На чердаке

Серафим вынужден был признать, что Костик мешает. От его постоянной болтовни у Серафима уже вяли уши, невозможно было сосредоточиться на поисках. Но это ладно, это еще полбеды. Наибольшее неудобство заключалось в Костиковой вездесущести и неиссякающей активности. Поскольку дом с чердаком должен был быть заброшенным, жил Серафим в снятой у соседки времянке. Своему ученику он места не предложил. Во-первых, не хотел тесниться ради надоедливого ребенка и наблюдать его еще и в свободное от работы время, а во-вторых, надеялся, что ежедневные путешествия туда-обратно хоть немного его измотают. Но запасы энергии у Костика были неисчерпаемыми. По крайней мере, так казалось Серафиму. — Вот объясни мне, чудовище, как у тебя хватает сил целыми днями так надрываться? — спросил он однажды. — Не устал? — А с чего мне устать? Я ничего такого и не делаю, — безмятежно отозвался Костик, свисая вниз головой с трухлявой балки. — Зря ты мне не позволяешь ничего трогать, Сим, вдвоем бы быстрее нашли. — Какой я тебе Сим! — возмутился Серафим, запустив в ученика валенком. Костик непостижимым образом увернулся, соскочил с балки, приземлился на руки, перекувыркнулся, отряхнулся и заметил: — Я же говорил, со мной это не работает. — А я не для твоей пользы, а для своего удовольствия, — ответил Серафим, метнув в него второй валенок. — Осторожно, все артефакты расколотишь! — Костик поймал валенок, едва не угодивший в зеркало, и с шутовским поклоном подал его Серафиму: — Учитель… Серафим сердито отобрал у него валенок и отвернулся. — Кстати, истинными валенками можно кидаться только по вторникам? — уточнил Костик. — Это обычные валенки, тупица. По-твоему, всё что угодно может стать магическим артефактом? — Ну, по статусу валенки в моем списке примерно там же, где елочные игрушки, — пожал плечами Костик. — Почему бы и нет? Серафим трагически прикрыл лицо ладонью и застонал. — Да ладно тебе, Сим, — примирительно сказал Костик. — Серафим, — сквозь зубы процедил искатель. — Серафим, — легко согласился Костик. — Шестикрылый. — Да почему шестикрылый-то? — Ну, как у Пушкина: «Ко мне явился шестикрылый серафим». — «И шестикрылый серафим на перепутье мне явился», бестолочь. — Достаточно близко к тексту, — отмахнулся Костик. Какое-то время Серафим просто стоял, бессильно опустив руки и глядя в сводчатый потолок. Потом глубоко вздохнул и сказал: — Давай работать. — Я давно говорю, — горячо поддержал его Костик, ныряя в старинный платяной шкаф. Серафим едва успел поймать ученика за шиворот и вытащить обратно. — Никогда не лезь в шкафы без подготовки, — свирепо прошипел он. — А что там? — Вот именно — этого никогда не знаешь, пока не проверишь. — Ну так я и проверяю, — пожал плечами Костик, снова устремляясь к шкафу. — Стоять! Серафим сгреб Костика в охапку, усадил на сундук и велел: — Сиди здесь и ничего не трогай. Просто наблюдай. Сам он медленно подошел к шкафу, простучал его по всем граням, бормоча сковывающие заклинания, и только потом осторожно приоткрыл дверь, держа перед собой зеркальце. Со смесью облегчения и разочарования констатировал, что порталов в шкафу нет. — Осторожнее, как бы бабушкина шуба тебя не покусала, — невинно заметил Костик, запустив руку в саквояж, примостившийся возле сундука. — Да цыц ты, — отмахнулся Серафим, внимательно разглядывая поблескивающее зелеными искрами пальто. Неужели невидимка? Повезло… Пока Серафим осматривал остальные вещи, пытаясь разглядеть в них зачатки истинности, Костик вынул из саквояжа карманные часы и покачал их на цепочке. — Не может быть, — сказал Серафим, осторожно снимая с полки проеденную молью шляпу. — Пророческий котелок, почти совсем целый! Обычно они набираются сил медленно и наполовину состоят из дыр, некоторые при первом же использовании рассыпаются в труху. Этот, конечно, еще не дозрел, но… Ты что делаешь, балбесина?! — Часы завел, — сообщил Костик, протягивая Серафиму раскрытую ладонь с лежащими на ней часами. — Представляешь, работают! — Идиот! — простонал Серафим. — Конечно, они работают… Это же Христофоровы часы!.. — Да нет, это дедушкины часы, — поправил его Костик. — Его звали не Христофор, а… — Умолкни, — велел Серафим. Костик послушно захлопнул рот, и в тишине отчетливо затикали часы. — Ну вот, поздравляю, — простонал Серафим, вцепившись в свои всклокоченные волосы, будто бы пытаясь вырвать их все разом. — Ты, конечно, не знаешь, что такое Христофоровы часы? — Не-а, но что-то мне кажется, что ты сейчас расскажешь. — Христофоровы часы владеют жизнью своего хозяина. Если вкратце, то ты умрешь, когда они остановятся. — Ого, — с каким-то неуместным восторгом в глазах сказал Костик. — А когда они остановятся? — Вот в этом всё дело, дурья ты башка. Христофоровы часы могут идти хоть несколько сотен лет, и за это время ты не умрешь естественной смертью. Хотя это тебе вообще вряд ли когда-нибудь грозило, — мрачно добавил Серафим. — Проблема в другом. Теперь придется надеяться, что часы исправны, беречь их, регулярно заводить… В общем, ты теперь раб часов. Поздравляю еще раз. — То есть они теперь мои? — уточнил Костик, радостно разглядывая часы. Серафим подошел к шкафу и стукнулся об него лбом. — Эй, Серафим, не нервничай, это же не ты раб часов, — утешил его Костик. — Вы. — Ну, вы. Полегчало вам, учитель? Серафим наконец отлепил лоб от шкафа, повернулся к Костику и сказал: — Будешь заводить часы каждый день. Будешь беречь их. Не ронять, не мочить, в огонь не бросать, молотком не бить. И не терять. Всё ясно? — Ясно, — кивнул Костик, рассеянно подбрасывая часы на ладони. — И не подбрасывать! — Зануда. Серафим молча отобрал у Костика часы, подумал, сунул их ему в карман: — Не забудь! — Да не забуду, Сим… То есть Серафим. Учитель. Ваше величество. — Ты труп, — покачал головой Серафим. — А мне придется искать новый чердак, потому что Симеон Андреевич меня вышвырнет. — А мы ему не скажем, — с готовностью предложил Костик. — Зачем нам проблемы… Серафим от перспективы заиметь с Костиком общий секрет поморщился, но потом вынужден был признать, что идея здравая. — Ладно, возвращаемся к работе, — вздохнул он. — Сиди смирно, ничего не трогай. — Не трогаю, — заверил его Костик, по-обезьяньи ловко карабкаясь по опорному столбу и перелезая на балку. — Часы! — завопил Серафим и в последний момент поймал серебристый кругляшок, выпавший из кармана неугомонного Костика.