Омут

      Когда Гермиона вспоминала тот момент, сердце ее продолжало ныть до сих пор. «Она, Полумна, Рон, Тонкс и Люпин стояли у койки, в дальнем конце Больничного крыла, возле Билла Уизли, которого только что укусил Фенрир Сивый. Пожиратели проникли в Хогвартс, и все присутствующие здесь сражались с ними, Биллу повезло меньше. Его лицо было неузнаваемо, рассеченное и разодранное так страшно, что оно казалось гротескной маской. Мадам Помфри наносила на раны какую-то остро пахнущую зеленую мазь. Услышав скрип двери, все они обернулись. Гермиона подлетела к Гарри, обняла его, Люпин с встревоженным видом шагнул ему навстречу. — Дамблдор мертв. — Произнес Гарри. — Его убил Снейп. Я был там и все видел. Мы прилетели на Астрономическую башню, потому что Метка висела именно над ней… Дамблдору было плохо, он очень ослаб, но, думаю, понял, что это ловушка, едва услышав, как кто-то бежит к нам по лестнице. Он обездвижил меня, я ничего не мог сделать, на мне была мантия-невидимка… и тут из двери выскочил Малфой и обезоружил его…        Гермиона закрыла ладонями рот, Рон застонал, у Полумны задрожали губы. — Потом появились Пожиратели смерти… а за ними Снейп… и он убил его. Авада Кедавра… — Говорить дальше Гарри не смог.       Мадам Помфри залилась слезами. Никто не обратил на нее никакого внимания, только Джинни вдруг прошептала: — Чш-ш! Слушайте!       Мадам Помфри, глотая слезы, прижала пальцы к губам, глаза ее расширились. Где-то в темноте запел феникс — такого пения Гермиона не слышал ни разу: потрясающей красоты горестный плач. И она почувствовала, что музыка эта звучит у нее внутри, не снаружи, то было ее собственное горе, волшебным образом превратившееся в песню, которая отдавалась эхом, разносилась над просторами замка, лилась в его окна.       Как долго они молчали, вслушиваясь, сказать ни один из них не смог бы, как не смог бы и объяснить, почему, пока они слушали звучание собственной скорби, боль как будто стихала; однако всем показалось, что прошло немало времени, прежде чем больничная дверь снова отворилась и в палату вошла профессор МакГонагалл. Как и на всех остальных, на ней были видны следы недавней битвы — ссадины на лице, разодранная одежда. — Молли с Артуром уже летят сюда, — сказала она, разрушив чары музыки; все встряхнулись, словно выходя из оцепенения, одни вновь обратили взгляды на Билла, другие вытирали глаза, третьи покачивали головами. — Что произошло, Гарри? По словам Хагрида, ты был с профессором Дамблдором, когда… когда это случилось. И он говорит, что профессор Снейп как-то причастен… — Снейп убил Дамблдора, — ответил Гарри. Мгновение она молча смотрела на него, потом, ко всеобщему испугу, покачнулась; мадам Помфри, по-видимому уже совладавшая с собой, бросилась к ней, выхватила из воздуха кресло и подтолкнула его под МакГонагалл. — Снейп, — опадая в кресло, слабо повторила МакГонагалл. — Мы все удивлялись… но он так доверял… всегда… Не могу поверить… — Он как никто владел окклюменцией, — с непривычной хрипотцой в голосе произнес Люпин. — Мы все это знали. — Но Дамблдор клялся, что тот на нашей стороне! — прошептала Тонкс. — Я всегда думала, что Дамблдору известно о Снейпе такое, чего не знаем мы… — Он намекал, что у него есть веские причины доверять Снейпу — пробормотала профессор МакГонагалл, вытирая уголки глаз клетчатым носовым платком. — Я хочу сказать… при таком прошлом Снейпа… конечно, многих поражало… но Дамблдор недвусмысленно заявил мне, что раскаяние Снейпа абсолютно искренне… и даже слова против него слышать не желал!       