Дилер смертельных удовольствий

Шериф массирует свои виски, чтобы избавиться от головной боли. Прежний нормированный график без крупных происшествий испарился, и кажется, даже не собирался вновь появляться. Совладав со своим страхом, Никсон отталкивается от забора и проходит к дому. Участок огорожен жёлтыми лентами, везде снуют любопытные журналисты, которым хочется самыми первыми разузнать пикантные подробности. Дэниел всё думает: какой же скучной жизнью нужно жить, чтобы лезть в огонь и воду, только ради тех крупиц информации о новом убийстве? Неужели у этих женщин и мужчин нет дома семьи? Хочется ли им видеть все ужасы человеческих желаний, стоит только закрыть глаза? — Скверное дело, — Итан вышел на крыльцо. — За неделю не управимся. Дэниел сплюнул. Не такого дня благодарения он ожидал. — Что говорит детектив? — Это аналогичный случай с той же девушкой, — Итан помрачнел. — Мы целый день провели в архивах, картотеке, искали и обычных, и потенциальных подозреваемых. Джер, как и я, понятия не имеет чьих это рук дело. — А как же случай четырёхлетней давности? Итан нахмурил брови. Достал пачку сигарет, протянул одну Дэниелу, и они закурили. — А, ты про это, — Итан выдохнул тонкую струю дыма. — Его ведь убили, прямо перед расстрелом. Сукин сын, как чувствовал, что недолго остаётся жить. Шериф с сочувствием посмотрел на полицейских, которые всеми силами сдерживали толпу журналюг. Они ещё немного обсудили Рика, убитого прямо перед исполнением смертного приговора, затем Никсон оставил своего напарника на улице. Сам зашёл в дом, и в нос тут же проник неприятный запах гниения. Штатные фонари и таблички с цифрами стояли возле каждой улики: вот, кровяная полоса, которая тянется от входа до ванной; на стене кровавый след ладони; хаос в спальне и тело молодого парня, аккуратно лежащее на диване. Шея украшена порезами, чуть ниже на голой груди выведена буква «Д». Шериф прошёл ближе к трупу, рассматривая уже загнивающие конечности. Тело обнаружили только сегодня утром, и сразу после визита к Саре, шериф ломанулся в этот дом. Всё молился внутри себя, чтобы это не была очередная девушка. Облегчения особого не испытал, потому что наличие улик не давало сделать полных выводов. Буква на груди не давала покоя, вводя всё в большее заблуждение шерифа. Он попытался закрыть глаза на сходство, удивительное сходство с Майклом Тёрнером. Только вот умерший парнишка был ниже ростом, и плечи узковаты. А черты лица, словно с оригинала списали. — Мы отправим его на экспертизу, — детектив встал рядом, засучив рукава рубашки. — Месяц-два, и точный вердикт вынесем. — Где Эндрю? — Копошится на заднем дворе. Там выброшена бейсбольная бита, полностью в крови. Непонятно только кому она принадлежит. — Хороший приём, — Никсон запустил пятерню в волосы и тяжело вздохнул, — но вот только ни один дурак не будет бросать средства убийства. Мы потратим много времени только на выявление отпечатков пальцев с биты. — Это наша работа, — хохотнул Джер. — Уже есть досье на него? — Шериф стрельнул взглядом на мертвое тело. — Двадцать два года, Томас Браун. Работал на птицефабрике. Жаль парня, у него годовалая дочь в Оклахоме. Возможно, приехал сюда на заработки. Ситуация принимала более жуткий оборот. Никсон отошёл к окну, высматривая Итана. Внутри поселилась неуверенность в аналогичности этих убийств. Но, безусловно, парочка