бархатной кожей, с грубыми подушечками пальцев из-за частой работы руками, были плотно прижаты к лицу. Она что-то бормотала, неразборчиво, прерывисто. Шатен не выдержал и обвил плечи матери руками, крепко прижимая её к себе, его рука медленно, пытаясь успокоить, поглаживала волосы женщины.       — Мам, не плачь всё будет хорошо. Меня не выберут, не забивай себе голову этой ерундой, пожалуйста, — шептал Антон, зарываясь носом в русые волосы женщины, вдыхая сладкий аромат лаванды.       — Прошу подойти всех юнош от шестнадцати и до двадцати лет сюда, — резко раздался голос старейшины. — Прошу всех выстроиться друг за другом!       Антон мажет сухими и искусанными губами по щеке матери, размыкает кольцо рук, и быстро скрывается в гуще толпы. Дальше для него всё как в тумане: юноши выстроились в чёткие шеренги, гоготали, смеялись, а Шастун старался не смотреть никуда и не привлекать внимания.       — Внимание, тишина! — воскликнул пожилой мужчина.       Такие мероприятия всегда проходили быстро, потому что их глава никогда не тянул. Старейшина быстро засунул руку в большую чашу с листками с именами, немного встормошил кучу и вынул один свёрток. Голос прогремел, оповещая имя «счастливчика»:       — Шастун Антон, восемнадцать лет!       Антон резко вздёрнул голову к постаменту, где возвышался старик, смотря на него большими зелёными глазами. Юноша не верил своим ушам… Руки задрожали, горло будто сжали тисками, а глаза застилала пелена слёз. Мальчишка упал на колени, прижимая руки к лицу и горестно рыдая. Он снова слышал гул людей, только будто через вату, которую мама ему говорила вставлять в ухо, когда оно болело; Шастун слышал радостные возгласы толпы.       После объявления старейшины всё происходило как в тумане: его резко вздёрнули с земли и поволокли в богатый двор, где быстро помыли в четыре руки, переодели. И вот Антон стоит у зеркала в доме главы и видит себя разбитого, печального. Он видит того, кого сегодня ночью уведут в лес и больше он оттуда не выйдет. Юноша больше не увидит улыбку мамы, младшей сестрички. Не увидит рассвет, закат, летнюю тёплую ночь и звёздное небо, с которого на него смотрит папа.       — Не глупи, пацан, — говорит старейшина, подходя к Антону сзади. — Не пытайся сбежать, — мужчина поправляет воротник белой рубахи с красным узором на нём.

***

Шастуна привезли на повозке в лес. Люди, работающие на старейшину, быстро привязали юношу к широкому стволу многолетнего дуба, оставляя рядом корзину с овощами и пирожками, дабы и так угодить божеству. Закончив, они быстро водрузились на телегу и скрылись за частыми стволами лиственных деревьев.       Антон низко склонил голову, сотрясаясь от всхлипов, ощущая горячую влагу на щеках, носу и коленях. Он ещё никогда не ощущал такой безысходности. Конечно, юноша только сейчас оказался в такой ситуации. И больше не окажется. На парня новой волной накатила паника, и Шастун начал дёргать руками, пытаясь вырваться, и ногами, понимая, что ничего не получится.       Шатен не знал сколько он так просидел, но солнце уже давно скрылось, и темнота вокруг всё больше сгущалась. Голова была тяжелая, будто налитая свинцом. Антон дремал, дёргаясь от каждого шороха и ожидая своего часа.       — Эй, пацан, — Шастун дёрнулся, резко подняв голову в сторону голоса. В темноте ничего не видно. — Ты чего тут делаешь? — парня тронули за плечо.       — Вы за м-мной? — дрожащим голосом спросил юноша, усиленно пытаясь разглядеть собеседника. — В-вы меня убьёте? — Горло Антона снова сжало, не позволяя сглотнуть скопившуюся во рту слюну.       — Ты головой ударился? — опешил неизвестный мужчина. — Встать можешь?       — Я… связан… руки, — показательно дёрнулся Антон. Юношу быстро развязали и помогли подняться. — Спасибо, — потирая саднящие от натёршей верёвки плечи, поблагодарил Шастун.       — Ты откуда? И что вообще здесь делаешь? — сыпал вопросами незнакомец.       Полная луна медленно всплывала над макушками деревьев, озаряя всё холодным белым светом. Благодаря этому Антон смог наконец увидеть своего спасителя (или всё же погибель?): темные волос, которые блестели в лунном свете; ярко-голубые глаза, напоминавшие зимнее холодное небо; острые скулы и мягкая линия тонких губ. Мужчина был высокий, но всё равно ниже Антона. Одет он был в богатые, хорошие одежды, что означало, что он из соседних селений, возможно, даже из города.       — Эй? — брюнет щёлкнул Антона по носу, вырывая того из мыслей. — Может, тебя куда-то надо отвезти? Я верхом, и мне несложно…       — Нет, мне нельзя теперь появляться в деревне… Всё равно обратно отвезут, — грустно усмехнулся юноша. — Меня, кстати, Антон зовут, — протянув ладонь, представился Шастун.       — Арсений, — пожав руку, ответил тем же брюнет. — Давай тогда… Может, пока у меня переночуешь? — Антону было стыдно соглашаться, но у него не было выбора, поэтому он кивнул. — Тогда пошли, — Арсений взял парня за руку, чуть ли не волоча его за собой к тому месту, где стояла его лошадь.