Гермиона с трудом вслушивалась в их слова, но то что она слышала, совпадало с последними словами Северуса. И его просьбой. «— Не верь тому что скоро будет происходить» — Сказал он, в тот последний раз, когда они виделись. — Но как?! — Вырвалось у нее, но никто не мог подумать, в каком ключе она произнесла это…»       После этого, самого тяжелого момента были и другие, потрясение, вызванное утратой Грозного Глаза, после операции «Семь Поттеров» пронизывало ее во все последующие дни. Все ждали, что он войдет, стуча деревянной ногой, в заднюю дверь дома, как входили в нее (и выходили) другие члены Ордена, приносившие новости. Но он не появился, и надо было двигаться вперед, в поисках крестражей. А еще все время рядом находился Гарри, и это было невыносимо, ведь только она и Снейп знали, что он должен умереть. А тот изыскивал все новые и новые способы отыскания крестражей и тем самым приближал себя к неминуемой смерти. Наконец все подошло к тому разговору, это Гермиона тоже помнила очень хорошо: » — Послушайте, — начал Гарри. Он сидел, вытянувшись в струнку. Гермиона и Рон направили на него взгляды, в которых читалась знакомая смесь вызова и покорности судьбе. — Я знаю, после похорон Дамблдора вы сказали, что отправитесь со мной, — сказал Гарри. — Ну готово, завел волынку, — выкатив глаза, сообщил Гермионе Рон. — Чего мы, собственно, и ожидали, — вздохнула она. — Послушайте! — повторил Гарри. — Нет, Гарри, это ты нас послушай, — отозвалась Гермиона. — Мы идем с тобой. Все уже решено месяцы тому назад, а вернее сказать, годы. — Но… Вы уверены, что продумали все как следует? — настаивал Гарри. — Ладно, давай посмотрим, — сказала Гермиона и не без злости швырнула книгу, которую держала в руках, на кровать. — Вещи я уложила несколько дней назад, так что мы готовы тронуться с места в любую минуту, и, к твоему сведению, для этого потребовались кое-какие довольно сложные магические манипуляции, не говоря уж о краже всех имевшихся у Грозного Глаза запасов Оборотного зелья, совершенной под самым носом матушки Рона. Кроме того, я изменила память своих родителей, и теперь они уверены, что зовут их Венделлом и Моникой Уилкинс, а мечта всей их жизни состоит в том, чтобы перебраться на жительство в Австралию, что они уже и сделали. Теперь Волдеморту будет труднее найти их и выспросить, где я или где ты, потому что я, к сожалению, кое-что им о тебе рассказала. Если я переживу поиски крестражей, то отыщу маму и папу и сниму свои заклинания. Если нет, что ж, думаю, чар, которые я навела, хватит, чтобы они жили в безопасности и довольстве. Венделл и Моника Уилкинс, видишь ли, даже не подозревают, что у них имеется дочь. Глаза Гермионы наполнились слезами. Рон слез с кровати, снова обнял ее за плечи и, глядя на Гарри, неодобрительно покачал головой, словно укоряя его за отсутствие такта.       На следующий день после этого разговора, оправившийся от своих ранений Билл женился на Флер. Свадьба была скромной, но красивой, до того момента, пока не появилась грациозная, поблескивающая рысь-патронус и мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.       Все казалось размытым, замедленным. Гарри и Гермиона вскочили на ноги, выхватили палочки. Они заметили, как в толпе появляются фигуры в плащах и масках, а потом увидели Люпина и Тонкс, поднявших над головой палочки, услышал, как оба крикнули: «Протего!» — и крик этот словно эхом отозвался отовсюду. — Рон! Рон! — звала Гермиона, уже почти рыдая; охваченные ужасом гости толкали ее и Гарри со всех сторон. Гарри схватил ее за руку, чтобы их не отнесло друг от друга, и тут над их головами со свистом пронеслась вспышка света — было ли это защитное заклинание или что похуже, они не знали… И наконец Рон возник прямо перед ними. Он поймал свободную руку Гарри, и Гермиона трансгрессировала, уносясь от «Норы», от слетающих с неба Пожирателей смерти, а может быть, и от самого Волдеморта…»       А потом были поиски, и Минестерство, из которого они еле унесли ноги, правда с крестражем, но это едва не стоило Рону жизни — его расщепило при трансгрессии и Гермиона долго обрабатывала его раны бадьяном, перевязывала его и заботилась о друге, как могла. Они проводили бесплодные часы, решая, где