Инсайт

Тот злополучный случай. Аллен не помнит, как именно тогда оказался в другой, почти неизведанной для него части Колумбуса. Помнит только то, как, коченея от холода, до рези в глазах всматривался в окна бара, что изливали теплый свет на почерневший от дождя тротуар. Подумать только, еще пару минут назад он был там, внутри; самозабвенно придавался размышлениям о собственных горестях и единственной его компанией в нескончаемом сострадании к себе была бутылка «Маккалана» пятнадцатилетней выдержки. А затем он вдруг — совершенно неожиданно — оказался снаружи, да еще и с партнером по проекту, из которого его совсем недавно выдворили за милую душу. Аллен покачнутся. Едва не потеряв равновесие, он повернулся на каблуках, точно безвольная марионетка, когда чужая настойчивая рука крепко впилась в его плечо и с силой дернула, вынудив стать с нежеланным собеседником лицом к лицу. Майкл, добившись внимания, смерил Аллена недовольным взглядом и повторил ранее заданный вопрос: — Какого черта с тобой творится? — Тебе-то какая разница? — выпалил Аллен. Поведя плечом, он высвободился из его хватки и прижался боком к машине. От ночного воздуха, густого, с привкусом металла на языке, у Аллена то и дело перехватывало дыхание. Голова кружилась. Казалось, тот, кто наблюдает за всем с небес, — будь он там, что, к слову, совершенно невозможно, — опустил ему на макушку свою невероятных размеров длань и норовит придавить его к земле, растереть в порошок, смешать с бетоном и асфальтовой пылью, как ничтожную букашку. Аллен закрыл лицо похолодевшими ладонями — полегчало, но не сильно. Следом он неохотно отнял их и из последних сил уперся руками в дверцу машины. Сощурившись, посмотрел на Майкла с той же воинственностью, какую тот обращал к нему. — Просто хочу понять, — сказал Майкл деловито, — куда тебя везти: к тебе домой, где ты, возможно, покалечишься, или ко мне, где в опасности уже буду я сам. Посмотрев на Аллена из-под полуопущенных век, он завертел в жилистых пальцах зажигалку: то почти любовно оглаживал ее корпус, то катал по ладони, как масло по сковороде, то щелкал крышкой и невысоко подкидывал страдалицу в воздух. Казалось, Майкл о чем-то сильно переживал. Аллену хотелось бы, чтобы эти самые переживания одолевали сердобольного капитана вовсе не из-за него, но, судя по всему, именно в нем и была причина его нервозности. Майкл любил, чтобы все подчинялось строго выверенному плану, и то, что Аллен в своих действиях чаще всего не соответствовал ни одному пункту, выводило его из себя. — С чего бы мне калечиться... — пробормотал Аллен. Не успели слова толком сорваться с губ, как Майкл тут же прервал молчание и заговорил быстрее прежнего. — Вдруг споткнешься о порог, разобьешь свою светлую голову и рухнешь замертво, — в сердцах заявил он. — Или уснешь в ванне, да ненароком захлебнешься. И плакал тогда проект, да и лишние бумажки в связи с потерей напарника мне, знаешь ли, заполнять не хочется. — Не придется тебе ничего заполнять, — промямлил Аллен, но Майкл проигнорировал его в очередной раз. — А насчет меня... — продолжил он. — Откуда мне знать, как ты поведешь себя в таком состоянии. Аллен выдохнул, поняв, что не было у него сил на пререкания, как душевных, так и физических. Он похлопал себя по карманам пальто в поисках ключей от машины, но знакомый звон раздался вовсе не в них, а прямо рядом с его ухом. Майкл держал связку в руке. — Уехать собрался? — поинтересовался он, потряхивая ею перед его носом. Когда, черт возьми, он успел ключи стащить? — Нет, от тебя в машине запереться, — обиженно фыркнул Аллен. — Не волнуйся, я тебя в ней сам запру, — процедил Майкл, и глаза его недобро блеснули в тусклом свете от висевшей над ними оранжевой вывески. — Давай, залезай, на заднее. И побыстрее, пока я тебя туда сам не затолкал, — выдержав