В Райт-Паттерсоне вдруг стало очень пусто. И тихо. Смертельно. Конечно же, здесь и раньше не веяло атмосферой постоянного праздника, не было пышных застолий и не проводилось ярых дебатов, но теперь нутро здания отчего-то выглядит для Аллена по особенному запустелым и безжизненным. Их кабинет тоже в одночасье стал серым и обезличенным. Немым и одновременно истошно о чём-то кричащим.

При первой встрече с Алленом Майкл решил, что в два счёта разберётся с этим несуразным мямлей-очкариком. Очарует его, подавит волю, подомнёт под себя и в конце концов уничтожит голыми руками. Как же странно для него теперь осознавать, что всё произошло ровно наоборот. И поверженным в их нездоровом и заведомо бракованном союзе оказался лишь он сам. Всё вернулось на круги своя.

Аллен — натянутая струна, что вот-вот норовит лопнуть. Он балансирует, сжимает бедра Майкла коленями, боясь, что потеряет равновесие. Не верит, что тот его удержит, хотя он сотню раз доказывал обратное. Аллен ни на мгновение не перестаёт думать и продолжает анализировать всё, что происходит. Силится контролировать ситуацию даже сейчас, когда седлает Майкла так распутно, так грешно. К чёрту этот контроль. К ебеням анализ.

Пуговицы невыносимо мелкие. Петли отвратительно узкие. Влажные от крови пальцы нещадно соскальзывают каждый раз, когда он пытается продеть очередную пуговицу через тканное отверстие. Аллен уже делал это, но при совершенно других обстоятельствах. «Тот случай». Руки помнят, черт их...

Капитан Майкл Джеймс Куинн до смерти боится влюбиться. Боится настолько, что даже сам не осознает, что уже сделал это.