следует искать другие крестражи и как уничтожить тот единственный, что у них имеется. Разговоры начинали все в большей мере ходить по кругу, поскольку новую информацию получить им было неоткуда. Они лишь знали что Снейп назначен директором Хогвартса, а Гарри часто смотрел на карту Мародеров и знал что Джинни и их школьные товарищи живы. Рон не пытался скрывать своего дурного настроения и то, что он надевал на себя крестраж, когда подходила его очередь, лишь усугубляло ситуацию. В один из таких унылых дней все и случилось. Рон принялся высказывать Гарри, обвинять его в том, что тот не имеет никакого плана, дальше покатилось по нарастающей и в конце концов, Гермионе пришлось выставить между ними Щитовые чары. — Так УХОДИ! — в запале крикнул Гарри. — Возвращайся к своим родителям! Мамочка накормит тебя!       Разъяренные Гарри и Рон вглядывались друг в друга сквозь прозрачный барьер, и казалось, будто каждый впервые ясно увидел другого. Ненависть к Рону разъедала Гарри, как ржа: что-то, соединявшее их, было разрушено навсегда. — И уйду! — Рон через голову сорвал с шеи цепочку и швырнул медальон в ближайшее кресло. А потом взглянул на Гермиону: — Что будешь делать? Ты остаешься? — Я… — страдальчески произнесла Гермиона. — Да… да, остаюсь. Рон, мы обещали пойти с Гарри, обещали помочь… — Я понял. Ты выбираешь его. — Нет, Рон… прошу тебя… не уходи, не уходи! Однако Гермионе помешали ее же Щитовые чары, а когда она сняла их, Рон уже выскочил в темноту. Гарри стоял неподвижно, молча, слушая, как она рыдает, выкликая среди деревьев имя Рона. Через несколько минут Гермиона вернулась с мокрыми, липнувшими к лицу волосами. — Он уу-ушел! Трансгрессировал! Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. Гарри стянул с койки Рона одеяла, накрыл ими Гермиону. А потом забрался на свою и, вслушиваясь в стук дождя, уставился в темную брезентовую крыш. Гермиона не спала почти всю ночь, неудачи последних месяцев, голод, отсутствие вестей из внешнего мира подкосило ее. «— Ушел и не вернется». — Билась мысль в голове. В этом заключалась простая, неприкрашенная правда, потому что, стоит им покинуть стоянку, и защитные заклинания не позволят Рону их найти. Они позавтракали в молчании. У Гермионы глаза опухли и покраснели, когда собирали вещи, она копалась дольше обычного. Гарри понимал, почему она тянет время; несколько раз Гермиона вскидывала голову и прислушивалась — наверное, за шумом дождя ей мерещились шаги, но между деревьями не мелькали рыжие лохмы. Гарри всякий раз оглядывался следом за ней, ведь он и сам невольно на что-то надеялся, но каждый раз ничего не видел. Наконец Гермиона, в третий раз уложив заново расшитую бисером сумочку, не смогла больше выдумать никакого предлога оставаться на месте. Они с Гарри взялись за руки и, переместившись, оказались на поросшем вереском склоне холма, где гулял на просторе ветер. Гермиона сразу выпустила руку Гарри и пошла прочь. Отойдя на несколько шагов, она села на большой камень и уткнулась лицом в колени, вздрагивая всем телом, — Гарри знал, что она плачет. Надо бы, наверное, подойти к ней, утешить, но Гарри стоял как прикованный. Внутри у него словно все смерзлось; он снова видел перед собой презрительное лицо Рона. Он большими шагами двинулся по кругу, в центре которого убивалась Гермиона, — Гарри наводил защитные заклинания, какие обычно устанавливала она. Гермиона совершенно отчетливо понимала, что осталась одна на всем белом свете. Родители ее не помнили, друзья находятся в захваченном Пожирателями замке, Рон ушел, Гарри должен умереть… » — Но ведь есть еще Снейп…»  — Напомнил тихий голосок внутри, но был тотчас задавлен горем. — » Я всего лишь игрушка в его руках, а теперь еще и сообщница! Можно ли ему вообще теперь верить? Или рассказать все Гарри?» — С этими мыслями она уснула, а потом, наутро решила все же держать слово, данное Снейпу.

