Aut viam inveniam, aut faciam

      Черные упругие локоны, обрамляющие милое девчачье лицо, каждый раз от порыва легкого ветерка взлетали вверх, заставляя обладательницу красивых блестящих в лучах солнца волос задорно улыбаться и недовольно фыркать одновременно. Стройная фигура незнакомки, подчеркиваемая приталенным голубым платьем, создавала впечатление, что девушка сошла с обложки модельного журнала. Эмиль сглотнул, застыл на месте, невольно сжав в руке заветную тетрадь с конспектами, которые он нес Луису.       Тот всю неделю жаловался, что не успевает записывать лекционный материал за быстро читающим лектором по истории, и Эмиль предложил парню свою помощь. Кронви настолько ярко просиял, что Эмилю на секунду показалось, будто Луис лишь нашел лишний повод, чтобы попросить его о чем-нибудь.       Думать о подобном было глупо, но внутри Эмиля разлилось непонятное щемящее тепло, граничащее с радостью и восторгом, что хоть кому-то оказался полезен. А еще Эмиль ловил себя на странных мыслях, которые временами возникали, стоило вспомнить о Луисе.       Тонкая рука девушки потянулась вперед, и пальцы ухватились за плечо сидящего на лавочке Кронви. Тот сделал вид, что его ничего не смущает, не оттолкнул руку девушки, а лишь широко улыбнулся и что-то сказал. Эмиль еще некоторое время помялся на месте, после чего, грустно вздохнув, развернулся и пошел на пару, звонок на которую обещал прозвенеть совсем скоро. Он отдаст тетрадь позже. Наверное.       Прошло некоторое время с тех пор, как они начали с Луисом общаться ближе, чем просто знакомые. Кронви стал другом для тихого и замкнутого Эмиля. Лу, казалось, было слишком много. Он, веселый, задорный, чудесный собеседник, множество раз вытягивал Джонса на разговоры, выводил из того состояния задумчивости, в котором Эмиль частенько пропадал. Луис, как лучик теплого солнца, согрел ледяное царство, в котором поселился Джонс после смерти Анны.       Эмиль все еще пока не мог стать полностью открытым с Луисом, настороженно относясь к любым изменениям в своей жизни, но первый шаг был сделан — Кронви переступил черту, проведенную рядом с сердцем.

***

      Лу выплыл из душа и сладко потянулся. Выходной день начинался с хорошей погоды и прекрасного настроения. Следовало продолжить в том же духе, поэтому Кронви цапнул со стола телефон и быстро набрал сообщение Эмилю:       «Дружище, ты как хочешь, но я не дам тебе киснуть дома! Мы идем гулять и развлекаться, а чтобы ты не вздумал отказаться, я подкуплю тебя черничными кексами — принесу на завтрак. Вытаскивай свой нежный зад из кровати!»       Он прекрасно знал, что Эмиль никогда не просыпается рано и любит понежиться в постели, а, значит, можно запросто успеть заскочить в кондитерскую и приобрести вкусную выпечку с пылу, с жару. Еще будет круто захватить несколько яиц и молока — этот парень обожает разные омлеты, но совершенно не умеет их готовить. Зато у Луиса пока только это и получается, без ущерба для сковородок и кастрюль.       Готовить Лу начал не столь давно, этому его научил один из однокурсников, Масая Китагава. Многие японцы, сказал этот парень, любят готовить и даже участвуют в кулинарных шоу. И ведут блоги. Так что, никогда не помрут с голоду без матери и жены. Кронви слегка обиделся за своих соотечественников — в Америке многие мужчины тоже умели готовить! Но следовало защищать честь не только словами. И Лу принялся учиться навыкам поварского искусства.       К сожалению, не все блюда получались съедобными, но Кронви не унывал. Эмиль выразил горячее желание поддержать друга в столь нелегком деле и даже стать личным дегустатором, а Масая постоянно подкидывал рецепты попроще, и объяснял хитрости и премудрости.       И, все же, пока что единственным, чего не пригорало, не было пересолено или пересушено-недоварено и прочее «недо», оставался омлет. Любой. А рецептов оказалось очень много.       В супермаркете Кронви уложил в пакет сыр, зелень и пару томатов — сегодня омлет будет по-французски. Эмиля следовало брать на «слабо», тогда есть шанс вытащить друга из дома до полудня. Иначе он будет ныть и закукливаться в одеяло часа полтора кряду, никакими силами не выпутаешь. Только аромат еды поднимет блондина с кровати и заставит топать умываться — чего Джонс никогда себе не позволял, это разгуливать в присутствии Луиса с нечищеными зубами.       А Кронви вовсе и не парился по этому поводу. Заспанный и медленно соображающий друг был настолько милым, что хотелось его нежно потискать, как плюшевого медведя. Странное желание, учитывая, что Лу уже давно убедился — на девушку Эмиль вовсе не походил, стоило только узнать его получше.