убитых была похожа на реальную парочку в Сентфоре. И кровь стыла в жилах от осознания того, что убийца на свободе. И чёрт знает, кого он выберет следующим. За своего сына шериф не боялся, Дерек хоть и был низким, бегал и дрался хорошо. Дэниел потёр шею, которую туго обтягивал воротник рубашки. От духоты, стоявшей в доме, хотелось выбежать, но шериф ограничился парочкой расстёгнутых верхних пуговиц. С сомнением покосился на телефон в доме. Руки так и чесались позвонить на тот номер, попросить приехать. И в конце концов, Никсон твёрдым шагом направился к телефону, набрал цифры и терпеливо выслушивал гудки. — Да? — на том конце раздался грубый голос с хрипотцой. — Майкл, — шериф отвернулся от изучающего взгляда детектива, — не мог ты бы приехать на пятую улицу? Дело неотложное. — Нет, — чуть подумав ответил Тёрнер. Никсон поборол в себе желание бросить трубку. Он делает это сугубо ради его матери. Ему плевать на Майкла, но не плевать на женщину, которая каждый месяц попадает в больницу из-за высокого давления. — Я не буду уговаривать тебя, — процедил Никсон. — Тогда мне будет лучше вызвать Аарона или Сару, а они уже передадут тебе. Он не любил манипулировать людьми. В интересах этого балбеса приехать и посмотреть, что его может ожидать. Не просто так убийца выбирает похожих жертв. В этом есть какой-то посыл. Злость на Тёрнера всё ещё бурлила в груди, даже после приезда. Шериф встретил Майкла на крыльце, без приветствий и лишних деталей провёл в дом. Лицо Майкла не дрогнуло, пока детектив погружал его в краткий рассказ. Он присел на корточки, равнодушно просверлил взглядом покойника. — Я должен его пожалеть? — Юноша поднялся, — благословить перед похоронами? Никсон проглотил его скептические и язвительные высказывания. — Достаточно будет того, что ты увидел. Детектив покачал головой, отошёл на пару шагов и ответил на звонок. Немая перепалка шерифа и Майкла длилась недолго, ровно целый разговор, в котором Джер активно повышал голос. Майкл первым отвёл взгляд и принялся осматривать помещение. И — благослови его господь — впервые за вечер с интересом на лице прошёлся по уликам. Никсон ловил себя на мысли, что фактически нарушает закон вместе с уставом. Другие, как бы специально, и не боясь, спрашивали, что Майкл здесь забыл. Шериф ничего не отвечал. Память всё ещё помнила тот день, когда он на своё горе отмазал Тёрнера от уголовной ответственности. Этот парень, может и опасен, но именно он помог поймать Рика — приезжего убийцу, которого в Сентфоре искали больше пяти лет. Подумать только, в таком маленьком городке, где все друг друга знали, Рик искусно убивал и прятался. Прятался так хорошо, что даже агенты с других штатов временно переезжали в Сентфор. — У нас беда, — Джер подошёл к Никсону. — Убийство в западной части города. Нужно ехать туда. — Всей группой? — Да, — Джер жестом велел рабочим собираться, — нашли кое-что интересное. Я вот думаю, может к вам навсегда переехать, а? У меня в Вашингтоне такая скукотища, целый день сидишь, бумагами занимаешься. А тут, — он развёл руками, — и для сна времени нет, и преступность процветает. Никсон фыркнул. Невозможно было не услышать иронию в голосе Джера. Он потешался над убийцами, находя их забавными мазохистами, а в свободное от работы время шутил чёрным юмором. Но шериф не поддерживал его забав. Над смертью, вообще, шутить не стоит.

