I Found You

***

— Это сейчас!.. — Нед… — Это было просто!.. Ты как… — Нед! — … Прилепился к стене как какой-то паук! — восхищенно и все еще шокировано охает он, чтобы с внезапным осознанием медленно развернуться к нему лицом и выдохнуть, широко распахнув глаза: — Ты  — Человек-Паук. Питер резко, слушая, как Хэппи остановился почти уже возле комнаты, за одну секунду оказался возле друга и умоляюще произнес за одно мгновение: — Пожалуйста, не говори. И в этот самый момент дверь в комнату распахивается и на пороге появляется бледный как сама смерть Хэппи, паническим, но тем не менее цепким взглядом осматривающий за короткий срок всю комнату на поиск опасностей, прежде чем взгляд остановился на замерших посередине как истуканы подростках. Или, в особенности, на Паркере, у которого глаза стали размером чуть ли не с блюдца, когда он по собственной же глупости раскрыл свой один из самых важных секретов другу, а что уж говорить о том, как непривычно было ему видеть испуганного одним лишь криком взрослого человека, что был готов к самому худшему в любой момент? — Ребенок, что произошло? — тут же начал с беспокойством мужчина, как-то больно быстро оказавшись рядом, чтобы начать рассматривать на наличие травм его уже с близкого расстояния. Кажется, Лидс несдержанно рядом с ним икнул, точно заметив все еще стоявшую в дверях мать, быстро понявшую ситуацию и грозно уперевшую руки в бока. — Кто кричал? Руки сжимаются в кулаки до побеления в костяшках, а сердце пропускает сразу несколько ударов. — Хэппи, мы… — совершенно теряется подросток, бросая осторожный взгляд в сторону Лидса, мысленно готовый к тому, что тот, не удержавшись, выпалит все как на духу и не сразу поймет этого. Однако, к собственному же шоку и безумному облегчению, тот говорит за Питера: — Простите, это я, — покраснев от стыда при виде нахмурившегося Хэппи, его друг продолжает, чуть нервно растянув губы в улыбке: — Я просто увидел… паука. На стене. А я их безумно боюсь, особенно таких больших!. Показав пальцами довольно впечатляющий круг размером с виноградину, Нед продолжил в красках описывать испугавшего его до крика паукообразного существа, пока миссис Лидс все выше и выше удивленно поднимала брови, прекрасно знавшая, когда ее сын врет, а Хэппи и вовсе растерялся. Питер же едва сдержал желание на виду у всех шлепнуть рукой себе по лицу, слыша, как буквально по грани ходил Лидс. И ведь почти не соврал, Господи! — … так вот, ну и вижу я, значит, как он на меня смотрит… э-э… восемью глазами и думаю «вот сейчас я заору»… И что, думаете, дальше было? — не ожидая ответа, подросток взахлеб продолжил, точно поверивший в собственный рассказ: — Я как закричал! Ну, а потом вы прибежали. Вот, в общем-то, и все. Ха. И, чтобы окончательно поставить на всем точку, пролепетал, покрывшись красными пятнами стыда: — Извините, если напугал. Я не хотел. Честно! Паркер спрятал смех за хрипом и отвернулся, прижав руку ко рту и сотрясаясь всем телом от хохота, в то время как мужчина, явно не привыкший общаться с подростками, только начал приходить в себя от столь впечатлительного и долгого ответа на вопрос «что случилось?», медленно моргая. В комнате повисла неловкая тишина, пока Питер задыхался от то и дело прорывающегося смеха. — Да все в порядке, — как-то ошалело отвечает водитель, прежде чем, на секунду бросив еще один внимательный взгляд на покрасневшего от едва сдерживаемого смеха Питера, в конце концов, произнес: — Это вы простите, что я так внезапно ворвался. Можете и дальше… э-э… заниматься своими подростковыми делами, верно, — напоследок кашлянув и самому себе кивнув, тот начал двигаться в сторону выхода, где миссис Лидс, грозно посмотрев на своего сына и смешно пригрозив ему сжатым кулаком, направилась вслед за мужчиной. Паркер наконец смог выдохнуть с огромным облегчением и буквально упасть на пол, в уме себе не представляя, как вообще все это могло не только произойти, но и как секрет остался секретом для тех, кому больше всего не хотелось его раскрывать. Все-таки никто даже не сомневался, что, стоило Хэппи бы обо всем узнать, как он точно доложит все мистеру Старку. Что произойдет дальше оставалось только догадываться… — Чувак! — через неизвестно сколько времени как-то безумно радостно и восклицает его друг, заставив его тут же поднять голову и увидеть восхищение и трепет глазах напротив. — Рассказывай! Паркер не сдерживается и бьет себя ладонью по лицу, со вздохом признавая, что ему все же придется поделиться своей тайной еще кое с кем помимо самого себя. Ладно, он обязательно справится и в будущем ни за что больше не позволит, чтобы о том, что он является Человеком-Пауком, узнали мистер Старк и Мэй. Достаточно и так им того, что их жизнь буквально перевернулась недавно вверх ногами.