недолгую паузу, грозно добавил он. — Верни хотя бы очки, — взмолился Аллен. Майкл на просьбу не отреагировал, лишь погладил карман, в котором они, судя по всему, и находились — еще в баре он присвоил его очки себе, стянув их со стойки и сетуя на то, что сам Аллен их обязательно потеряет. Он отстранил его от дверцы, резко отворил ее и сел на водительское сидение. От охватившего его отчаяния Аллен снова вернулся к разглядыванию фасада бара, не в силах сконцентрироваться на чем-то еще. Чужое веселье отчего-то навело на него тоску одиночества. Конечно, фактически, одинок Аллен не был — Майкл был рядом, пусть он и не понимал, почему тот так стремился находиться в его обществе, — но приступ отчаяния все равно захлестнул его с такой силой, что кислород вновь перестал исправно поступать в легкие, и он закашлялся, едва не согнувшись пополам. — Эй, только не говори, что придется вызывать тебе скорую, — услышал он недовольный голос Майкла. Прикосновение чужой руки отозвалось между лопаток табуном мурашек. — Ты как? Нормально? Аллен прижал платок к губам. — В порядке, — глухо отозвался он. Прозвучало слишком жалобно, и от этого стало только противнее. Аллен запрокинул голову, дабы отдышаться и не дать вытечь собравшимся у уголков глаз горячим слезам, а как только опустил ее, то его внимание сразу же привлекла высокая брюнетка, что стояла у входа в бар и мечтательно вглядывалась в небесную высь. Атласное платье сильно контрастировало с кирпичной стеной здания и подсвечивалось, точно мулета тореадора для быка в самый разгар корриды. Мими. Без очков не разглядеть, но отчего-то в Аллене не угасала уверенность, что это была именно она. Соседствующая с ней блондинка заметила ее отстраненность и постаралась привлечь внимание, медленно проведя рукой ей по шее, будто бы желая что-то стряхнуть. От легкого прикосновения Мими вздрогнула, несколько раз моргнула и встретилась с блондинкой взглядом. Растерянно рассмеялась, завидев, что та состроила ей обиженную физиономию, и прикрыв губы ладонью, попыталась отвернуться от проезжей части. Будто бы почувствовала, что за ней наблюдают. Спутница подоспела и здесь; шагнув с Мими в унисон, она нежным жестом, точно боясь спугнуть, как крохотную бабочку, накрыла ее пальцы своими и опустила их, сцепленные между собой. Она пристально — не моргая вовсе, в то время как Мими то и дело нервно жмурилась — смотрела ей в глаза, с явным требованием не скрывать эмоции. Аллен видел Мими и сопровождающую ее незнакомку так отчетливо, словно рассматривал обеих в телескоп, в то время как другие люди плыли мимо, точно грязные акварельные разводы. Внутри закралось тяжелое чувство стыда за то, что он желал разнять их, вмешаться в чужую личную жизнь. Он быстро отвел взгляд, пожелав избавиться от него, но чувство тут же сменилось липкой, проедающей сердце, точно кислота, прорезающей нутро, точно остро заточенный скальпель, ревностью. Ведь в голову закралась мысль, а чужую ли?.. Он ни черта не понимал. Снова звонко брякнула связка ключей. Майкл завел двигатель. Аллен поднял глаза, и Мими, обернувшись через плечо, посмотрела прямо на него, точно ощутила посланный ей в спину стрелой Купидона невербальный сигнал. Теперь, когда ее лицо было обращено в его сторону, он ясно отмечал каждую черточку, каждую намечавшуюся морщинку. Казалось, он видел жену впервые в жизни, и не было у них стольких совместно прожитых лет. Взгляд ее, поначалу затуманенный, с легким прищуром, оставшимся после стремительно исчезавшей с красных губ беззаботной улыбки, вдруг стал очень серьезным. И виноватым. Таким молящим, и... Светловолосая спутница, что теперь стояла к ней почти вплотную, тоже заметила Аллена. Нахмурив аккуратные тоненькие брови, она быстро произнесла что-то резкое, вцепилась в ее локоть — такие же красные, как и губы Мими, ноготки