Вопрос этикета (A Question of Etiquette)

***

Если понедельник был приятным сюрпризом, то вторник стал особенно неприятной проверкой реальности. Гарри не мог сосредоточиться во время утренних занятий по Заклинаниям и Трансфигурации — его мысли блуждали в событиях предыдущих дней и в основном находились в штанах. Его так много раз призывали к ответственности, что он практически забыл, почему ему вообще нравился Снейп, и к обеду он с нетерпением ждал и искренне радовался, что после обеда профессора с ним не будет. Когда Гарри спустился в кухню, стол был накрыт на двоих, хотя профессора нигде не было видно. Он тяжело опустился на стул, накладывая себе еду из блюд, приготовленных домашними эльфами; еды было столько, что вдвоем не съели бы и за неделю. Он как раз откусил кусок бифштекса и пирога с почками, когда в дверях появился Снейп, выглядевший, пожалуй, еще более недовольным, чем во время занятий. — Похоже, — объявил Снейп, тяжело усаживаясь и с отвращением глядя на полуоткрытый рот Гарри, — кое-кто из ваших друзей-поборников справедливости обеспокоен тем, что я планирую провести лето, оскорбляя вас. Глаза Гарри расширились, он быстро прожевал и проглотил еду. Во рту внезапно пересохло. — Ничего такого не случилось? — спросил он, представляя Рона, использующего свое новообретенное преимущество в росте, чтобы попытаться запугать Снейпа, или Ремуса, или даже Кингсли, предлагающих остаться на лето и дать Гарри немного нежелательной «защиты». — Всего лишь несколько дерзких посланий с совами, — с отвращением ответил Снейп, накладывая себе еду из имеющихся блюд и кладя на тарелку Гарри небольшую горку зелени. Гарри скривился, но признал, что зелень ему нужна, учитывая, каким было его питание в последние несколько недель у Дурслей. — Извините, — сказал он, краснея от невозможности выразить все, что хотел, этим простым словом. Снейп изо всех сил старался, чтобы Гарри чувствовал себя здесь как дома, утешал Гарри, когда он в этом нуждался, и, положа руку на сердце, дисциплинировал, хотя, возможно, немного больше, чем это было строго необходимо. Было нечестно, что Снейп сейчас подвергается резкой критике за то, что пожертвовал своим летом ради Гарри, хотя сам профессор скорее нарывался, отпуская колкие замечания в адрес других членов Ордена. Конечно, именно эта мысль должна была отразиться на его лице, потому что Снейп презрительно хмыкнул и сказал: — Я уверен, что справлюсь. Как всегда. — Тебя, эм, — Гарри сделал паузу и отпил тыквенного сока, чтобы успокоится, — тебя будет много кто беспокоить, когда мы будем, э-э, вместе? Это, казалось, вывело Снейпа из дурного настроения, и он посмотрел на Гарри с чем-то вроде изумления. — Я ожидаю, что если ты будешь нуждаться во мне после этого фиаско, мы разберемся с ними вместе, — Снейп откусил кусочек салата и тихо добавил: — Не забывай, сегодня у нас еще не было урока окклюменции, после которого ты возможно захочешь полностью отказаться от меня. Гарри пожал плечами: это правда, что он не очень-то ждал это занятие, но подумал, что ему понравится, когда профессор увидит, как выглядит Гарри, когда он дрочит с именем Снейпа на губах. — Если за предыдущие шесть лет этого не произошло, — сказал Гарри, — то я сомневаюсь, что тебе удастся отпугнуть меня одним днем занятий. Снейп фыркнул, но, похоже, это Гарри попал в точку, потому что профессор начал есть с гораздо большим энтузиазмом. Гарри тоже. Между ними воцарилась комфортная тишина, пока Снейп не отложил вилку и не сказал: — Я проведу день, помогая эльфам в старой лаборатории Зелий. Грюм и Шеклболт должны приехать через несколько дней, чтобы помочь мне с более сложными задачами, и я предлагаю тебе держаться подальше, пока комната не будет дезинфицирована и повторно защищена заклинаниями. — Да, сэр, — согласился Гарри, продолжая поглощать обед, запихивая еду насколько можно быстро. Летать он не мог, но подумал, что может запереться в своей комнате и подрочить, от чего Снейп покраснел бы, обнаружив это в уме юноши. — Ты мог бы пересмотреть отношение, — сказал Снейп тоном, который говорил, что он довольно хорошо представляет себе планы Гарри. — Может после, — ответил Гарри с полным ртом зелени. Он