***

— Тони? — неуверенно произносят почти рядом с ним, вырывая его из некого подобия транса. Старк вмиг распахивает глаза, сдерживая тут же желание их закрыть от хоть и приглушенного, но все же бьющего по по глазным яблокам света, резко выпрямившись на стуле и что-то прошипев себе под нос. Спина, конечно же, как и шея, сразу же напомнили о себе тянущейся противной болью, а по затекшей руке стали неприятно словно бить мелкие иголки. Все-таки не следовало ему видеть в ней что-то вроде подушки, на которую можно опереться щекой, так как, кажется, мужчина в полусогнутом положении на стуле неизвестно как смог вырубиться точно не по своей воле, а от изнывающего по сну организма. Черт! Это же надо было так уснуть перед включенной голограммой! Хотя и не впервой ему засыпать так, отключившись где попало и до этого держась в реальности из последних сил и на чистой воле и надежде. Однако в этот раз Тони наконец может быть уверенным в том, что его пробуждение больше не сопровождается мелькающими картинками его самых страшных кошмаров. Старк, проснувшись в своей мастерской, теперь больше не видит безликого и фантомного образа сына только в голове, потому что его ребенок уже в реальности. — Ах, прошу прощения, — в конце концов, с хрипом извиняется миллиардер, не сразу заметив пробудившего его человека позади себя. — Ты что-то хотела, Мэй? Женщина еще какое-то время внимательно разглядывала его, выглядя нерешительной, прежде чем со вздохом произнесла: — Прости, я тебя отвлекаю? — не давая ему отрицательно ответить, та сразу же продолжила: — Просто я… Честно сказать, не ожидала, что увижу тебя спящим в таком положении. Знаю, что я все же лезу не в свое дело, но… Как давно ты спал, Тони? Старк едва сдержал желание выругаться себе под нос, лишь потерев переносицу и прикрыв болевшие глаза. Что ж, этот вопрос всегда был ожидаем и, если признаться, чуть ли не снился ему во снах (конечно же, когда не было кошмаров, что было крайне редко), отчего прямо сейчас после довольно продолжительного времени у мужчины внутри начинала вырываться слабая злость и раздражение с каплей усталости. Однако не ответить все-таки он не мог: — Ну, — немного задумчиво проговорил Тони, обведя взглядом свое место и выпустив смешок, одним движением руки убрав данные и оставив лишь главный экран, — Минут пять назад, если припомнить. В глазах Мэй пролетела искра грусти и далекого понимания, прежде чем та присела на другой стул и поправила упавшие на кончик носа очки, выглядя такой уставшей, что миллиардер даже отдаленно подумал, что не один он имеет проблемы со сном из-за одного бесконечно любимого ребенка. — Ты сейчас ведешь себя прямо как Питер, когда пытаешься что-то скрыть, — с улыбкой проговорила она, отчего он мгновенно вздрогнул и судорожно вдохнул, ощущая как сердце пропустило удар. Женщина тем временем пояснила, словно погрузившись в прошлое: — Я давно к подобному привыкла и потому сразу же замечаю это. Пит, кстати, точно любит таким злоупотреблять, пытаясь заставить меня поверить в то, что он говорит правду. Но я его раскусила. Засмеявшись в конце, будто именно сейчас только прошлые счастливые воспоминания помогали той прийти в себя — быть собой — она подняла глаза, в которых застыли слезы, и склонила голову вбок. — Я просто… — как-то вдруг весь растерялся мужчина, незаметно сжав с силой руки в кулаки, стоило перед глазами появиться недавнему воспоминанию, где он едва не лишился своего сына снова. — Хорошо, я действительно не помню, когда последний раз нормально спал, но ведь ты пришла сюда не за этим, верно? Мэй поджала губы и убрала за ухо прядь волос, посмотрев на него так, как будто перед ней сидел ребенок, не понимающий, что сам же себе причиняет боль своим равнодушием к собственному состоянию. — Питер должен скоро вернуться, — по телу Тони вновь прошлась дрожь. — И… знаешь, я хочу сказать, что безумно рада, что ты смог отпустить его к своему другу. Что ты был в силах это сделать, когда совсем недавно что-то произошло с твоим ИИ… Ему, — внезапно осеклась та, с благодарностью улыбнувшись и посмотрев прямо в его глаза, в которых до сих пор горели искры страха потери, — как никогда это нужно. Все-таки он знает своего друга, Неда, с самого детства. Он почти как его семья. Семья. У Тони Старка из прошлого — очень далекого прошлого — это понятие всегда было связано с матерью и отцом. С самой прекрасной и сильной женщиной