***

      Начиналась зима, после посещения с Гарри Годриковой впадины и сражения с Нагайной, они стали менять места еще чаще и в конце концов остановились в Королевском лесу Дин. Гарри сменил Гермиону на посту и она устало свернулась калачиком на постели, оставив Гарри сторожить у входа. Тепла синего пламени в банке катастрофически не хватало, а костры они не разводили из маскировки. Она закрыла глаза и представила себе Северуса. Он сидел рядом с ней на кровати и гладил ее по щеке. Его пальцы были еще холоднее окружающего воздуха и вдруг Гермиона дернулась, поняв что это не сон. Он успел зажать ей рот и, а второй рукой вцепился в ее запястье, не давая достать волшебную палочку. — Как ты сюда попал? Через щиты? Где Гарри! — Воскликнула она, как только он ее отпустил. — Не прикидывайся. Когда ты ставила щиты, то сделала исключения для меня, потому я вас и нашел. — Его голос, которого она не слышала полгода, показался ей каким-то надтреснутым. Он смотрел на нее живыми черными глазами, которые резко контрастировали с застывшим как маска лицом. — А Гарри? Он же там, у входа! — Его там нет, он ушел за моим патронусом, он приведет его к мечу Гриффиндора. — Так ты… — Гермионе с трудом давались слова. Снейп ухмыльнулся еле-еле в жуткой гримасе. — На вашей стороне? Всегда был.       Гермиона вскочила и рыдая бросилась его обнимать, изо всех сил прижимаясь лицом к его мантии. Он заключил ее в кольцо из рук, и она устроилась на кровати, обнимая его за шею: — Как ты узнал что мы здесь? — Финеас. Он подслушал и донес мне. Будьте предельно внимательны с портретом.       Гермиона рассеянно кивнула, водя пальцами по его шее. Внезапно, она подняла голову и прежде чем успела подумать, произнесла: — Я ужасно переживала за тебя!       У Снейпа был такой вид, как будто его ударили под дых. Стиснув до боли ее ладонь он сбивчиво спросил: — Зачем? После всего что я сделал? — Я верила тебе, верила все это время, поэтому всегда настраивала щиты на убежище так, что бы ты смог войти! — Зачем? — Его голос был совсем шипящим. — Ты просил меня помочь. И я согласилась. — Наконец-то ответила она после некоторого молчания, совсем не то, что лежало на душе. Он заметно расслабился и даже позволил себе улыбнутся, но Гермиона поняла, что он хотел услышать именно это и боялся, что она скажет то, о чем промолчала. — Я тоже боялся. За тебя, даже за чертова Поттера и его дружка. Боялся сможешь ли ты помогать этим остолопам, но поскольку вы не попадались, даже в Министерстве, значит смогла. Ты молодец, моя девочка… — Он все говорил и говорил, сбивчиво, гладя ее по спине и отчаянно маскируя фразы: — Я не ошибся в своем выборе, Дамблдор поступил бы так же. Обещай! Обещай что продолжишь поиски крестражей, даже если не будет ни меня, ни Поттера! — Обещаю! — Шмыгнула носом она. — Но почему не будет тебя?       Снейп ненадолго замолчал, а потом заговорил, и Гермиона пожалела что спросила: — Я схожу с ума. Кажется, вся моя многолетняя шпионская деятельность подходит к концу. Слишком все плохо, и я не могу ни с кем посоветоваться — потому что убил единственного человека, которому мог хоть как-то доверять. — Ты всегда можешь доверять мне! — Возразила она. Снейп взглянул ей прямо в глаза: — Вспомни все, самое ужасное в своей жизни, вспомни смерть Дамблдора, Грюма, вспомни своих родителей, друзей, вспомни как сидит рядом с тобой Поттер — и ничего не знает. Вот такое чувство у меня в жизни вот уже 17 лет. А с воскрешения Темного Лорда вдвойне. Я устал думать, как мне не провалится на мелочах… Белатрисса мне до сих пор не верит, а он любит ее больше меня…       Гермиона ничего не ответила, только еще крепче прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы на затылке и гладя по голове. Он впервые за долгое время стал ощущать хоть что-то похожее на покой. — Я всегда на твоей стороне, Северус. — Мы на одной стороне, Гермиона. — Нет. Я только на твоей.       Он ушел в полном смятении от ее последних слов, ему все казалось, что за ними сокрыто нечто большее, но и ложными надеждами он себя не обременял. Гермиона услышала хлопок его трансгрессии, а вскоре появился Гарри и почему-то Рон, с разбитым крестражем и мечом Гриффиндора. Сначала она поколотила его куда попало, а потом ушла и разрыдалась, от счастья, которое внезапно свалилось на нее сегодня вдвойне.