сглотнул, задаваясь вопросом, когда это он позволил Рону повлиять на его манеры поведения за столом, и заставил себя замедлиться и сделать еще один большой глоток сока. —Вот именно, — сказал Снейп. Он осушил свой кубок и встал, оставив тарелки на месте. Когда Гарри бросил на него странный взгляд, Снейп иронично добавил: — Эльфы выразили мне недовольство за попытку убрать за собой. — Буду иметь это в виду, — сказал Гарри, изо всех сил пытаясь не рассмеяться от мысли как выглядел бы Снейп, которого ругает подобострастный домовой эльф. К счастью для него, профессор выбрал чинно удалится и вышел как раз перед тем, как вырвались первые смешки. Он все еще смеялся, когда Добби заглянул к нему, чтобы спросить, не нужна ли ему какая-нибудь помощь с его дневными делами, что только заставило его смеяться еще сильнее. Может быть, день все-таки не будет таким уж плохим. Досадно, что Добби решил провести день за уборкой и приведением в порядок второго этажа, в то время как два других домовых эльфа помогали Снейпу в подвале, что привело Гарри в библиотеку. Ему хотелось скрыться от бесконечного хорошего настроения Добби. В итоге он свернулся калачиком в углу с книгой по окклюменции и одной из записных книжек, делая заметки, хоть и подозревал, что завтра они не будут иметь особого смысла. Тем не менее он кое-что извлек из этого, и задавался вопросом, даст ли Снейп реальные советы по этому предмету теперь, когда они стали… кем бы они ни стали. В конце концов, ему удалось настолько погрузиться в книгу, что он чуть не пропустил чаепитие. Его разбудил перевозбужденный домовой эльф, который боялся, что «Мастер Гарри Поттер» ушел без разрешения. Гарри спустился вниз и увидел, что Снейп внимательно расспрашивает Добби. ─ Можешь отпустить его, я только что был в библиотеке, — сказал Гарри, садясь. Боль в голове и шее чувствовалась, как будто в его мозгу было слишком много всего, и он тяжело давил на его плечи. Пренебрежительные взгляды, которыми одаривал его Снейп в течение дня, были в порядке вещей, и юноша сел с несчастным видом. Обрывки объяснений про стены барьеров и ясность ума смешивались в его голове, немного напоминая белый шум. Пока они ели, разговоров почти не было. Хотя, конечно, внушающий страх урок последовал вскоре после этого, и на самом деле Гарри хватило бы и этого общения на сегодня. Когда они, наконец, поднялись наверх, в ту же серую комнату, которую использовали для Защиты, Трансфигурации и Чар, все оказалось так плохо, как опасался Гарри. Одно сказанное шёпотом «Легиллименс», и Гарри погрузился в воспоминания, которые не хотел переживать заново: о Седрике на кладбище и Дадли с дементорами в переулке, о своей коморке и одиноком месте в школьной столовке в детстве. Как будто настроение дня направляло Снейпа в самые худшие минуты его, Гарри, жизни, начиная с момента, когда тетя поймала его за дрочкой и наказала, заставив принимать только холодный душ в течение месяца, до очень влажных и не приносящих удовольствие поцелуев с Чжоу, когда он еще не знал, что девушки вообще не его тема. Хуже всего было не то, что он оказался на четвереньках на полу в комнате для занятий. Даже не имея никаких шансов на то, что Снейп воспользуется положением, хуже всего было то, что он увидел вспышку жалости в глазах профессора, прежде чем они застыли в своей обычной поучительной холодности. Гарри сел, желая, чтобы голова перестала кружиться: — Так. Я явно все делаю неправильно и, проведя весь день за чтением и забив голову всякими фразами, типа «ясность воли» и «стены разума», я понятия не имею, как на самом деле заниматься окклюменцией. А поскольку ты перестал быть таким, э-э, — он предоставил возможность профессору самому додумать. — Не попробуешь ли ты объяснить мне, что я делаю неправильно? Вся жалость была смыта раздражением и отвращением. — Я объяснял тебе в течение двух лет, Поттер. Я полагал, что даже ты смог бы понять за это время, хотя бы частично. — Нет, — безрассудно сказал Гарри. — Ты нападаешь на меня, кричишь, но никогда ничего не объясняешь! Он покраснел и тяжело дышал, доведенный почти до бешенства своей неспособностью овладеть этим дурацким искусством, и все потому, что ничто из того, что