ярко блеснули во мраке, — и потянула за собой. Не трогай ее. Не вреди. Былая неторопливость незнакомки отошла на второй план — это был стремительный, почти властный жест, которому Мими, будучи взволнованной обстоятельствами их с Алленом встречи, просто не могла не подчиниться. Вместе они устремились в шумную толпу и быстро скрылись за углом. Поддавшись необъяснимому порыву, Аллен отшатнулся от дверцы. Майкл, заметив, что тот сошел с тротуара, рывком выскочил из салона. Вытянув руку, он стиснул его предплечье и вновь не без усилия потянул на себя — обратно, назад, — буквально выдернув из-под колес мчащегося на всех парах такси. Притащив Аллена обратно к машине, Майкл прижал его к ней и зверски сгреб в кулаки воротник его пальто. Ощутимо встряхнул, стараясь привести в чувства, и даже нити на пуговицах под его пальцами со скрипом пришли в движение, норовя распуститься. — Какого хера ты... — зашипев сквозь зубы, вскричал он. — С жизнью распрощаться удумал?! Не было Аллену дела до проезжающих машин. Не было ему дела до себя. Мими действительно еще мгновение назад была на другой стороне дороги. Алые ногти, мелькающие у ее длинной белой шеи. Тонкие пальцы, вжавшиеся в изящный изгиб ее локтя, как окропленные кровью клыки хищника. Глаза Мими — теплые, вечно чем-то обеспокоенные, — и глаза незнакомки — пытливые, льдисто-голубые, — направлены прямо на него. — Эй! На меня смотри! Он не слушал Майкла, продолжал испуганно коситься поверх его плеча, высматривая супругу среди сумбурной толкотни, в надежде, что она ему все-таки не привиделась.

***

В памяти, между случившимся у бара и тем, как Аллен невольно оказался гостем в чужих владениях, образовался огромных размеров провал. И вот он уже сидел на кухне, наблюдая за тем, как Майкл хлопотал у плиты. Сидя за столом, он сиротливо вжался в стену и буравил взглядом его спину, совершенно не догадываясь, чем заслужил всю эту дотошную опеку. Он принял едва ли не ледяной душ, дабы прояснить рассудок, пожевал зубную пасту, сменил рубашку (благо, так и не распаковал хранящийся в багажнике чемодан для поездок) — все ради того, чтобы хоть немного напоминать человеческое существо, коим являлся еще утром. Впрочем, схожесть с самим собой удалась ему лишь на самую малость; он мог только созерцать происходящее вокруг, но анализировать и контактировать… увольте. Просочившись через неплотно сдвинутые шторы, полоса лунного света рассекла поперек покатые плечи Майкла, сильнее подчеркнула выделявшиеся под слепяще белой рубашкой изгибы мышц. Расстегнув манжеты, Майкл подвернул рукава до локтей, и теперь его руки казались Аллену почти непристойно оголенными. Руки крепкие, сильные, оплетенные выпуклыми венами; движения их выверены до дюйма, и отточены настолько, что напоминают механические. Аллен сглотнул подкатывающий к горлу обжигающий ком. Странные мысли — одна постыднее другой — одолевали воспаленный разум и вытесняли друг друга, точно стремительно сменяющиеся кадры на пленке. Одурманенный беспробудным пьянством, он невольно грезил о том, как прошелся бы ногтями по коротким волосам на выбритом затылке Майкла. О том, как сжал бы его шею, хватило бы только одной ладони, чтобы обхватить ее — такой широкой она ему казалась. Он смущенно потупил взор, как только воображение начало выстраивать картины того, как Майкл касается его в ответ, и беспомощно уставился на свои ладони, показавшиеся ему сухими и мертвецки-бледными, едва ли не белее скатерти под ними. Перед ним с глухим звуком опустилась полная чашка зеленоватой жидкости, исходящей густым паром. В нос ударил едкий запах чего-то терпкого, хвойного. — Пей, — приказал Майкл. Голова Аллена все еще гудела настолько, что чужой голос раздался для него оглушающим ружейным выстрелом. — Зачем это? — спросил он, и удивился собственной хрипоте. Слова дались с