***

Адель никогда не коллекционировала куклы. Как и каждый ребёнок, она любила их до безумия, с предвкушением ждала праздников, чтобы получить заветный сюрприз. Проблема заключалась в том, что из-за переездов все куклы, магическим образом, испарялись. Возможно, их забывали в прежних домах, возможно выкидывали, когда делали генеральную уборку. Поначалу это расстраивало, но затем маленькая Адель вытерла слёзы и нашла себе новое занятие. Миссис Моринг до мозга костей была зависима своей работой. Эта зависимость губительно сказывалась на отношениях с детьми, но женщина покорно навёрстывала упущенное время: устраивала совместные походы в торговые центры, уделяла все выходные их воспитанию и заботе. И этого хватало, так что маленькие Люк и Адель забывали о тех моментах одиночества, когда не было ни отца, ни матери. Ей исполнилось десять, когда в упакованной коробке вместо куклы была книга. Массивная, с красивым переплетом и кожаной зеленой обложкой. Золотыми буквами было выведено название «Глоссарий юного химика». Адель чётко помнила, как в том возрасте с равнодушием пролистывала страницу за страницей, изучая простые термины. И страшно завидовала Люку, которому подарили машину на пульте управления. В двенадцать Адель изучила весь глоссарий. Со всей своей любознательностью она погрузилась в изучении химии. Прежний ребёнок в ней по-своему требовал игрушек, любви и внимания. Но повзрослевшая часть не требовала, а велела делать то, что считает нужным. Миссис Моринг радовалась этому. Ведь какое счастье для родителя, если ребёнок займётся тем же делом, что и он. Но, повзрослев, Адель поняла, что даже под дулом пистолета не согласится работать в химических лабораториях при каждом штате. В пятнадцать лет юной Моринг подарили целое издание врачебных заметок. В нём было много страниц, и поначалу, Адель ужаснулась. Но ровно за полгода изучила весь том, а затем перешла на более интересную ступеньку. Её глаза загорались любопытным огоньком каждый раз при виде «безобидных» смесей, которые приносила мама. Колбочки заполняли полки, смещали ненужные книжки. Адель освобождала даже в шкаф, выбрасывая старые туфли и выискивая место для новой партии веществ, которые должна была принести мать. Миссис Моринг не особо волновалась, когда видела, как её дочь смешивает разные жидкости и записывает в отдельную тетрадку результаты. Адель не была глупой, а благодаря нужным книгам знала всё об опасности. Пока Люк беззаботно игрался с ребятами, Адель посвящала всю себя чтению. А через два месяца создала раствор, который стал легендарным в записях её тетради. — Что это было? — Спросила Сара. Адель деловито просматривала фотографии изувеченного тела, то и дело попивая вишнёвый коктейль. На её лице застыла улыбка, пока пальцами она перебирала медицинские показания и заключения. — О чём ты именно? — О Роберте, — О’Нил, опасаясь того, что их услышат, заговорила тише. Адель подняла глаза на неё. Собрала все документы в папку, отложила и сделала новый заказ. — Это, — Моринг дождалась ухода официанта, — смесь морфия, оксида мышьяка и цианида натрия, — похвалилась она. — Ничего необычного. Яд попадает в организм, и благодаря хорошей дозе морфия человек отключается и не чувствует того, что с его органами делает мышьяк и цианид. Тон, с каким говорила Адель, невольно захватывал дух. Моринг оказалась не такой глупой. Сара чувствовала, как всё больше симпатизирует девушке. — Это… — Ужасно? — Предположила Адель. — Потрясающе, — выдохнула Сара. — Важнее вот что, — Адель наклонилась к столу, — куда ты вколола ему яд? — В шею. Адель улыбнулась ещё шире. — Быстро схватываешь. Хочешь избавиться от человека — всегда целься в шею, и не важно, что у тебя в руке. — Моринг встала и поправила своё пальто. — Мне пора. Папку я возьму с собой. Тебе она всё равно ничего не даст, кроме кошмаров по ночам. Постараюсь разузнать всё за два дня. Чао, крошка.

***

Сара нервно перебирает мягкую ткань на шее, дрожащими пальцами то отодвигая её, то снова прикрывая кожу. Она взглядом выискивает Майкла, но безуспешно находит всех Драконов, кроме главного для неё. Они договорились встретиться в казино. В пятницу количество людей увеличилось вдвое, сигаретный дым буквально стоит лёгким туманом в помещении. В поле зрения попадают рыжие волосы Адель. Девушка шествует по залу, здороваясь со знакомыми. Сара машет ей рукой, и получив ответный кивок, отворачивается к бару. Со скукой просматривает многочисленные бутылки с алкоголем и сиропы, понимая, что не хочет пить. — Чудесный вечер, не так ли? — Рядом с ней присаживается мужчина средних лет. — Не могу согласиться, — Сара вежливо улыбается. Его глубокий голос действует на неё гипнотически. Он непринужденно достаёт фляжку из внутреннего кармана пиджака, делает пару глотков и протягивает Саре. — Спасибо, но не нужно. — Ах, вот я негодяй, — мужчина резко ставит фляжку на барную стойку, — прошу простить мои манеры. Мы ведь даже не представились, а с незнакомцами априори не пьют, — он откашлялся. — Меня зовут Рик. А как вас, милая леди? — Сара, — она протягивает ему ладонь для пожатия, но Рик неожиданно оставляет лёгкий поцелуй на тыльной стороне. — У вас нежные руки, — Рик поглаживает большим пальцем её кожу, — так и хочется поцеловать снова, но боюсь, что буду слишком назойлив. Он, как ни в чём ни бывало, отстраняется от неё. — Может быть теперь, вы захотите выпить? — Нет, — Сара грубо одёргивает свою руку. — Извините, мне нужно отойти. Рик останавливает её, нежно удерживая за запястье. — Это так невежливо с вашей стороны, — он смотрит в её глаза, — неужели вас тоже не учили хорошим манерам? У нас много общего. Разве, — Сара сглатывает ком в горле, не в силах противиться его голосу, и обратно усаживается на стул, — разве вы так не считаете?