Снейп говорил об окклюменции, никогда не имело для него никакого смысла. Профессор выглядел таким разъяренным, как ожидал Гарри, его глаза опасно сверкали, когда он размеренными шагами приближался, словно хищник, идущий убивать. — И что же ты хочешь, чтобы я тебе объяснил? Я говорю, чтобы ты старался сохранять ясность ума, и все же ты всегда приходишь ко мне с беспорядочно мечущимися мыслями, несосредоточенным. Я говорю тебе, чтобы ты пытался сопротивляться мне, и иногда ты это делаешь, но иногда, как сегодня, ты просто прогибаешься, сдаешься, а потом ноешь, что я несправедлив к тебе. Жизнь несправедлива, мальчик! И я не могу объяснить это лучше, чем уже объяснил… Очисти свой разум. Научись распознавать собственные мыслительные модели и выталкивай из себя все чуждое. Научись хранить свои секреты глубоко внутри, а не позволяй им всплывать на поверхность, думай о чем-то другом, а не о том, что ты меньше всего хотел бы мне показать. Гарри заставил себя по-настоящему прислушаться к словам Снейпа и попытаться приспособить их к контексту своих переживаний. — Итак, я должен использовать мысли, на которые мне плевать, увидишь ты их или нет, как барьер между тобой и тем, что я действительно хочу сохранить в секрете? Снейп сел и моргнул. — Да, Поттер, хотя более продвинутый окклюменс использует ничто в качестве своего барьера, пустоту. — Правильно, но я совсем не силен в этом д. э-э-э, так что позволь мне попробовать так. Я выберу что-то, что не хочу, чтобы ты видел и вместо этого вытолкну к тебе то, что хотел бы показать. Или попытаюсь, — Гарри не был до конца уверен, что у него получится, но по крайней мере это будет более плодотворно, чем задыхаться на полу, совсем не от того, что его хорошенько оттрахали, оправдывая такое расположение. — Хорошо, мистер Поттер, — сказал Снейп, вызывающе приподняв одну бровь. — Посмотрим, удалось ли нам, наконец, пробить этот толстый череп и построить внутри что-то полезное. Легиллименс. Вместо того, чтобы бездумно сопротивляться, Гарри вспомнил, как плескался в ванне с пеной, окруженный ароматом хрустящих яблок, и погрузился в мысли о Снейпе с близнецами, представляя, что они могли бы делать между собой и вместе с ним. Он спрятал все остальное, все то темное, вызванное настроением сегодняшнего дня, за образ того, как он дрочит, использовав эти мысли как щит. Несколько долгих мгновений Гарри чувствовал, как Снейп толкает края воспоминаний, словно пытаясь найти выход, увидеть то, что скрыто за ними, но Гарри крепко держался, чувствуя, как его член твердеет в брюках по мере течения воспоминания. Как только Гарри в своем сознании кончил каскадом белых капель и лопающихся пузырей, Снейп отпустил его. — Только ты смог бы использовать воспоминания о мастурбации, чтобы скрывать свои темные секреты, — проговорил Снейп, качая головой, и что-то вроде улыбки скользнуло по его губам. — Я бы сомневался, что ты способен все время ходить с такими мыслями в голове, но тебе шестнадцать, и Темному Лорду, без сомнения, уже наскучили видения твоих юношеских фантазий. Гарри ничего не мог с собой поделать: после всего, что случилось сегодня, он прыснул от смеха при мысли о Волдеморте, роющемся в его голове и на каждом шагу сталкивающемся с фантазиями о дрочке. — Надеюсь, ему нравится Оливер Вуд! — хохотнул Гарри, вспомнив, как часто он думал о бывшем капитане по квиддичу в те последние месяцы пятого года, когда стало очевидно, что слезы Чжоу — не единственное, что с ней не так. Снейп приподнял в недоумении бровь, глядя на Гарри: — Это с тобой недавно или… Гарри даже не дал ему договорить. — Пятый год, когда Волдеморт проводил все это время, роясь в моей голове. Хотя, как я уже сказал однажды, близнецы очень часто бывали приглашенными звездами. — Хорошо, — отозвался Снейп с решительностью, которая заставила сердце Гарри подскочить, а затем выдать небольшую джигу радости в его груди при мысли, что Снейп мог на короткое время ревновать к Оливеру Вуду только потому, что Гарри дрочил на него. После этого остаток дня казался не таким уж плохим, и Гарри позаботился о том, чтобы принять вечернюю ванну, создавая новое воспоминание, чтобы подсунуть его Снейпу на уроке в четверг.

***