большим трудом, разодрали обожженное алкоголем горло. Майкл, заслышав его, обеспокоенно сдвинул брови. — Дезинтоксикацию проводить будем, вот зачем, — отчеканил он. — Давай, налетай, — добавил чуть тише, и снова отошел к плите, чтобы снять с конфорки закипающий чайник. Аллен придвинулся ближе к столу и проследил за Майклом, медленно перемешивая ложкой содержимое чашки. — Травяной чай, — сообщил тот раньше, чем он успел сформулировать вопрос. — Я бы предпочел, чтобы чай был ирландским, — пробормотал Аллен. Наклонившись над чашкой, он разглядывал кружащиеся на дне размокшие цветочные лепестки, две неопознанные бордовые пухлые ягоды и разбухающие листья. — Хватит с тебя на сегодня, — прозвучало откуда-то сверху. Похоже, Майкл подкрался к нему. Он оказался позади, и теперь стоял почти вплотную. Ощутив его присутствие, Аллен представил себя смотрителем зоопарка, по собственной неосторожности оказавшимся запертым в клетке с хищным зверем. Хищным, но красивым и нарочито великодушным зверем, пахнущим сигаретным дымом, неплохим одеколоном, и — совсем немного — виски и порохом. Запах алкоголя интересовал Аллена куда больше других. И не зря, потому как Майкл сел перед ним с почти полным стаканом напитка, который ему самому категорически запретил, и издевательски ухмыльнулся. — Имею право, — победоносно заметил он и сделал неторопливый глоток. И ведь не поспоришь. — Как ты меня нашел? — спросил Аллен, едва справившись со слепой завистью. — Случайно, — машинально ответил Майкл. Солгал, даже глазом не моргнул. Наверняка, снова нашел способ устроить за ним слежку. Быть может, приставил людей, что ежечасно докладывали ему о его местоположении. — У меня была назначена встреча, — добавил он, и снова отпил. — Из-за тебя она сорвалась. — Из-за меня? — возмутился Аллен. — Ты мог меня запросто проигнорировать. — Не мог, — парировал Майкл. — Невыносимо было смотреть, как астрофизический факультет одного небезызвестного университета лишается декана. Аллен издал нервный смешок, скопировал движение Майкла и поднес кружку с чаем к губам. Терпкая горечь прокатилась по языку. В груди растеклось неприятное тепло, точно он принял расплавленный свинец. — Из чего эта штука? — спросил он, прочистив горло. — Особый рецепт, — гордо сообщил Майкл. — Похмелье как рукой снимет. Главное, чтобы годы жизни не вычло, возмутился Аллен про себя, но вопреки мыслям пригубил еще. Он стрельнул глазами в сторону Майкла, когда тот, отставив опустевший стакан в сторону, облокотился на стол. Теперь он был гораздо ближе, и Аллен едва смог побороть слабодушное желание откинуться на спинку стула, с целью вновь увеличить расстояние между ними. — Слушай, — начал Майкл, устремив взгляд в столешницу, — то, что ты пытался сделать... там, у бара, — он мягко хмыкнул, пытаясь подобрать нужное выражение, и уже открыл рот, чтобы озвучить его, но в последний момент пошел на попятную. Качнул головой и, отвергнув лишние уточнения, спросил. — Ты ведь... случайно, да? Ты не собирался совершить ничего такого? Едва заслышав о баре, Аллен сжал губы в тонкую полоску и крепче обхватил кружку пальцами. Образ Мими вспыхнул перед глазами, и он постарался отвлечься от видения, концентрируясь на голосе Майкла. — Я просто задумался, — соврал. Во благо, ведь не хватало только наговорить Майклу всей той чепухи, что без устали вертелась в его голове. — Не понимал, что делаю. Он поймал себя на том, что, не в силах больше посмотреть Майклу в лицо, пристально изучал его пальцы. И то, с каким остервенением они обводили края лежащей на столе сигаретной пачки. — Напугал же ты меня, — сообщил Майкл. Казалось, ему становилось все сложнее подбирать слова, чего раньше Аллен за ним почти не наблюдал. Чем медленнее он говорил, тем лихорадочнее двигались пальцы. — Я уж было решил, что ты съехал с катушек, как