на свете с теплом на дне глаз и всегда теплыми ладошками, что в редкие моменты, когда она оставалась наедине со своим сыном, часто со всей нежностью перебирали волосы на его голове. Пускай Мария и никогда не показывала на публике свою любовь, она все равно всегда делилась ею дома, когда спрашивала за обеденным столом как дела у ее ребенка в школе. Когда украдкой, когда никто этого не видел, целовала его в щеку и прижимала ближе к себе, словно боясь, что в любой момент ее материнская любовь станет строгим и резким «Тони, не веди себя как ребенок, твой отец смотрит на тебя». И как бы раньше Говард, всегда холодный и отчужденный мужчина, слабые улыбки которого, отправленные в сторону сына, можно пересчитать по пальцам, решительно отказывался показать, что вообще может чувствовать родительскую любовь, он все равно был семьей. Был отцом, с которым вечерами хотелось что-нибудь изобрести, хотелось посмотреть вместе какое-нибудь идиотское шоу, над которым оба будут вслух смеяться, и просто быть тем сыном, которым мужчина бы смог гордиться. В семнадцать лет Тони Старк потерял свою семью и через многие года обрел новую. Питер был его самым любимым маленьким солнышком, которого в ту же секунду, когда их взгляд впервые пересекся в роддоме в одной из палат, бесконечно хотелось защитить от всего на свете. Тони и поклялся пятнадцать лет назад, что всегда будет беречь это хрупкое чудо, которое никогда не могло усидеть на месте. В особенности в присутствии отца. И Старк не мог без нежной улыбки вспомнить о том, как однажды, когда его сыну было три года, у них случился небольшой спор. Точнее говоря, в тот раз ребенок просто безумно захотел показать на обозрение свое упрямство Старков, но, увы, мужчина был гораздо упрямее. — И что тебе не нравится, я не пойму? — в который раз, строго сведя брови к переносице, говорил Тони, держа перед собой ложку с кашей. — Между прочим, это полезно! Сидящий на небольшом стульчике мальчик упрямо надул губы и дернул ногами, словно, если бы тот стоял, то точно топнул недовольно ножкой. — Фу! Это гадость! — воротил тот носом, явно показывая свое отвращение. — Хочу блинчики! С клубникой! Старк едва сдержал желание приложить руку к лицу со всей силы, вовремя вспомнив, что держал в руках ложку с кашей. — Я же говорил, что миссис Адамсон сегодня не сможет прийти и приготовить тебе их, ребенок. Тебе блины и так можно лишь немного, сам знаешь. Так что давай, хватит дурачиться и ешь, — со вздохом ответил он, прежде чем вновь протянул ложку ко рту, на этот раз готовый идти до самого конца, но все же накормить Питера, однако последний вдруг на его глазах резко взмахнул руками, отчего столовый прибор тут же отлетел и упал на пол со стуком. Каша на молоке некрасивым пятном начала стекаться в небольшую лужицу. У Тони дернулся глаз. — Ура! — восторженно воскликнул Питер, хлопнув в ладошки и рассмеявшись. Карие глаза горели весельем и прежним упрямством, а в скором времени и вовсе наполнились дьявольскими искрами, когда мальчик с наслаждением погрузил руки в противную кашу и прямо на глазах находящегося в прострации мужчины бросил комок еды в то же место. — Долой гадость! Бе! Папа, дай блины! Тот продолжал копаться в каше и лепетать что-то о своих любимых блинах, пачкая зеленую футболку и специальный передник едой, пока Тони не вышел из транса и ужасающе медленно оторвал взгляд от пола и пятен. — Это ты сейчас что сделал, Питер? — фальшивым спокойным тоном начал мужчина, готовый вот-вот начать строгую воспитательную лекцию, когда ребенок с растрепанными от сна волосами и с запачканными пальчиками вдруг так невинно широко улыбнулся, что у него тут же сердце заполнилось невыносимой нежностью. Тони, ласково улыбаясь, подошел ближе и, взяв полотенце, чуть нагнулся, чтобы начать осторожно вытирать маленькие ручки. По какой-то причине в этот момент Питер очень восторженно за ним следил, будто видел перед собой находящегося в костюме Железного Человека отца. — Ну и как на тебя вообще возможно злиться, мое солнце? — не прерываясь, спрашивал Старк, с умилением рассматривая чуть покрасневшие щечки, почти сразу же задумчиво протянув: — Что ж, может, мне уже пора научиться готовить блины?.. — Папа и блины?.. — вдруг замер мальчик, широко распахнув глаза и открыв рот, так же неожиданно протянув к нему ручки, когда хотел, чтобы его взяли на руки. — Люблю! Тони со смехом берет своего сына на руки