***

      Гермиона сидела на корточках, практически утыкаясь в спину Гарри, который сидел впереди и смотрел в узкую щель между ящиками на разворачивавшуюся пред его глазами сцену в Визжащей хижине. В комнатке нетерпеливо расхаживал из угла в угол Волдеморт, а за его спиной в прозрачной сверкающей сфере висела в воздухе Нагайна — последний крестраж. Гермионе достался крохотный кусочек обзора, а Рону вообще ничего. — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный ее владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил ее предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул Снейп, подымая свою палочку. — Иначе быть не может, — сказал Волдеморт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером. И он взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снейп, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волдеморта прояснилось. Шар со змеей закружился в воздухе, и не успел Снейп даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волдеморт сказал на змеином языке: — Убей!       Раздался страшный крик. Гермиона и Гарри видели, как последняя краска сбежала с лица Снейпа, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, как подогнулись его колени и он опустился на пол.  — Жаль, — холодно сказал Волдеморт. И отвернулся. В нем не было ни печали, ни раскаяния. Пора было уходить из этой хижины и заняться делом — теперь, когда волшебная палочка действительно ему повинуется. Он навел ее на блестящий шар со змеей, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снейпа, который боком завалился на пол; из раны на шее хлестала кровь. Волдеморт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своем защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним.       Гермиона и Гарри отодвинули ящики, загораживающие проход и вбежали в комнатку. Гермиона упала на колени рядом с Северусом, начиная произносить такие формулы, которые Гарри и Рон даже не знали. Она сдерживала рыдания, и водила палочкой над его раной, края которой стали медленно стягиваться, а кровь почти остановилась. Расширенные черные глаза Снейпа остановились на Гарри, и он попытался что-то сказать. Гарри нагнулся к нему. Снейп схватил его за край одежды и притянул ближе. Из его горла вырвался страшный булькающий звук: — Собери… собери…       Из Снейпа текла не кровь. Серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Гарри понял, что это воспоминания, но не знал, что делать…       Гермиона вложила в его дрожащую руку наколдованный из воздуха флакон. Мановением палочки Гарри направил серебристое вещество в его горлышко. Когда флакон наполнился до краев, а в жилах Снейпа не осталось, похоже, ни капли крови, его судорожная хватка ослабела и он выпустил одежду Гарри. — Взгляни… на… меня… — прошептал он. Гермиона навела стабилизирующее заклинание и в отчаянии вскрикнула: — Змея была ядовитая! Помогите мне! Мы должны доставить его к Помфри! — Зачем? Пусть сдохнет здесь, хоть от одной проблемы Волдеморт нас избавил! — Фыркнул Рон. Поттер с таким же омерзением глядел на своего врага. Гермиона вскочила и бросилась на них с такой яростью, что они отшатнулись: — Считайте, что я знаю больше вас!!! Мы должны это сделать!!! Не спорьте! — Что ты такое знаешь? — Изумленно спросил Гарри. — Мне стал известен план Дамблдора! Скорее, левитируйте его, а я буду поддерживать стабилизирующие заклинания, иначе опять кровь пойдет! — Если ты все это не объяснишь, то я не знаю, что я с тобой сделаю! — Пробормотал Рон, но тем не менее, начал левитировать тело Снейпа к выходу. Гермиона крайне коротко поведала о том, что стало ей известно, до убийства Дамблдора, умолчав о предполагаемой смерти Гарри. — Одного не могу понять, с чего Снейпу с тобой сотрудничать?! И ты все это время знала, что он невиновен и ничего нам не сказала?! — Возмущению Поттера не было предела. — Гарри! Посмотри его воспоминания, и поймешь, что я не вру! Он всегда был на нашей стороне! Всегда! — Удерживание на ходу сразу нескольких сложнейших заклинаний давалось и без того вымотанной Гермионе с трудом. В Больничном Крыле она чуть не свалилась с ног, наскоро пересказав все это Помфри. Та моментально отправилась вместе со Снейпом в Мунго, пересказав уже сама эту историю колдомедикам, что бы те не вызывали мракоборцев, а сразу приступили к лечению, ей самой же хватало раненых и в Хогвартсе.

