На чердаке

— А где же Костик? — спросил Симеон Андреевич, оглядываясь по сторонам. — Боюсь, вы разминулись, — отозвался Серафим, не спеша отрываться от стопки истрепанных газет. — Я его отправил с поручением к одному знакомому. — И когда он вернется? — уточнил Симеон Андреевич. — Нескоро, — решительно ответил Серафим. — Привет передать? Он вам передавал. Прошу простить, я тут немного занят. — Я понимаю, понимаю, — заквохтал Симеон Андреевич, задрав вверх пухлые лапки. — Но у меня к вам очень срочное и очень важное дело. — Ко мне? — нахмурился Серафим. — К вам. Я присяду. Симеон Андреевич пододвинул к себе хлипкий стул, осторожно растекся на нем и поерзал, плотнее укутываясь в свои лишние подбородки. Серафим остался на своем сундуке возле трюмо. — Видите ли, господин искатель, — прожурчал Симеон Андреевич, — у меня к вам взаимовыгодное дельце. Вы — человек вежливый и мягкий, это заметно, но я же понимаю, что Костик — та еще напасть… Серафим обернулся и выжидательно посмотрел на гостя, отмечая про себя, что тот пока не гладит свою змею. — Так вот… Вы смотрите на мою шею, господин искатель? Конечно же, — хлопнул себя по лбу Симеон Андреевич, — Костик выболтал вам мой небольшой секрет. — Огромный такой секрет, — не согласился с ним сидящий на перине Пафнутий. — Цыц, — тут же заткнул его Серафим. — Это еще что за одержимая кукла? — брезгливо спросил Симеон Андреевич. — Пересмешник. Серафим встал и поспешно затолкал Пафнутия в шкаф, сердито шепнув ему: — Не суйся! — Так вот, вы же змею-душителя высматриваете? — как ни в чем не бывало продолжал Симеон Андреевич. — А она спит. И проспит ровно до полуночи. Вы были правы, у хранителей есть зелья, — блаженно улыбнулся он. — И что? Вы Костика убивать пришли? — равнодушно спросил Серафим, усердно разглядывая газету. — Нет, что вы, — всполошился Симеон Андреевич, весь желейно заколыхавшись от возмущения. — Кстати, Серафим, у вас газета вверх ногами. — Так надо, — с досадой ответил Серафим. — А пришел я, — продолжал Симеон Андреевич, — чтобы показать вам вот это. Он встал, извлек из внутреннего кармана жилета тонкий свиток и подошел к Серафиму. — Артефакт нашли? — спросил тот. — Лучше, — расплылся в улыбке Симеон Андреевич. — Вот, читайте. Серафим двумя пальцами взял у него свиток, развернул и начал читать, всё сильнее хмурясь. — Что это? — спросил он, дойдя примерно до половины. — Серафим, вы же не маленький, — укоризненно сказал Симеон Андреевич. — Вы давно уже должны были понять насчет порталов в этом доме. Вы ведь видели все признаки, правда? — Я их много где видел, — отмахнулся Серафим. — И не я один. Только что-то никто так и не прошел ни в какой портал. Но я не вершитель, мне-то что? — Ах, Серафим, что же вы до конца не читаете? — вздохнул Симеон Андреевич. — Чтобы зафиксировать порталы, нужно окропить кровью осиное гнездо. — Да? Пожалуйста, окропляйте, — сказал Серафим, вынимая из кармана перочинный нож. — Только в обморок от потери крови не падайте, я вас вряд ли отсюда вытащу. Симеон Андреевич замахал короткими ручками: — Что вы! Если бы всё было так просто… Увы, дом с порталами требует жертв. Кровь должна принадлежать тому самому искателю с тремя «н» в имени, рожденному в этом доме. Мертвому искателю. — Костику, — сказал Серафим, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Соображаете, — похвалил его Симеон Андреевич. — К сожалению, я вынужден обратиться к вам, потому что сам не могу. Дело не в сентиментальности и даже не в этой безделушке, — сказал он, погладив цепочку, — дело в том, что искатель должен погибнуть от руки другого искателя, а я всего лишь консультант… Но вы не думайте, я поделюсь! — поспешно добавил он. — Мы с вами вдвоем исследуем порталы, разделим прибыль и славу… Один надоедливый ребенок — весьма умеренная плата за такие перспективы, вы согласны? Кроме того, мы никому не скажем. Серафим молчал, продолжая читать свиток и взвешивая все альтернативы. Поднял голову, наткнулся взглядом на ящик, в котором покоились обломки башни злонамеренности, расколотая на три части шкатулка с золотыми перепелками и прочие артефакты, которые безвременно почили по милости Костика. Потом спросил: — Откуда мне знать, что не обманете? — Честное слово! — заверил его Симеон Андреевич, приложив ладонь к тому месту, где должно было находиться сердце. — Слова словами, — задумчиво сказал Серафим, — а неплохо бы скрепить их подписью. Составим договор, в котором всё подробно распишем. С гарантией как-то спокойнее. — У меня честные намерения, поэтому я полностью поддерживаю эту идею, — заверил его Симеон Андреевич. — К тому же, если в документе будет указана роль обеих сторон в этом деле, то так даже лучше. Надежнее. Пишите в двух экземплярах. — Значит, решено, — кивнул Серафим. — Вот только найду в этом бардаке ручку и бумагу… Он подошел к комоду, порылся в ящиках, потом сунул руку в карман мешковатых брюк, рассеянно хлопнул себя по макушке: — Точно, я же их в сундук положил, когда артефакты описывал! Нырнул в сундук, вынул черный карандаш и блокнот. — Вы присядьте пока, Симеон Андреевич, надо же всё грамотно изложить… Симеон Андреевич, благодушно сияя, снова водрузился на стул и запустил ладошку в напомаженную шевелюру. Бросив на него короткий взгляд, Серафим присел на сундук, положил блокнот на трюмо, сосредоточился, застыл с карандашом над чистым листом, заколебался было, но потом решительно вывел первую строку.