и, не обращая внимание на то, как хрупкие ладошки пачкают ткань на его плечах, ласково провел своим носом по другому, услышав последующий звонкий смех. — Ну что, пошли тогда готовить твои любимые блинчики, герой? — хитро улыбнувшись, тот подождал, пока карие глаза вновь обратят на него внимание, прежде чем продолжить, преувеличенно задумавшись, чтобы тут же воскликнуть: — Или же все же полетели? — Да! Полетели, папа! — в ответ радостно произнес мальчик, от восторга даже завозившись на руках, отчего Тони, больше не мешкая, с осторожностью помог его ребенку забраться на его плечи, перед этим звонко поцеловав в лоб и услышав смущенное бурчание «не-е!». — Но сначала мы умоемся, Питер, а потом уже будем постигать искусство кулинарии. Как я понял, моя каша тебе не понравилась, но в следующий раз я уж точно постараюсь. Слово Старка. Питер дернул его за волосы и простонал долгое и усталое «у-у-у!..», точно мысленно проклиная невкусную еду. Тони же до самой ванной комнаты, изображая звуки самолета, будто маневрировал, избегая различные препятствия, пока его ребенок на его плечах счастливо смеялся, позабыв обо всем, что ему не нравилось, продолжая в любимой привычке дергать его за волосы. Его сын и сейчас не любил кашу. И Старк заметил это, когда зашел однажды на кухню в тот момент, когда Мэй, приготовившая себе легкий завтрак, предложила сидящему рядом подростку каши, на что тот с невиданным и детским отвращением отодвинул от себя тарелку, пробормотав «ну ты же знаешь давно, что я не переношу ее, тетя!». Женщина в ответ, точно так же не заметив застывшего в дверях миллиардера, лишь широко и задорно улыбнулась, пожав плечами и как ни в чем ни бывало проговорив «попытаться стоило», показательно зачерпнув ложкой кашу. Просто удивительно, как невообразимо быстро летит время. Просто невозможно, как с годами повзрослевший человек всегда для кого-то остается тем самым маленьким мальчиком, который всегда цеплялся за штанины папы и тянул снизу вверх к нему руки, потому что не мог буквально без рук отца, что всегда будут крепко прижимать к себе и дарить ту самую родительскую защиту. Защиту, в которой Питер теперь нуждался больше всего, даже став подростком, переставшим искать утешения и тепла в руках мужчины. Время никого не щадит — тем более однажды похищенных детей, забывших как по щелчку чьих-то пальцев о том, что самый родной человек всегда готов протянуть руки и защитить от всего мира. Только пусть они вспомнят. — Мэй, — вдруг произнес миллиардер, резко выбравшись из воспоминаний, чтобы с потемневшими глазами посмотреть прямо на нее. Названная тут же поняла, что сейчас мужчина скажет что-то, что заставит ее сердце пропустить удар. — Мэй, я… Неожиданно осекшись, тот спрятал в руках лицо, опершись локтями об колени и согнувшись. Паркер вмиг встала с места и подошла к сидящему, обеспокоенно сказав: — Тони, что случилось?.. — Я так боюсь, знаешь, — лишь ответил ей Старк со вздохом. Женщина положила задрожавшую ладонь на его плечо и сжала, сглотнув слюну, чтобы с таким же судорожным вдохом вновь произнести: — Чего боишься?.. Тони убирает руки от лица и выдыхает: — Время.

***

Питер оглушительно чихнул, напугав не только самого себя, но и стоящего Неда, который даже отшатнулся от неожиданности, театрально схватившись за сердце. Паркер оценил его игру актера, послав тому ребяческую улыбку. — Чувак, я чуть не оглох, — поделился своим впечатлением тот, все еще изображая огромный шок. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся в ответ подросток, не переставая широко улыбаться. — Да я серьезно! — не унимался никак Лидс, точно до сих пор укладывающий в голове, что его лучший друг является героем. — Ага, — закивал головой он, внимательно и гордо разглядывая наполовину готовую Звезду Смерти из Лего. Вот уж как они оба смогли за час продвинуться настолько далеко, оставалась для него загадкой. Быть может, время пролетело совершенно незаметно, потому что во время построения Питер рассказывал находящемуся в полном восторге другу о Человеке-Пауке? Точнее о том, как он им стал. Между прочим, Паркер все еще думает, что эта история абсолютно невероятна, ведь какова вообще могла быть вероятность того, что, попав однажды на невинную экскурсию, обычный ботаник совершенно случайно наткнется на сбежавшего радиоактивного паука, который почему-то решит, что какой-то там ребенок идеальная добыча, которую можно