Фуллер. Перед тем, как он... — Сделал то, что сделал, — напомнил Аллен, заполнив паузу и сгладив лишние углы. — Угу, — раздалось в ответ. Оба неловко замолкли. Единственным звуком в нависшей над ними тиши был только редкий глухой скрежет — Майкл терзал сигареты. Аллену хотелось взять его за руку, накрыть нервные пальцы своими, остановить, успокоить. — Моя рассеянность просто в очередной раз дала о себе знать, вот и все, — сказал он вместо этого. Ложь во благо, напомнил себе. На разговорах о бедолаге Фуллере лежало огромное табу еще со времен дела о зеленых шарах, и Аллен был ни на шутку удивлен, что Майкл вообще упомянул о нем. Должно быть, он действительно тревожился из-за того, что случилось ранее. Тревожился о... Но почему? — Только не говори, что напился потому, что горевал по мне, — произнес Майкл чуть бодрее и, наконец взяв пачку сигарет в руку, тряхнул ей в воздухе. Аллен едва не подавился чаем. Насилу сглотнул и вымолвил: — Еще чего. И знал ведь, что это была чертова шутка, но в каждой шутке есть доля… Он затаил дыхание, когда Майкл потянулся к нему. Тот осторожно поднес указательный палец к его рту и костяшкой, едва задев кожу, снял что-то с верхней губы. Тоненький ромашковый лепесток, описав небольшой круг, приземлился на столешницу, рядом с кружкой. Аллен озадаченно проследил за тем, как Майкл выпрямился. Жест напомнил ему о моменте, коему он стал бесстыдным свидетелем — незнакомая блондинка осторожно тронула шею Мими. Все будто бы повторилось вновь, зеркальным отражением легло на произошедшее и повисло в воздухе, точно проекция. — Как допьешь — налью еще, — сказал Майкл, тем же пальцем стукнул по кружке и встал из-за стола. К чаю Аллен больше не притронулся. Жжение в груди обратилось невыносимой пыткой. Он все еще желал довести себя до забытья, и бутылка виски, припрятанная Майклом в посудном шкафу, интересовала его гораздо сильнее подкрашенной травами водицы. Обнаружить заначку оказалось легко, достать — сложнее. Особенно, когда ее хозяин, вернувшись на кухню после недолгого перекура, стал свидетелем его нехитрой махинации. — Не тронь, — прорычал Майкл, уже крепко держа Аллена за плечи. Тот воспротивился, вывернулся из-под его рук и хищно осклабился. Неподчинение вызвало на лице Майкла такую забавную, почти испуганную эмоцию, которой Аллен не припоминал со времен «вашингтонской карусели». Был в этом всем какой-то наивный ребяческий азарт: что терпеливый капитан сделает следом, вынесет ли его пьяную выходку в очередной раз? И сколько этих самых «раз» еще понадобится, чтобы вывести его из себя? Чтобы, наконец, довести его до крика? Когда Аллен попытался протянуть руку к полке, Майкл вновь одернул его от желанной добычи, крепко ухватив за плечи, следом резко наклонил и прижал животом к столешнице. Сам при этом налег сверху и почти заломил руку ему за спину. Опыт их недавней драки в архивной дал о себе знать — Майкл обезвредил Аллена почти сразу, зная, что он вполне может дать ему отпор. — Этим проблему не решить, капитан, — сдавленно заметил Аллен, взбрыкнувшись. — Есть вариант получше? Порой мне кажется, что только так тебя можно утихомирить, потому что слова чаще всего как об стену горох. Да хватит тебе рыпаться! — потребовал Майкл, подавив очередной рывок в сторону, навалившись на Аллена всем весом. Тот, не в силах терпеть столь нахальную близость чужого тела, быстро завел свободную от гнета руку за голову и — вслепую, наотмашь, — ударил Майкла по лицу. От неожиданности тот отшатнулся и, клацнув зубами, едва слышно выругался. Аллен, не удосужившись проверить, куда именно он угодил, тут же выпрямился и, кончиками пальцев подтащив бутылку к краю полки, вцепился в ее горлышко. Наконец заполучив желаемое, он довольно хмыкнул, но ликование продлилось недолго. В глазах потемнело. Бутылка выскользнула из его