***

      Светлые волосы создавали на голове Джонса подобие вороньего гнезда, но блондин проигнорировал расческу, стремясь на завтрак, которым коварный Луис значительно растопил его сердце. Эмиль производил впечатление до того забавное, что Кронви едва сдерживался, чтобы не пощекотать его, как какого-нибудь карапуза, и только хихикал тихонько.       Когда Луис в очередной раз прыснул в кулак, пытаясь прикрыть смешок покашливанием, Эмиль окончательно смутился, легко покраснев, думая, что, видимо, выглядит совсем нелепо, раз уж Кронви похихикивает над ним. Торопливо уписывая за обе щеки пышный омлет, Эмиль уткнулся взглядом в свою тарелку.       Джонс вообще не понимал, как так вышло, что он позволил Луису приходить в гости, нарушая личное пространство. Дом Эмиля никто никогда не посещал, да и сам блондин не особо-то кого-либо ждал в силу того, что ему казалось, будто его жилье — это крепость, защищающая от вторжения тех, кто способен причинить боль.       Но как-то раз Луис спросил, где живет Эмиль, и тот отделался общей фразой, не уточняя адрес. А потом на его пороге предстал Кронви, улыбаясь во все двадцать восемь, и Джонс опешил от неожиданности, размышляя, что сделать лучше: впустить неожиданного гостя или захлопнуть перед его носом дверь. Не просто же так Луис Кронви сын полицейского. Раздобыть информацию для парня не являлось большой сложностью.       Джонс терялся. Он начинал испытывать к сокурснику то, чего не должен испытывать парень по отношению к другому парню, если тот — натурал. Вглядываясь в зеленые глаза Луиса, рассматривая того, когда Кронви не видел, Эмиль ловил себя на мысли, что ему хочется прикоснуться к другу, хочется уткнуться тому в шею, вдыхая аромат его тела. От одних размышлений Эмиль ощущал волну восторга, но в тоже время и ужаса, поскольку никогда подобных тонкостей не испытывал прежде.       Джонс понял, что ему нравятся мальчики, лет в тринадцать, когда вместо того, чтобы любоваться появляющимися округлостями у одноклассниц, он засматривался на парней в обтягивающей спортивной форме. Это было совершенно нормально, как показывала этика Соединённых Штатов Америки, но сейчас Эмиль испугался этой тяги к своему же полу, и попытался запретить себе думать об отношениях с Луисом, ведь тот не может… Испытывать ответные чувства, ведь так?..       За то время, как Кронви перевелся в их университет, у него появилось достаточно много друзей, сформировался свой круг общения, в который самым первым попал он, Джонс, но это не значило, что Луис рассматривал его, как объект желания. Скорее всего, ему просто чем-то другим интересен замкнутый, застенчивый и тихий Эмиль. Тем более возле Луиса всегда находилось большое количество разномастных девушек, быть может, ему кто-то из них нравится…       Джонс перестал жевать, с силой сжав зубы до боли в челюстях. А вдруг он, правда, интересен Луису только как человек, отличающийся в своем поведении от остальных? Такое ранило. Становилось не по себе, но Эмиль подумал, что согласен даже на это. Не только по причине, что Луис стал ему нравиться больше, чем друг, но и потому, что Джонс попросту устал быть всегда один. Он не мог сказать, что это его обременяло, ведь одиночество шло с ним в ногу, но после того, как Эмиль впустил в свою жизнь жизнерадостного, чуткого и веселого Луиса, он перестал погружаться в ту тьму, которая, казалось, всегда жила в его душе.       Кронви поставил на стол чашку с кофе и оглядел худощавую фигуру друга в потертых домашних шортах и свободной футболке невнятного цвета. Его всегда удивляло — как, при такой прекрасной, утонченной внешности, можно стесняться и заматываться в дурацкие балахоны? Хотелось сдёрнуть неуместные блеклые тряпки и надеть на парня что-нибудь изящное, яркое, подчеркивающее удивительную миловидность облика.       