укусить? Нед, кстати, точно так же был удивлен этим и начал выдвигать свои различные теории по этому поводу, которые порой звучали настолько глупо и преувеличенно, что ему хотелось со всей силы приложить руку к лицу. В который раз. Нет, ну правда, как вообще Лидс мог подумать, что кто-то специально мог натравить паука на заурядного подростка, чтобы тот стал в будущем героем? Это же просто… смешно! Ведь во всем виновата его «удача Паркеров»! И он вообще-то давно сделал виновницей лишь ее, ведь действительно считал, что тот самый паук совершенно не хотел на него натыкаться, а потом умирать оттого, что впрыснул в его тело своеобразный яд — интересно, кстати, а почему именно тот сразу же умер? Наверняка паук просто искал путь к свободе, но тут «удача Паркеров» решила показать себя в самый неподходящий момент. Здорово. Однако теперь, даже когда по его вине погиб Бен, Питер все-таки рад, что стал Человеком-Пауком, который всегда готов спасти чью-то жизнь, не обращая внимание на то, что сам же являлся все еще ребенком, что не должен каждое патрулирование жертвовать самим собой и здоровьем. К примеру, у подростка до сих пор болела спина, туго забинтованная бинтом и намазанная какой-то мазью. И это означало, что регенерация точно работает на все сто процентов, потому что Паркер давно понял, что намного сильнее болит какая-либо рана лишь тогда, когда тело начинает исцеляться. Да… интересные, конечно же, у него способности. Все еще неизученные, между прочим. Может, стоит когда-нибудь изучить свою ДНК?.. — Бро… — вдруг с каким-то осознанием проговорил полноватый подросток, вырвав его из мыслей. — Если ты… герой, то не значит ли это, что ты знаком лично с самими Мстителями?.. О Господи, или с Железным Человеком?! Питер тут же поперхнулся воздухом и громко закашлялся, кажется, от шока и паники услышанного даже увидев в окне фантомный красно-золотой проблеск. — Ч-чего?.. — с хрипом едва выдавил он, ощущая, как быстро забилось сердце, а лицу стало жарко. Нед как ни в чем ни бывало, не отвлекаясь от разглядывания одной из деталей в руках, пояснил, наклонившись ближе к нему и прижав свободную руку ко рту, как бы собирался поведать какой-то супер секрет: — Ну как же «чего»?.. Питер, можно больше этого не скрывать, ведь ты уже мне рассказал о… таком! — с восхищением ответил тот, каким-то чудом не сказав вслух «Человек-Паук». — Скажи, ты и вправду виделся с Капитаном Америка?! Быть может, держал даже его крутой щит?! Или… О, о! Ты касался руками Марк Тони Старка и говорил с ним?! Паркер так резко побледнел и замер, не дыша, что кашель вырвался сам собой вместе со словами: — Нет! — с паникой пролепетал подросток, закрывая лицо руками и слушая, как до сих пор бешено колотится сердце. Знаком ли он со Мстителями?.. Говорил ли он с известным миллиардером и героем?.. Да Господи, Питер едва ли не каждый день теперь сталкивается с героями Земли в Башне мистера Старка! Паркер, как бы между прочим, тут является сыном Железного Человека! — Чего ты боишься, чувак, я не пойму? — с непониманием сказал Лидс, как будто даже немного обидевшись из-за того, что друг не подтвердил ни одно из его предположений. — Ты, блин, по зданиям бегаешь, спасаешь людей и!.. Чего он боится?.. Он боится, что о его секрете узнают его самые дорогие люди, которые точно никогда не примут то, что четырнадцатилетний ребенок почти каждый день жертвует собой. Паркер боится, что с Мэй и мистером Старком произойдет что-то ужасное после открытия этой тайны и что сам он ничего не сможет сказать в ответ на «почему ты это делаешь?..» Питер боится, что, если за ним снова кто-то придет, два самых близких человека больше не смогут пережить этого. — Нед, потише! — с очередным приступом паники буквально прошипел он, машинально прикрыв рот друга одной рукой и посмотрев резко на дверь, прислушавшись к посторонним звукам. Если и Лидс был удивлен тем, что ему так некультурно закрыли рот, то абсолютно не показал этого, лишь пробубнив что-то в ладонь и тут же немного запачкав ту слюнями. Тогда-то уж подросток сообразил убрать руку, незаметно вытерев ту об штаны, все еще продолжая с некоторой паранойей смотреть на дверь, вот-вот ожидая, что сюда ворвется Хэппи и сходу произнесет «теперь я расскажу все твоей тете и Боссу!». — Так вот, я хотел тебе сказать… — не обращая внимание на столь странный момент, вновь начал Нед, чтобы почти сразу же широко улыбнуться и ошарашить