***

      В замке было неестественно тихо. Ни огненных вспышек, ни выстрелов, ни стонов, ни криков. На каменном полу в опустевшем вестибюле виднелись пятна крови. Изумруды раскатились по всей комнате вперемешку с осколками мрамора и щепками. Часть перил была снесена. — Где же все? — прошептала Гермиона.       Они двинулись к Большому залу. Рон шел впереди. Гарри застыл в дверях.       Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Мертвые лежали в ряд посередине Зала. Тела Фреда было не видно, потому что вокруг него собралась вся семья. Джордж стоял на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Фреда на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил ее по голове, и по его щекам градом катились слезы.       Не сказав Гарри ни слова, Рон и Гермиона отошли от него. Гермиона подошла к Джинни, стоявшей тут же с опухшим, пятнистым лицом, и обняла ее. Рон направился к Биллу, Флер и Перси. Перси обнял его за плечи. Когда Джинни и Гермиона передвинулись ближе к остальным, то стали видны тела, лежащие рядом с Фредом. Это были Римус и Тонкс, бледные, спокойные и умиротворенные, словно спящие под темным магическим потолком… — Я… — Сдавленно произнес Поттер, и друзья синхронно кивнули ему. Он отправился в кабинет Дамблдора, к Омуту Памяти, просмотреть воспоминания Снейпа и Гермиона не знала, есть ли там информация о его смерти. Он ушел, а они с Роном остались, в неверии глядя на погибших, здесь в Большом зале где сотни раз делали уроки, ели, слушали торжественные речи… Все казалось нереальным, и Гермиона не могла сказать, сколько прошло времени. Гарри все не появлялся, и они вышли во двор. Со стороны леса началось какое-то движение и вскоре они различили толпу Пожирателей Смерти, идущих к ним. Волдеморт шел впереди с Нагайной на плечах, вокруг змеи не было теперь зачарованной сферы, а немного поодаль шел Хагрид, он нес кого-то на руках и рыдал. — Нет!!! — Гарри! Гарри!       Она не видела ничего вокруг, только тело друга, которое безжизненно висела в руках у Хагрида. Из замка выбежали все, кто мог держатся на ногах. Их крики послужили сигналом, теперь вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия Пожирателям смерти, пока… — МОЛЧАТЬ! — крикнул Волдеморт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и все смолкло. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место. Гарри Поттер мертв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!       Но тут его речь оборвалась. Невилл вырвался из толпы и выстрелил в Волдеморта. Тот моментально разоружил его. — И кто же это? — спросил он своим мягким змеиным голосом.       Белатрисса залилась счастливым смехом: — Это Невилл Долгопупс, повелитель! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын мракоборцев, помните? — Ах, да, припоминаю. — Волдеморт взглянул сверху вниз на Невилла, безоружного, без всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями смерти. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился он к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом, сжав в кулаки пустые руки. — А если и так — что из этого? — громко ответил Невилл. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс! — Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! — сказал Невилл. — Что ж, — сказал Волдеморт ласково,. — Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернемся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падет.       По мановению руки Волдеморта из разбитого окна замка вылетела Распределяющая шляпа. — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил он. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Долгопупс?       Волдеморт направил палочку на Невилла, и тот застыл, нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза, Волдеморт произнес: — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться!       Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем.       Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой.       И тут случилось сразу несколько вещей. С отдаленной границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту изза угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта: они ринулись на Грохха, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел. Гермиона видела, как Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вытянул из нее что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой.       Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, ревом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров — и все же все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снес голову огромной змее. Голова подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля. и тело змеи с глухим стуком упало на землю к ногам Темного Лорда. Начался хаос, все больше и больше людей взбегало по ступеням крыльца, Даже эльфы-домовики Хогвартса толпой хлынули в вестибюль, громко крича и размахивая ножами и топорами для мяса. Ими предводительствовал Кикимер с медальоном Регулуса Блэка на груди. С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей смерти. Куда ни глянь, Пожиратели смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, напрасно пытаясь бежать под натиском все прибывающей толпы. Гермиона оказалась в вестибюле и буквально заставляла себя сражаться с Белатриссой, которой до сих пор боялась как огня. Когда миссис Уизли прикончила его самую верную соратницу, Волдеморт вскрикнул и поднял палочку направив ее на Молли. — Протего! — крикнул кто-то и Щитовые чары разделили Большой зал пополам. Волдеморт оглянулся в поисках пославшего их, и Гарри наконец сбросил с себя мантию невидимку.       Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волдеморт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу. — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мертвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я. — Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер? — Никто, — просто ответил Гарри. — Крестражей больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда… — Один из нас? Ты ведь понимаешь, что это будешь ты. — Насмешливо произнес Волдеморт. — Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри. Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и все же остался жив и снова вернулся в битву? — Случайность! Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя — крикнул Волдеморт, однако все еще не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. Гермиона затаила дыхание, ловя каждое слово, ведь Снейп тогда так и не рассказал ей большую часть, только о крестражах и о том что Гарри должен умереть. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя! — Сегодня ты никого больше не убьешь, — сказал Гарри, пока они продолжали кружить по Залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей… — Однако не умер! — Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл? — Ты посмел… — Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку? — Что, опять любовь? — сказал Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку мать, как таракана, Поттер. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю? — Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке. — Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — сказал Волдеморт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием? — И то и другое, — сказал Гарри и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение. — И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — сказал он. — Неизвестное мне, Темному Лорду, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились? — Сниться они ему снились, — сказал Гарри, — но только он знал больше тебя, он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты. — Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора! — Это тебе так казалось, — сказал Гарри. — Но ты ошибался. — Дамблдор мертв! Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, возле замка, я видел его, Поттер, — для него нет возврата. — Да, Дамблдор мертв, — спокойно откликнулся Гарри. — Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал ее за много месяцев до того, как это случилось, обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой. Снейп не служил тебе с того момента, как ты начал преследовать мою мать. А ты не догадался. Ты видел когда-нибудь, как Снейпа вызывает Патронуса?       Волдеморт не ответил. Они кружили друг за другом, как волки, собирающиеся вцепиться друг другу в глотку. — Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил ее всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. Разве он не просил тебя пощадить ее? — Он хотел ее, вот и все, — насмешливо сказал Волдеморт. — Когда ее не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его… — Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп прикончил его. — Какая разница! — выкрикнул Волдеморт до этого жадно впивавший каждое слово, и разразился раскатами безумного хохота. — Какая разница, кто кому служил! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снейпа. О, здесь все было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы ее настоящим хозяином стал Снейп! Но три часа назад я убил Северуса Снейпа, и теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! План Дамблдора не удался, Гарри Поттер! — Да, не удался, — сказал Гарри. — Ты прав. Но прежде чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал… Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл…       Гермиона на минуту потеряла их разговор. Все сходилось, там в его воспоминаниях на уроке оклюменции, она видела как он вызывал лань в кабинете Дамблдора, и именно в этот момент, Северус вытолкнул ее из своего сознания… Он всю жизнь любил Лили Поттер, потому и сказал что 17 лет назад его жизнь превратилась в ад… — Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Бузинной палочки. Он никогда не одерживал победы над Дамблдором. — Он убил… — Снейп не побеждал Дамблдора! Дамблдор хотел умереть непобежденным, подлинным хозяином Бузинной палочки! Если бы все получилось по его плану, сила палочки умерла бы вместе с ним, потому что никто не отнял ее у него! — Раз так, Поттер, Дамблдор все равно что сам отдал мне палочку! — Голос Волдеморта дрожал от злобной радости. — Я похитил палочку из гробницы ее последнего хозяина! Против его желания! Сила палочки принадлежит мне! — Нет, Реддл, она тебе не принадлежит. Обладать палочкой недостаточно! От того, что ты держишь ее в руках и отдаешь ей приказы, она не становится по-настоящему твоей. Драко Малфой в ту ночь обезоружил Дамблдора. — Но если и так, — сказал Волдеморт мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем… — Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. Так что теперь, — прошептал Гарри, — все сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на ее последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки.       Красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри услышал крик высокого голоса и тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко: — Авада Кедавра! — Экспеллиармус!       Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать. Гарри, тренированный ловец, поймал ее свободной рукой — и в ту же минуту Волдеморт упал навзничь, на полу лежали смертные останки Тома Реддла — он погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага. Какое-то мгновение вокруг еще стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона…

***

      Она прожила следующий день как в тумане, а на другой отправилась к Снейпу. Ее не пустили, даже не сказали ничего толком, кроме того, что если бы не она, там, в Визжащей Хижине, то лечить бы было некого. Прошло еще два дня. Снейпа оправдали, его воспоминания осели где-то в сейфах у мракоборцев, как доказательство. Гермиона искренне надеялась, что в них нет ничего личного и Северус передал Гарри только те моменты, которые не касаются их. Ее тоже несколько раз допросили и один из них под сывороткой правды.