Луис, например, в самовыражении очень любил сочные оттенки и стильные, по фигуре, вещи, модные стрижки и аксессуары, регулярно гонял в спортзал и занимался бегом по утрам.       Чтобы вытащить Эмиля на пробежку, понадобились бы два тягача.       Но этому уникальному юноше, как оказалось, для поддержания формы, всего-то и нужны были физкультурные университетские часы.       А заставить его самовыражаться более открыто, внешне и поведенчески… О таком Кронви пока только слышал от однокурсников, однако ни разу не смог убедиться воочию. Как поговаривали ребята, что если Эмиль слегка поддаст алкоголя, то его и не узнать даже.       Лу друга подпоить не пытался, это было бы низко, но и случайно поймать во время непосредственно процесса не удавалось — Джонс практически не употреблял.       — Эмиль, как ты смотришь на то, чтобы сгонять к океану? — спросил он юношу. — Поедим острых жареных сосисок и погуляем по пляжу. Только надень что-то поплотнее, сегодня холодный бриз.       Блондин в ответ прикусил губу, с сомнением взглянув в небольшое окно, выходящее на улицу. Куда-либо идти не было особого желания. Вообще. Эмиль предпочитал выходные проводить дома, занимаясь чем-нибудь полезным в виде уборки или не очень полезным, порой зарываясь с головой в интернет, читая различные статьи по учебе и не только. Но один вид улыбающегося и нетерпеливо посматривающего на него Луиса рушил все планы. Тот пришел к нему, приготовил вкусный омлет, так что отказывать казалось кощунством.       А еще Эмиль был благодарен другу за то, что тот ни разу так и не спросил, почему все режущие кухонные приборы спрятаны в дальний ящик. К тому же, помыв их, парень убирал обратно, словно молча доказывал, что уважает чужие привычки, какими бы странными они не казались.       — Ммм, наверное, можно, — кивнул Эмиль, словно уговаривая самого себя, что ничего не произойдет, если он проведет время с Луисом вне стен университета или дома. — Но я… Кажется, я никогда не был возле океана, — Джонс нахмурился, пытаясь вспомнить, когда вообще посещал пляж, однако в голове никаких воспоминаний не возникло, только какие-то мутные картинки, словно из детства, которое было далеко-далеко позади.       — Никогда? — опешил Кронви. — Это как же? Ты же всю жизнь прожил в Окленде, разве нет?       В его голове не укладывалось, что можно быть уроженцем курортного края и ни разу не посетить его достопримечательности.       — Всю жизнь, — немного смущенно улыбнулся Эмиль, увидев, как отреагировал Луис. Кронви так удивленно округлил глаза, что Джонс едва не фыркнул от того, насколько комично смотрелся русоволосый парень. — Не был, потому что… Не знаю, не думал об этом, — пожал плечами Эмиль. — Не тянуло, вот и не ходил.       — Но, я надеюсь, не тащу тебя силком? — слегка нахмурился Лу. — Мне хочется, чтобы ты приятно провёл время и не тяготился неудобствами, — он потрепал Джонса по плечу.       — Нет, все в порядке, — Эмиль попытался скрыть напряжение, мгновенно сковавшее тело, стоило Луису его коснуться, поэтому ободряюще улыбнулся парню, стараясь не обращать внимания на теплую ладонь, жар которой он ощущал даже сквозь хлопковую ткань футболки.       Напряжение не было неприятным, скорее наоборот — сердце замерло и все тело сжалось в предчувствии чего-то. Эмиля касались люди. В конечном счете, каким бы замкнутым тихоней он не был, он жил в обществе, так что так или иначе к нему прикасались. В данном случае все было абсолютно по-другому, потому что до него дотронулся человек, к которому Эмиль испытывал некоторые чувства, назвать в точности которые он все еще не решался.       