слабо гнущихся пальцев, как сбегающий из западни кролик, стоило ему только поднять ее в воздух. Вибрирующий треск, оглушительный звон — и стекло разлетелось в стороны. Остатки виски растеклись под ногами небольшими янтарными лужицами. Дальше Аллен помнит только то, как оказался лежащим на полу, и Майкл, отчего-то по-настоящему обеспокоенный, обхватывал его голову и без умолку спрашивал, не чувствует ли он боли, при этом едва ли не седлая его. Получив отрицательный ответ, Майкл отдышался и издал горлом невнятный звук, больше походивший на рык. Резким движением он отгреб бутылочные осколки подальше от них обоих — совершенно не боясь тем самым загнать один из них глубоко под кожу обнаженных предплечий — и смиренно принялся выжидать, пока Аллен перестанет разыгрывать нелепую пантомиму утопающего. Тот тряс руками и истово брыкался, в слепой надежде, что его отпустят. Вместо этого Майкл, притиснув Аллена спиной к полу, надавил ладонями на его плечи и крепче сжал ногами бедра, не давая шевелить конечностями. — Успокоишься сам или привести тебя в чувства? — проговорил он полушепотом. Казалось, произнеси он то же самое чуть громче, и фраза бы уже не звучала так серьезно и угрожающе, и уж тем более — не произвела бы надлежащего эффекта. Эффект, к слову, вышел потрясающим, потому что Аллен безоговорочно затих. Майкл, убедившись в том, что он больше не будет дергаться, ослабил давление на его плечи. Слезать, впрочем, не стал. В полумраке глаза его лихорадочно замерцали, но уже совсем не так, как тогда, напротив бара. Искорка в них была почти насмешлива, точно он сам не мог поверить в то, что происходило между ним и Алленом, и мысленно корил себя за каждое совершенное им действие. Только черт знает, что подвигло Аллена протянуть к Майклу руки. Тот, видимо, решил, что он снова собирается бороться, поэтому быстро перехватил его правую руку своей левой и пригвоздил ее к полу. Их пальцы крепко переплелись, но Майкл быстро выпрямил собственные и чуть развел их в стороны, чтобы не дать им ненароком соприкоснуться вновь. Левая рука Аллена так и застыла в воздухе — Майкл не заметил ее. Или, быть может, не захотел замечать. Работая отдельно от мозга, левая рука двинулась по направлению к голове Майкла, к его виску. К его черным, без единого изъяна уложенным, приторно пахнущим бриолином волосам. Аллен почти не отдавал себе отчета о том, что делает, когда его собственные пальцы взъерошили волосы Майкла. Затем прошлись по ним снова, приглаживая. Аллен, вновь обретя власть над собственными руками, попытался притянуть Майкла к себе, легко надавив ему на затылок и по-прежнему пронизывая пальцами испорченную прическу. Тот, к его удивлению, не воспротивился, сам поддался движению и склонился ниже, видимо, решив, что ему хотят что-то сказать. Несколько тонких прядей, выбившись из зачесанной назад челки, упали на его лоб, отбросив причудливые изломанные тени. Теперь на кухне стояла тишина. Такая зыбкая и тревожная, что Аллен отчетливо услышал, как их с Майклом губы с сухим звуком сомкнулись. Всего на мгновение, на долю той секунды, что едва уместилась меж ударов его бешено колотящегося сердца. Услышал, как Майкл, немедля отпрянув от него, издал невразумительный, почти испуганный стон. В глазах его — мрак. Тонкие губы маняще приоткрылись; на них — горечь сигарет. Совершенно обескураженный, он рвано дышал через рот. Майкл, почти всегда владеющий ситуацией, в один момент потерял над ней всякий контроль. Никогда раньше, читалось в его возмущенном взгляде, никогда, и ни с кем. От уязвленного вида Майкла Аллену хотелось провалиться под землю. Сам он, казалось, перестал дышать вовсе, и теперь чужое дыхание доносилось до него громоподобным эхом. Все его существо старалось зацепиться за этот неспокойный звук, дабы не сгинуть в постепенно накатывающем