его своим заявлением: — Я хочу быть твоим «парнем в кресле»! То есть, помогать находить всякие секретные вещи, может, следить за тем, чтобы за тобой не было «хвоста» и прочего! Это же… Круто! Подросток в ответ мог лишь удивленно хлопать глазами, слушая как с воодушевлением говорит его друг о том, чтобы стать «помощью на стороне», которая в любой самый сложный и опасный момент для Человека-Паука готова будет прийти на помощь, несмотря на то, что Лидс не обладает какими-либо способностями, кроме своего ума, и потому будет находиться в большой опасности, если кто-то узнает, что юному герою кто-то помогает. Нед будто и вовсе не думает об этом, не переставая рассказывать о том, как же станет здорово и круто, когда в какой-нибудь нужный момент он, к примеру, сообщит Человеку-Пауку по специальной секретной связи о том, что в вот такое-то там мгновение ему нужно повернуть направо, дабы избежать особо опасно настроенных преступников. А они ведь оба все еще дети. Дети, которые всегда готовы помочь простым людям и избавить город от злодеев, что не доходят до «уровня Мстителей». Господи, если бы Питер мог, то он бы прямо сейчас рассказал своему самому лучшему другу свой главный секрет, связанный с его настоящей семьей. Если бы он мог, то перестал бы врать тому, кто без каких-либо сомнения верит в каждое слово и готов даже пожертвовать своей безопасностью, чтобы помочь другу-тире-герою. Если бы подросток был в силах, то признался бы в том, как же резко и бесповоротно изменилась вся его жизнь ботаника из Квинса и как же, Господи, он сам все еще где-то внутри отчаянно ждет, когда проснется и увидит потолок квартиры Мэй и Бена. Питер бы мог сказать мистеру Старку, что с его детскими воспоминаниями что-то происходит, что он чувствует своим сердцем как что-то внутри кричит ему о том, что было в прошлом после самого страшного переломного дня апреля. Питер Паркер мог бы сделать абсолютно все. Но все же он не может. — Знаешь, — почти шепотом вдруг говорит Паркер, ощущая слезы в уголках глаз и смотря прямо на продолжавшего взахлеб что-то говорить полноватого подростка, который не видел, что ему что-то говорят, — я безумно рад, что именно ты мой самый лучший друг, Нед. Прости меня за мою ложь. Я просто не могу иначе.

***

Они с Хэппи возвращаются в Башню уже под вечер. Лидс до самого конца не хотел отпускать его из объятий, как будто предчувствуя, что вновь еще не скоро увидит его не только у себя в гостях, но и в школе. Питер и сам не хотел разлучаться со своим близким человеком, но по какой-то причине время всегда было не на его стороне, будто специально не давая ему как можно дольше быть в той реальности, в которой жил обычный подросток из Квинса с шести лет вместе со своими тетей и дядей. Само время не давало быть ему Питером Паркером. Оно словно насмехалось над ним, не переставая твердить о том, что как прежде уже никогда не будет. Ведь его, Паркера, практически уже не существует для многих, а когда последняя грань, отделяющая весь мир от правды о фальшивой личности сына Тони Старка, и вовсе сотрется, то когда-то совсем еще мальчишка, бледный и слабый, окончательно исчезнет. Останется лишь в воспоминаниях тех людей, кто знал того подростка лично. Если, конечно, кто-то не захочет специально выкинуть из головы все то, кем он являлся всю свою жизнь, потому что кто такой этот неизвестный ботан Пенис Паркер, а кто Питер Энтони Старк, которого знает буквально чуть ли не весь мир? Его настоящего, его суть мальчишки, которого однажды укусил паук и который все это время верил, что отца зовут Ричард, а мать Мэри, будут помнить только лишь Мэй и Нед. По крайней мере, подросток все еще отчаянно надеется, что его друг не захочет забыть того, кто самый первый однажды в детстве протянул к нему руку, что сжимала фигурку из Звездных Войн, и предложил поиграть вместе. — Признаюсь, меня немного удивила миссис Лидс. Особенно ее рассказы о ваших экспериментах, — вдруг завел разговор Хэппи, через стекло заднего вида поглядывая на ушедшего куда-то в себя Питера, что с уходом от друга как будто погас, перестав быть всегда ярким и широко улыбающимся солнцем, при виде которого настроение, казалось бы, упавшее ниже некуда, с огромными силами поднималось все выше и выше. Его Босс не зря однажды начал называть своего ребенка маленьким солнышком, потому что даже он, всегда угрюмый Хэппи, точно не за настроение получивший «имя» от