А Кронви, словно бы раздразнивая еще сильнее, невесомо провел ладонью по волосам, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди.       Луису нравилось теребить длинные ухоженные волосы, играть с ними, гладить, ощущать, как гладкий шелк стекает по руке. Бывшая девушка имела роскошную пепельную гриву, но терпеть не могла, когда Кронви начинал лезть к ней. Ее страшно раздражали прикосновения к голове, попытки расчесать и многое другое. Она объясняла — это потому, что очень болезненно-чувствительная кожа, вот и неприятно. Луис расстраивался. С Эмилем все выходило неосознанно, руки сами тянулись к светлым, чуть волнистым, локонам.       Эмиль округлил глаза, уставившись на Луиса, который, словно не замечая, перебирал пшеничные прядки волос, улыбаясь чему-то своему. Улыбка мягкая, теплая, до щемящего чувства в груди нежная не позволила Джонсу оттолкнуть руку Кронви, сказать, что тот переступает уже личные границы. Мурашки табуном проскакали по спине, и Эмиль сильней сжал в руках кружку с какао, которое успело за время разговора остыть.       К глазам подступили слезы, вызванные приливом сильных эмоций. Он, прикусив губу, чуть отодвинулся назад, откинувшись на спинку стула, тем самым уйдя от контакта с Луисом, и быстро моргнул, мысленно заталкивая беснующиеся чувства в груди куда подальше.       — Мы… — парень тихо прокашлялся. — Мне собираться, да?       — Ага, — подтвердил Кронви, выныривая из своих мыслей. — Надень свою самую теплую толстовку и захвати анора́к — он непромокаемый, а с океана может тянуть сыростью. Положишь его в мой рюкзак, если захочешь. Я еще взял термос, залью в него твой любимый какао, пока ты собираешься, а то в палатках только кофе и прохладительные.       — Ладно, — быстро ответил Эмиль и вскочил с места, направляясь в свою комнату, чтобы одеться.       Стоило парню зайти в спальню, как он прижался к двери и глубоко вздохнул, шумно втянув в легкие воздух. Луис, вроде бы, не заметил его странного состояния или просто не стал акцентировать на этом внимание, чтобы не смущать еще больше. Сердце заполошно билось, издавая такие громкие звуки, что Эмилю на секунду подумалось, будто оглушительный такт слышен даже Луису, находящемуся на достаточно приличном расстоянии от него. Джонс отчаянно страшился такого состояния, боясь, что своими действиями или поступками может оттолкнуть от себя единственного человека, который столь открыто по-доброму относится к нему, не прося ничего взамен.       Застыв возле платяного шкафа из светлого дерева, Эмиль коснулся гладкой поверхности дверцы, раздумывая, что надеть. Но выбор-то у него все равно был небогатым, поэтому, выудив с нижней полки джинсы, Джонс натянул их, после чего взялся за темно-серую широкую толстовку, ловя себя на мысли, что его привычка одеваться в темно-серые или бело-черные цвета, видимо, засела глубоко внутри. Ничего цветного в гардеробе парня не наблюдалось, разве что какие-нибудь красочные всплески-вставки в качестве дизайнерских элементов в одежде.       Захватив анора́к*, как и просил Луис, Эмиль спустился вниз.       Кронви, тем временем, заварил какао и залил полный термос, крепко завинтив крышку. Привычка Эмиля потреблять этот напиток везде, где только удавалось достать, продиктовала данные условия — если уж Лу хотел выгулять друга без ущерба для комфорта, нужно было озаботиться и мелочами.       Джонс подскочил сбоку и протянул непродувайку, которую Луис аккуратно сложил и убрал в рюкзак. Обернувшись к блондину, он улыбнулся:       — Идем, домосед, пора тебе хорошенько подышать воздухом!       Эмиль слабо кивнул, думая, что хотя бы только ради такого воодушевления Кронви он согласен провести выходной вне дома.