беспамятстве. Аллен молниеносно вернулся в реальность, когда Майкл снова склонился к нему, перенеся вес тела на ту руку, в которой намертво сжал его ладонь, прикосновения коей раньше страшился. Правой он скользнул вдоль бока Аллена, провел по его груди, плечу, шее; медленно, временами ощутимо надавливая, точно старался убедиться, что тот, будучи распростертым под ним, ему не мерещится. Когда рука Майкла достигла головы, Аллен приподнял подбородок, выказывая полное подчинение чужой воле, и позволил ладони обхватить собственное лицо. Жесткие пальцы при этом впились в его щеки. Если собираешься убить меня, то хотя бы сделай это быстро, взмолился Аллен беззвучно, чувствуя, как тело начинало предательски знобить. Внезапно нараставшая с каждой секундой боль, мучившая нутро, испарилась, словно невидимая длань залатала дыру в сердце, вставила в его проржавевший механизм недостающий винтик. Майкл поцеловал Аллена. Поначалу неумело, немного сумбурно, — крепко прижавшись губами к его губам, точно подросток, впервые познающий таинство этого странного ритуала, коим все сверстники уже овладели в совершенстве, — а затем уже смелее, гораздо смелее. Изменив наклон головы, он уверенно углубил поцелуй; скользнув кончиком языка по нижней губе, толкнулся им о зубы и, не встретив сопротивления, проник в податливый рот. Аллен, ощутив, каков тот был на вкус, с трудом подавил непроизвольный стон. Полминуты одурманивающей ласки, и он уже не мог вспомнить о том, что Майкл испытывал неловкость. Он не мог вспомнить ничего. Аллен без зазрения совести наслаждался этой чертовой лаской. Незаслуженной, заведомо запретной. Вместе с нахлынувшим на него удовольствием вернулся и ранее испытанный стыд, что завладел им у бара. Оба чувства смешались, рождая сумбурную симфонию переживаний. Траурный марш по его прошлой, нормальной жизни. Аллен стиснул ладонь Майкла с такой силой, что пальцы свободной руки, коей он зашарил по полу в поисках чего-то, за что можно было бы ухватиться, дабы не сойти с ума, тоже рефлекторно сжались. Он резко зашипел от невесть откуда появившегося неприятного ощущения, но не позволил себе отвлечься на него. Майкл был важнее. Гораздо важнее. Майкл. Майкл. Майкл… — Капитан, — сорвалось с губ, когда поцелуй был ненадолго прерван. Назови он его по имени, и что-то незыблемое между ними непременно бы разрушилось. Исступленно, судорожно дыша, Аллен соприкасался приоткрытым ртом с губами Майкла, но отводил голову каждый раз, когда тот напирал и пытался вновь запечатать его уста, дабы слиться воедино. Ведомый его движениями, Майкл лишь озадаченно хмурился, однако все же не позволял себе зайти дальше, словно выдрессированный пес, ожидающий лакомства за повиновение. Аллен расстегнул пару пуговиц на его воротнике и пробрался под него, оцарапав ногтями кожу. Затем провел по его щеке влажной от чего-то ладонью, и Майкл, почуяв неладное, спешно оттолкнул ее. Отстранился, точно его полоснули хлыстом. Поднявшись на ноги, он коснулся щеки. Только моментом позже, неохотно оторвавшись от созерцания испуга, отразившегося на лице Майкла, Аллен заметил, что ладонь того была измазана чем-то едко-красным. Заметил, что на скуле, которую Майкл тронул, проступили небольшие пятна, по форме напоминавшие человеческую пятерню. Измятый воротник покрылся его отпечатками. Аллен поднес собственную руку ближе к глазам. Посмотрел на Майкла меж изрезанных пальцев, пока кровь, сочившаяся из небольших ран, бежала по ладони густыми струйками. Те, собираясь в один нестройный ряд, стекали с запястья. Капли падали на шею, рубашку. Алые ноготки, как окропленные кровью клыки хищника. На лицо. Алые губы, ускользающая улыбка. — Черт, — бросил Майкл быстро. Аллен пытался припомнить, слышал ли он когда-нибудь, чтобы голос того был столь... взволнованным. — Не вставай, не двигайся.