***

      Снейп очнулся к вечеру и сразу поморщился от ужасного ощущения в горле. Память возвращалась медленно, а осознать что рядом с его постелью сидит Гермиона Грейнджер и вслух читает Историю Хогвартса, было почти невозможно. На всякий случай он решил не выдавать себя, и не прогадал, потому что спустя короткое время, она прекратила читать и тихонько произнесла: — Про вас наверное уже тоже пишут историю, ведь вы теперь герой и ваша великая любовь к Лили Поттер наверняка станет легендой… Вы и впрямь удивительный человек… А я… Никогда не смогу стать похожей на НЕЁ…— Она хотела сказать что-то еще, но прервалась, всхлипнув. — Кажется мы договорились, что бы называть друг друга на «ты», наедине… — Он сам не узнал свой голос со стороны — еле слышное хрипение, но она все поняла и подскочила как ужаленная: — Северус!!! — Ты для меня куда больше, чем она… — Пробулькал Снейп с трудом шевеля рукой. Гермиона вцепилась в эту руку, вглядываясь в его лицо. — Северус! — Она не могла больше ничего произнести, но именно это, его выкрикнутое имя, пополам с изумлением и счастьем, было для него ценнее любых слов. — Наконец-то ты очнулся, я так переживала, все переживали! — Все? С этого момента поподробнее.       Она рассказывала ему последние новости, о Поттере и Волдеморте, о том как Министерство допрашивало ее и просматривало его воспоминания, о том что его оправдали и большая часть магического мира с нетерпением ждет его выздоровления… Он молчал, прикрыв глаза, а потом хрипло засмеялся, превозмогая боль, но сдержать этот смех он не мог. — Значит все было не зря! Ай да Альбус! До чего же он был хитрый сукин сын! Значит, Поттер теперь герой? — Как и ты, Северус, Кингсли Бруствер назначен временным министром, он сказал что постарается выбить для тебя Орден Мерлина 1 степени. — Хватит с меня уж Орденов, Феникса, Мерлина и прочих… Гермиона, побудь со мной еще немного, я хочу в кои-то веки просто заснуть спокойно, а получается это только рядом с тобой.       Ее глаза округлились на мгновение — он всегда был очень сдержан в словах нежности или в откровениях. В следующий миг она уже лежала на самом краешке кровати, уткнувшись лбом в его предплечье. Спустя пару минут, Северус уже спокойно спал, не беспокоясь ни о чем, и не выставляя окклюменационных щитов.       Через два дня она заглянула снова. Снейп уже ходил, чувствовал себя вполне бодро и увидев Гермиону, отложил книгу и встал из кресла. — Медики говорят что выпишут тебя через три дня. Ты вернешься преподавать в Хогвартс после летних каникул? — Спросила она. — Как ни странно, да. Я преподавал с 21 года и не сказать чтобы мне это не нравилось, в Хогвартсе всегда было лучше чем дома… — Его голос почти восстановили, но он все равно был тихим и треснутым. — Я тоже вернусь, доучиваться. А Рон и Гарри нет. Их возьмут даже с баллами СОВ обучатся на мракоборцев.       Снейп смотрел на нее, такую маленькую и тощую после войны девчонку, которая спасла ему жизнь. За ним должок. И он знает как можно попробовать искупить самую малую его часть: — Ты вернула память родителям? — Нет, как раз буду пытатся на каникулах, но почти уверена в провале. Я слишком хорошо тогда постаралась… — Значит я постараюсь исправить твою работу. — Северус… — Она вдруг посмотрела на него прямо и с вызовом — Я знаю, ты считаешь что должен мне, и стремишься оказать услугу в ответ, но прошу тебя, не надо. Ты ничего мне не должен.       Снейп побелел от ярости так, что Гермиона даже отшатнулась. Он разомкнул губы, сжатые в тонкую нить, и прошипел: — Никогда не смей подвергать мои слова сомнению! Я сказал что исправлю твою работу и я сделаю это, вовсе не из-за долга, а потому что хочу помочь тебе! Не приходило это в твою голову, что я просто хочу помочь? — Зачем? При всем уважении и при том что между нами было, мы ничем не обязаны друг другу… — Безусловно. Но человеческая помощь друг другу разве исключена? — Он по-прежнему говорил низко и холодно, однако, в его голосе почудились умоляющие нотки. Он уговаривал самого себя, что бы остаться с ней подольше, выдумать любой предлог. — Конечно же нет, но если тебе будет неудобно, то… — Я поставлю тебя в известность об этом! — Безапелляционно прервал ее Снейп. — Ты невыносим! — А ты как всегда уперта! — Она возмущенно задохнулась, но тотчас его ладонь прикрыла ей рот. — Люблю, когда ты так смотришь… — Прошептал он ей на ухо. — Кажется мне придется поторопить врачей с выпиской, пора занятся более насущными делами…