Тони Старка, не мог не улыбнуться, когда в поле его зрения появлялся малыш, смешно топая ножками и усердно приближаясь к нему как пингвин в подгузниках, пыхтя от усилий, чтобы, в конце концов, остановившись у своей цели, пролепетать «Хэппи, на ручки!» и поднять на него полные невинности карие глаза. Его отцу при виде в первый раз полностью растерявшегося водителя оставалось только тихо смеяться в сторонке, с умилением следя за тем, как ребенок, устав ждать, чтобы его взяли на руки, с возмущением сведя маленькие бровки к переносице, начал цепляться за штанины мужчины, не переставая шепелявя твердить «возьми, Хэппи! Возьми!». И Хоган, по правде говоря, еще долгое время после переломного дня всей немногочисленной семьи Старк с болью в сердце и слезами в уголках глаз вспоминал о том, как однажды в прошлом его Босс сидел на заднем сиденье машины рядом с своим сыном в специальном детском сиденье, не переставая рассказывать восхищенно следящему за каждым движением отца малышу о том, какие именно прекрасные места им встречаются в окне по пути. — Это, Пит, одна из самых главных улиц Нью-Йорка. Красиво, правда? — говорил тогда мужчина, с какой-то ностальгией рассматривая некоторые здания, пока его чудо рядом во всю что-то лепетало и с восторгом размахивало руками, грозя тем самым зацепить миллиардера, однако последний этого не замечал, погрузившись в свои мысли. — Па!.. И все же, сумев расслышать одно лишь едва внятно сказанное слово, Старк тут же обратил внимание на что-то усердно пытающегося сказать ему что-то сына, не перестающего размахивать руками и будто все это время пытающегося схватить его за черный пиджак. — Да, ребенок? — с нежностью улыбнулся тот, чуть склонив голову, ожидая услышать продолжение, но все-таки мальчик, двигая губами, никак не мог произнести ничего, кроме «ну па!..», отчего того все же пронзило осознание. — А! Ты хочешь посидеть у меня на коленях? Ну, прости, Пит, но сейчас неподходящее время. И Хэппи это докажет. Да, дядя Хэппи? Мужчина за рулем, в этот момент остановившись у светофора, только лишь промычал что-то полуутвердительное, на что миллиардер вдруг преувеличенно бодро воскликнул: — Вот видишь! Слушайся дядю Хэппи, он ничего плохого не скажет. При виде готово заплакать от обиды сына Старк уже более строго произнес: — Вот только давай без слез, Питер Энтони, — одергивая рукав футболки ребенка, говорил он. — Ты уже большой и воспитанный мальчик, а я взрослый мужчина, который давно раскусил, когда ты специально хочешь, чтобы тебя пожалели. Нижняя губа Питера задрожала, а глаза наполнились слезами. — О Боже, Хэппи, спаси меня, — простонал Старк, заведомо проиграв в этой неравной борьбе. Это была самая первая поездка, которую Тони Старк полностью посвятил своему ребенку и удивительным историям о Нью-Йорке, которая принадлежала лишь им двоим, несмотря на то, что мальчик, увидев случайно сидящего за рулем Хогана, тут же радостно воскликнул «Хэппи!» и даже, крепко пристегнутый к сиденью, все равно тянул к нему свои ладошки. Конечно, это было до того момента, пока его отец не отдал ему в руки предусмотрительно взятую из дома любимую мягкую красно-золотую игрушку, ухо которой мгновенно было захвачено в плен детских зубиков и обслюнявлено по самое не хочу. Однако в какое-то мгновение тому явно стало мало кусать несчастное ушко и лепетать что-то на своем, следя за каждым движением мужской руки родителя, потому что при виде одних готовых вот-вот пролить слезы глаз и явно надвигающейся истерики Тони Старк за одну секунду понял, что от него хотят. Потому и в скором времени довольный ребенок пил теплое молоко и прикусывал с кряхтением соску, пока его отец придерживал одной рукой бутылку и одновременно говорил с кем-то по телефону. И Хоган сейчас, погрузившись в воспоминания, очень хочет понять, как же могло так быстро пролететь время, что забрало вместе с собой того самого ребенка, всем сердцем любящего отца. — Дитя? — еще раз попытался он, бросив обеспокоенный взгляд на подростка через стекло заднего вида. Вот тут же Паркер не мог не вздрогнуть, наконец-то вернувшись в реальность. — А? — растерянно охнул подросток, удивленно хлопая глазами. — Ты что-то говорил мне, Хэппи? Прости, я не расслышал. Мужчина в ответ лишь, некоторое время, не моргая, каким-то странным взглядом смотря прямо в его глаза, произнес: — Нет, тебе показалось, малыш. Почему-то Питер ему не поверил.