***

Антон жил у Арсения уже на протяжении трёх месяцев. Брюнет обитал в небольшом городке примерно в пятидесяти километрах от деревни юноши. Мужчина часто пропадал на работе ночью, а днём отсыпался, тогда как Шастун наоборот, работал днём на износ, разгружая вагоны с мукой. Юноша помогал Попову с делами по дому: убирался, готовил поздний ужин и скидывался на аренду.       Через первые две недели совместной жизни Антон внезапно начал думать об Арсе не как о друге, хорошем друге или сожителе. А как о мужчине, к которому хотелось прикоснуться, обнять, тесно прижаться всем телом и почувствовать желаемое спокойствие. За такие фантазии юноша мысленно бил себя по лицу, пытаясь не думать о таком. Так неправильно. Так нельзя.       Шастун схватился за волосы, склоняясь над коленями. Он сидел в гостиной медленно потягивая горячий чай из небольшой кружки. За окном шёл сильный ливень, барабаня по стёклам высокого двустворчатого окна. Ветер свистел, поднимая по тротуарам листву и гоняя её по улицам. Осень выходит холодная, мокрая и грязная, как и душевное состояние Антона. Парень корил себя за чувства, которые испытывает к мужчине, за свои сны, где Арсений нежно целует его и ласкает широкими мозолистыми руками.       Так продолжается уже полтора месяца. Антон борется с самим собой, пытается внушить себе, что просто сильно благодарен брюнету за спасение и это пройдёт, но это не проходило. Наоборот, чувства с каждым днём росли, напирали на грудную клетку изнутри, норовя однажды разорвать её на куски и устремиться к объекту влюблённости. Будто услышав мысли Шастуна, дверь привычно заскрипела и раздался усталый, но привычно приятный голос Арса:       — Антошка, я дома.       — Привет, Арс, — Антон вышел в просторную прихожую, встречая мужчину. — Ужинать будешь?       — Давай, — стягивая ботинки, сидя на обувной тумбе, покрытой лаком. — А ты чего такой хмурый? Берёшь пример с погоды?       — Нет, — улыбнулся Шастун, проходя прямо по небольшому коридору и оказываясь в кухне. — Просто какая-то меланхолия одолела. По маме скучаю… — врал шатен, разливая ароматный борщ по тарелкам и ставя их на стол.       — Так, может, тебя отвезти в деревню? — входя в комнату, спросил Попов, перенимая кружки из чужих рук и ставя их рядом с тарелками. — Антон, ты меня балуешь, — хохотнул брюнет, втянув пар, исходящий от тарелок.       Антон, нарезав хлеб, садится за стол, исподтишка наблюдая как жадно уплетает его суп Арсений. Это всегда вызывает улыбку у юноши. Шастун пытается отогнать мысли, что ему приятно, когда Арсу нравится то, что он готовит. И не просто как подтверждение кулинарных способностей парня, а именно что Антон смог сделать то, что делает приятно Попову. Что вызывает у мужчины какие-то приятные эмоции и это связано именно с шатеном.       — Антон, — внезапно отозвался Арс, выпрямляясь и отвлекаясь от своей порции, — мне нужно кое-что тебе сказать, — парень напрягся, так же прерывая трапезу. — Ты не пойми меня неправильно, — Шастун уже представил, как собирает свои вещи. Другого серьёзного разговора, который начинался бы так же, парень просто не знает. — Я не хочу рушить наши дружеские отношения, терять тебя… — Попов прерывается, жадно припадая к кружке с душистым травяным чаем. — Ты мне нравишься.       Антон поперхнулся воздухом. Юноша закашлялся, отведя взгляд в сторону. Шастун так долго корил себя за свои чувства, мысли и желания, а Попов так просто об этом сказал. В груди были смешанные ощущения, он не мог найти что сказать. Кроме как признаться в ответ, но это было таким нереальным, неправильным. Шаст не мог даже открыть рта несколько долгих минут. Арсений смотрел на него взволнованно, загнанно и виновато. Внезапно для себя шатен смог найти что ответить.       — Поцелуй меня, — тихо прохрипел юноша, отвернувшись в сторону и зажмурив глаза.       Арсений немедля потянулся через весь стол и повернул лицо парня к себе, долго рассматривая, а потом и припадая к пухлым обветренным и искусанным губам.