***

      Побережье встретило их гулкой свежестью прибрежных волн, запахом водорослей и солоноватым ветром, оседающим на губах. Отдыхающих оказалось совсем немного, поскольку день выдался прохладнее обычного: всего несколько любителей позагорать, парочки и немногочисленные туристы, которые, несмотря на холодную воду и ветер, рисковали купаться.       В прибрежных кафе продавали острые горячие сосиски на прутьях, которые Лу обожал. Набрав несколько штук на вынос, в комплекте с хлебом и соусами, и прихватив тарелку с отварными крабами, он повел Эмиля в сторону менее широкой прибрежной полосы, где начинался пологий береговой склон, усеянный мелкой зеленой травкой. Соленые брызги дотуда не долетали, и можно было расположиться на небольшой пикник.       Вытаскивая клетчатый плед из рюкзака, Кронви поймал удивленный взгляд друга — тот явно не ожидал подобных удобств. Улыбнувшись своей затее, Луис расставил поверх пледа блюда, термос и похлопал по флисовой поверхности:       — Располагайся! Сосиски надо есть горячими, а то невкусно будет.       Эмиль осторожно присел рядом, поглядывая в сторону Луиса, который ощущал себя, как рыба в воде, словно каждые выходные выбирался на подобный отдых.       — Ты часто так делаешь? — Джонс обвел взглядом окружающее их пространство, невольно залюбовавшись видом океана.       — Довольно часто, — кивнул Кронви, протягивая другу сосиску на деревянной шпажке, прожаренную и скворчащую жиром. — Макай в соус и клади на хлеб, а я налью тебе какао, — парень споро отвинтил крышку термоса. — В Стоктоне мы почти каждые выходные ездили на пляж, там очень весело. А на местном берегу я впервые, и хотел сходить с тобой.       — Спасибо, — Эмиль благодарно улыбнулся. Волосы от легкого ветерка взъерошивались и неприятно лезли в лицо, так что Джонс накинул на голову капюшон толстовки, чуть поморщившись от того, что лицо пришлось открыть. — Наверное, у тебя осталось много друзей в родном городе, — как бы, между прочим, сказал парень, все же не глядя на Луиса и любуясь играющим с волнами океана бликами солнца.       — Много, — подтвердил Кронви. — Думаю, они не преминут посетить меня здесь поближе к каникулам, и, может быть, я вас познакомлю, если захочешь. Но сразу предупреждаю, от них много шума, — засмеялся он. — Просто, я же знаю, как ты бережешь собственный покой.       Сосиски были острыми и пряными, обжигали рот горячим соком и специями, но со сливочным соусом оказались умопомрачительно вкусными. А нежное мясо крабов отдавало чуть заметной сладостью, Лу быстро начистил полную тарелку и пододвинул Эмилю его порцию.       Впервые за долгое время об Эмиле кто-то заботился, что не могло не вызвать волну благодарности и тепла, прошедшую по всему телу, согревая лучше, чем солнце или всполохи огня в прохладный вечер. Джонс с удовольствием взял протянутую еду.       — Я иногда выхожу в люди, не всегда провожу время только дома, — тихо ответил блондин, припомнив, как месяц назад был на вечеринке старосты. — Но если выбирать, то я больше за домашний уют и спокойствие, чем за веселые и шумные компании, тут ты прав.       