***

Паркер, поднимаясь на лифте вместе с Хэппи, молча стоящим немного позади него, вновь потерялся в своих мыслях, кажется, за последнюю неделю делая это настолько часто, насколько не делал никогда почти за месяц. И если раньше все его мысли занимала учеба, лучший друг, тетя и патрулирование улиц Квинса, то сейчас все кардинально поменялось. Хотя, правда, о Мэй и Человеке-Пауке он, конечно же, никогда не переставал думать, но все же в голове появился тот человек, который в данный момент находится где-то в этой огромной Башне и наверняка до сих пор по его вине ищет того, кто был причастен в том, что ИИ едва ли не самого умного мужчины в мире как будто был кем-то взломан. А ведь все было совсем иначе! Но как именно «иначе» он все еще не может рассказать абсолютно никому. Трус, а не герой, скрывающий свою личность точно так же, как хотел скрыть кто-то его настоящую с фамилией Старк. Если так подумать… Могут ли знать эти самые похитители то, что он Человек-Паук? Могут ли открыть эту тайну тем, от кого хочется ее скрыть больше всего свете? Могут ли они… — Малыш, я хотел спросить… — начал было долгое время молчавший Хэппи, так внезапно положив на его лопатку руку, что спину вмиг прострелило болью от чужого касания, из-за чего подросток не смог сдержать тихое шипение, резко отшатнувшись именно в тот момент, когда лифт наконец остановился на месте. Осознание того, что Питер сделал, пронзило его не сразу, заставив замереть на месте, не дыша. Неконтролируемая дрожь прошлась по всему телу, а весь ужас пробрался куда-то глубоко во внутрь, пока в голове начали пролетать множество самых разных вариантов о том, как же все это можно объяснить. Мужчина позади издал судорожный вдох, пока сам он слушал, как быстро в панике забилось чужое сердце от точно такого же осознания. — Ты?.. — едва слышно проговорил тот, отчего острое предчувствие того, что его прямо сейчас развернут лицом к себе и потребуют объяснений, появилось сразу после произнесенного, вынудив машинально с силой сжать руки в кулаки до побеления в костяшках. Что? Господи, что ему сказать? Он делает вместе с мужчиной нетвердый шаг из лифта и останавливается, опустив голову. — Хэппи, это… — такой же глубокий вдох и спрятанный на дне глаз страх. Паркер понятия не имеет, как именно в то мгновение, когда паучье чутье буквально кричало о том, что его вот-вот повернут лицом к себе, рядом появился кто-то еще и схватил его за руку, спасая его от самого страшного. Подросток, неловко споткнувшись на месте и в то же мгновение ощутив непередаваемое облегчение и благодарность, выдохнув, поднимает голову, тут же встречаясь взглядом с человеком, до сих пор почему-то державшим его за руку. — О, милый, — Мэй, это Мэй, безумно грустно посмотрев на него глазами с не пролитыми слезами, резко притягивает его к себе в объятия и утыкается в плечо, сотрясаясь всем телом от едва сдерживаемого плача. Панический ужас и огромное непонимание попадают в самое сердце. — Мэй?.. — хрипло выдавливает он, машинально прижимая ближе к себе женщину, которая ответила далеко не сразу, точно с силой заставив себя отстраниться от него, не убирая своих рук с его плеч. Она, поджав губы, с каким-то страхом произносит умоляющим тоном: — Скажи мне, пожалуйста, Питер, ты что-нибудь помнишь о том, как ходил вместе с Мэри и Ричардом в роддом в Велче? Что? Что?.. — Милый, — видя, как замер, не дыша, ее племянник, с беспокойством еще раз сказала она, однако в тот же самый момент по коридору раздались шаги. Незамеченный Мэй Хэппи, остановившись недалеко от них, посмотрел в ту же сторону, откуда раздались шаги. Питер, медленно моргнув, едва отрывает взгляд от тети, с широко распахнутыми глазами следя за тем, как к ним приближаются Капитан Америка и Черная Вдова, по какой-то причине посмотревшие прямо в его глаза. Их взгляд был полон ненавистной жалости. В их глазах горела жажда мести. Они же Мстители, верно? Как же иронично!.. Но Паркер все же, помимо их присутствия, чувствует еще одно сердцебиение намного громче всех вместе взятых во всем этом месте. Питер видит позади героев идущего Железного Человека, смотрящего на него так, как смотрят лишь на тех, кто был жертвой времени. Кому причинили неимоверную боль. Мистер Старк что-то узнал. — Пожалуйста, Питер, ты можешь что-нибудь вспомнить? — умоляюще все еще просила Мэй, пока что не заметив других людей. — По какой причине вы переехали в Квинс? Вы хотели… от кого-то скрыться? Питер делает машинальный шаг назад и закрывает лицо руками. Совсем рядом кто-то останавливается. Делает судорожный вдох. Не отрывает знакомых карих глаз. Протягивает руки и, положив их на лопатки, притягивает к себе, чтобы уткнуться лицом в грудь, где бешено бьется железное сердце. Когда люди каждый год празднуют свой день рождения, то все ближе и ближе подбираются к тому, что воспоминания о детстве со временем стираются. Но Питер всегда помнил. Помнил, что мама и папа, переехав вместе с ним в огромный Квинс из-за него, погибли, потому что он, еще совсем ребенок, безумно боялся, что за ним в маленьком городе в отдалении от людей кто-то придет.

***