«Сегодня я причинила себе боль, чтобы понять, способна ли я всё еще чувствовать»
Вчера снова приходил Рив — хотел узнать, как я себя чувствую. В сущности, он всегда задает такой вопрос. Он опять принес еды, разогрел в микроволновке, заставил все съесть. Ему доставляет большие неудобства забота обо мне, но он будто не замечает этого. Не понимаю его — неужели у него такие странные интересы? Он аккуратно помыл всю посуду, протер стол и столешницу в гостиной, заварил травяной чай, хотя сам не пил, и только наблюдал, иногда пробегаясь глазами по мне. Он не найдет ничего, ведь я отлично умею скрывать проблемы, эмоции, да что бы там ни было. Да, кажется, он и вправду не заметил ничего, потому и успокоился.
Рив обычно сидит молча, изредка разбавляя тишину своим голосом. Признаться, голос у него мелодичный, бархатный, с еле уловимой хрипотцой. Не совсем низкий, но очень мягкий и вкрадчивый. От этого голоса веет спокойствием. Когда Ривена нет рядом, всё идет своим чередом, и даже не задумываешься о действии этого голоса, но, когда он рядом, и ты слышишь его голос, он оказывает на тебя неизъяснимое влияние. Ривен иногда начинает ходить по квартире, но в ванную я его не пускаю… Туда дверь всегда закрыта на ключ (его я храню в ящике стола в спальне). Он даже не спрашивает меня, почему. Я постаралась с самого начала ему объяснить, будто там потолок немного обвалился из-за соседей сверху, затопивших меня, поэтому мне приходится принимать душ в туалетной комнате. Я думаю, что и в это он поверил.
------
— Ох, ты знаешь, это ужасно — я всё никак не могу разобраться с соседями сверху… Они меня однажды затопили…
— Сильно?
— Нет, не стоит даже беспокоиться, у меня немного обвалился потолок, и больше ничего.
— Я мог бы помочь тебе сделать ремонт…
— О, нет-нет! Не выношу всех этих дрелей; столько пыли и грохота, ужас! Я позже его восстановлю.
— Уверена?
— Совершенно! В этом нет ничего страшного, да и я всё равно ей фактически не пользуюсь.
------
Он никогда не просил остаться на ночь или на вечер. Наверное потому, что я выпроваживаю его до восьми… И, наверное, он списывает всё это на моё стрессовое состояние. Мне это только на руку, потому что он не должен знать, как и я не должна показывать, будто случилось что-то серьёзное. Он стоит в дверях и говорит, что навестит меня завтра. Я отвечаю: «Не стоит, завтра у меня намечается генеральная уборка, так что в следующий раз…» Он держится за ручку двери и с минуту думает. Я мимолетно смотрю в зеркало и вижу равнодушие на своём лице. Человеческие эмоции странны в своей сути: доведённые до безразличия, оттуда они уже не возвращаются, но стоит человеку ворваться в твою жизнь и всё! ты повержен. Но я поворачиваюсь к нему, смотрю в блестящие глаза и жду. Он выдыхает «До скорого…» и скользит на лестничную площадку. И каждый раз мне кажется, что эти блестящие глаза вот-вот заплачут и мне станет жаль, нет, не себя, а его, подвергнутого такому жестокому обману, но, покуда я молчу, я черствею всё больше с каждым днем.
Сейчас, должно быть, придет мой психотерапевт, и мы начнем заурядную беседу о каждом моем прожитом дне. Даже, если Ривен встретит её, это не имеет значения — мало ли в моём доме живёт женщин. В действительности это даже не показатель. Иначе бы ему пришлось следить за каждым входящим в мой дом. Я выглянула в окно — вижу, как он идет по улице с сумкой на плече. Мимо только что прошла мой психотерапевт, и он даже не оглянулся. Значит, Бог с ним…
------
— Я знал, что ты посмотришь в окно. Прости…
— За что?
— Я обманул тебя: я ждал её на улице, чтобы поговорить.
— Я ведь тоже тебя обманывала…
— Тогда прости меня еще раз.
— За что?
— За то, что не понял этого — я помог бы намного раньше…
------
Через минуту слышу стук в дверь, любезно пропускаю психотерапевта в квартиру. Она, попутно снимая плащ, спрашивает, помогают ли препараты. «Только ингалятор…» — говорю я. Она открывает сумку, достает оттуда блокнот и пачку новых таблеток и разворачивается ко мне. Я наливаю чай и предлагаю ей присесть в кресло.
— Я два года назад разрабатывала методику лечения заболеваний, назовем это так, путем вытеснения одного действия другим. Короче говоря, «клин клином».
— И что? — я делаю глоток чая, забрасывая ногу на ногу.
— Если медикаментозно устранить симптомы не получается, возможно, стоит попробовать такой способ. Например, если звуки действуют на тебя скверно, значит, нужно пойти туда, где громкая музыка.
— Клуб — последнее пристанище идиотов, обиженных жизнью. По их словам… И что, я должна туда пойти?
— Именно! Тем самым мы убьем сразу несколько зайцев. Бессонницу, отрицательную реакцию на свет и громкие звуки и, возможно, после этого уйдет тремор. Такая вероятность есть, к тому же нам и так нечего терять…
Я думала над её предложением. В клуб придется идти в полночь, поскольку ломку на сухую я пережить не смогу… Мне, действительно, уже все равно, поэтому её идея не казалась какой-то сумасбродной. Тем не менее, я колебалась… Пойти ночью одной в клуб было по меньшей мере небезопасным занятием, а моих магических сил может не хватить для отпора, однако втягивать в эту авантюру подругу или Рива было еще хуже. Хотя, пригласив Лей, я смогу её убедить, что мне лучше.
— Хорошо, стоит попробовать. Я схожу…
Через час она ушла. Время медленно ползло к девяти вечера, и к горлу сильнее подступала тошнота. Я застыла на кухне с ножом в руках и, уставившись в одну точку, начала вдавливать его в ладонь. Кровь мелкими каплями падала на пол.
Я впервые за месяц решила встать перед зеркалом. Я отдаленно понимала, что увижу в нем, но, посмотрев в него сейчас, я застыла в нерешительности и легком недоумении. Как и ожидалось, мои щеки ввалились, круги вокруг глаз стали заметней, кости до неприличия выпирали, а всё тело покрывали редкие беспорядочные синяки, полученные от ударов во время ломки. Я усмехнулась и вытерла окровавленную ладонь о щеку.
«И это я… Это со мной сделали…»
И тогда я задала себе вопрос. Громко, отчетливо говоря своему отражению в зеркале, будто обвиняя его в чем-то:
— Что тебя заставляет жить? Ради чего ты до сих пор живешь? Ради чего же… ты… живешь?
И тогда же я ответила:
— Я не знаю… — и почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
«Сегодня я причинила себе боль, чтобы понять, способна ли я всё еще чувствовать. Нет, не способна… Уже не способна.»
Продолжение следует…