Эмиль взглянул, наконец, на Луиса, мягко улыбнувшись. Джонс рядом с Кронви испытывал странное спокойствие, кроме тех необычных чувств по отношению к другу. Помимо порой ярко вспыхивающего желания прикоснуться к Луису, Эмиль ощущал умиротворение на душе. Однако все омрачали мысли, как Луис отреагирует, что он, Эмиль, интересуется Кронви не как другом. Что будет тогда?.. Анна любила говорить в свое время, что Эмиль слишком много думает, закапываясь в себе, но иначе Джонс не мог, постоянно размышляя о разных моментах жизни, что беспокоили его.       Некоторое время оба молчали, отдавая дань морскому деликатесу, а когда тарелки опустели, Луис собрал их в мусорный пакет и убрал с глаз, оставив только густой сладкий какао, разлитый в две крышечки: верхнюю, побольше, для Джонса, и внутреннюю, совсем маленькую, которую Лу забрал себе.       Ветер то усиливался, то ослабевал, но все чаще в воздухе возникало облако водяной пыли. Кронви выудил из недр рюкзака анораки и натянул на Джонса тот, что был серо-стального цвета. У Луиса такая куртка переливалась ярко-зелеными оттенками, он и тут остался верен себе.       На каком-то моменте Кронви поймал себя на том, что излишне опекает блондина, словно тот маленький ребенок. Это слегка смутило. Затягивая резинки на рукавах Эмиля и ловя его ошарашенный взгляд, Луис решил прояснить вопрос:       — Если напрягает, скажи. В Стоктоне я помогал кузену водить подростков в спортивные походы, и у меня осталась привычка самолично проверять, все ли завязано, застегнуто и ничего ли не потеряно. Мои друзья просто по-доброму ржут надо мной, когда я всех спрашиваю: «Все взяли запасные носки? У кого нет пластырей и антисептика?», но никогда не обижаются.       Эмиль неловко кивнул, прикусив губу. Его запястье в руках Луиса выглядело хрупким и тонким, как у девушки. Эмиль терпеливо выдержал минуту ухаживания за собой, после чего улыбнулся.       — Думаю, твои друзья уже приноровились к такому проявлению заботы от тебя.       — Может быть, но ты первый, у кого я спросил, — засмеялся Кронви и принялся скатывать плед. — Идем, прогуляемся, тут должно быть очень живописно.       Они шли по самой кромке, в сторону доков, и весело болтали. Говорил все больше Луис, но порой и Эмиля тянуло рассказать что-нибудь захватывающее. Чаще юноша делился впечатлениями о прочтении книг или просмотре фильмов, но Лу это никогда не надоедало. Он внимательно слушал и параллельно, время от времени делал снимки того, что привлекало его внимание. На одном из кадров оказался Эмиль, вытряхивающий песок из кедов, но Кронви не стал сообщать об этом другу.       Джонс на нем был таким естественным, открытым и спокойным… И очень красивым: лицо, не затененное волосами, чуть сосредоточено, дымчатая радужка словно впитывает солнечный свет; светлые прядки выбились из-под капюшона и трепещут на ветру. Лу залюбовался и покачал головой — этак он совсем запутается в своем отношении к Эмилю.       Единственное, что Лу знал совершенно точно: он не откажет себе в удовольствии наблюдать за своим другом, как бы странно это не выглядело.