Aut viam inveniam, aut faciam

      Эмиль никогда надолго не заходил в комнату бабули Анны по двум причинам: во-первых, женщина всегда запрещала это внуку, пока была жива, а во-вторых, вдаваться глубоко в подробности прошлого для Джонса было сущей пыткой. Ведь большую часть своей жизни он не помнил, и очень часто от мыслей о детстве начинала сильно болеть голова.       Зная обо всем этом, Филипп прятал свои вещички именно в данной комнате.       Старинный комод во французском стиле отлично помогал в сохранении тех мелочей, которые Филипп хотел скрыть от Эмиля. А поскольку Джонс даже уборку делал здесь весьма поверхностно, Моррис этим фактом пользовался безгранично.       Ранним утром, в понедельник, Эмиль, проходя мимо комнаты Анны, не сразу заметил необычную странность. Затормозив в коридоре и покосившись на обыкновенную деревянную дверь, выкрашенную в нежно-бежевый цвет и покрытую лаком, Эмиль прикусил губу, раздумывая, что не так.       Всегда захлопнутая, дверь оказалась почему-то слегка приоткрытой, впуская в темное пространство комнаты слабый отблеск света из коридора. Эмиль взялся за ручку двери. Он не помнил, чтобы вчера заходил спальню Анны и вообще открывал ее по какой-либо причине. Тем не менее, любопытство захлестнуло парня с головой.       Он уже сделал шаг, чтобы войти внутрь, но его телефон неожиданно завибрировал, сообщая — пришло новое сообщение. Луис ждал снаружи, чтобы вместе поехать на учебу.       Эмиль был не выспавшимся, хотя лег достаточно рано в воскресенье, но вскочил пораньше, чтобы привести себя в лучший вид.       Интересно, сколько он вообще поспал и почему чувствует себя так, словно ночью мешки с цементом разгружал? Даже пресловутые снотворные таблетки перестали помогать. У него снизилась чувствительность к препарату?       Прошла неделя с их совместного с Луисом признания во взаимных чувствах. Все это время Эмиль словно летал. Окружающее вокруг казалось прекрасным и восхитительно захватывающим. В университете оба вели себя, как обычно, но оставаясь наедине, Луис все время обнимал и целовал Эмиля, перебирал его волосы и шептал на ухо, какой Джонс красивый. Эмиль в ответ таял, ощущая себя впервые влюбленной школьницей, на которую обратил внимание самый отпадный парень класса.       Луис торжественно объявил, что теперь все время будет забирать Эмиля из дома, чтобы довезти до университета, а потом привозить обратно. Счастливый, Джонс, слабо возражая, согласился.       Не то чтобы Луис и раньше так не делал, но теперь он словно подчеркнул, как статус этих поездок изменился с обычных, дружеских, на куда более близкие и личные, лишний раз убеждая неуверенного Эмиля в своих чувствах и искренних порывах.       Омрачало Джонса лишь одно — он стал хуже спать в последние дни. Точнее… Спать он ложился рано и просыпался достаточно поздно, по будильнику, но состояние все равно было таким, будто и вовсе не отдыхал.       Поначалу парень грешил на то, что слишком перенервничал, раздумывая об их с Луисом отношениях, но подобное длилось уже неделю. За семь дней под глазами пролегли темные круги и скулы заострились сильней, выдавая плохое самочувствие.       Объяснить свое состояние Джонс не мог. Питался он вполне прилично благодаря Луису. Аппетит время от времени менялся, есть порой совсем не хотелось, но не настолько, чтобы конкретно исхудать. Допускать мысли о серьезных проблемах со здоровьем Эмиль не желал, поскольку пробелы в воспоминаниях о прожитых днях больше не появлялись.       Джонс, как мог, оттягивал момент похода к врачу, хоть и осознавал, насколько глупо поступает. И, видя, как Луис смотрит на него, хмуря брови, с замиранием сердца ожидал момента, когда тот снова порекомендует посетить человека в белом халате.       Сев в машину Луиса, Эмиль мягко улыбнулся парню, наблюдая, как тот тянется рукой к его ладони, лежащей на колене. Привычка, такая трепетная, умиляла блондина. Луису словно требовалось по сто раз на дню проводить ритуал тактильного контакта: касаться, обнимать или, как сейчас, так по-детски переплетать пальцы.       — Привет, Лу. Ты, наверное, давно ждешь? — поздоровался Джонс, пристегиваясь, не выпутывая ладонь из хватки Кронви.       — Не особенно, я стекла протирал от налипшей мошкары, увлекся, — рассмеялся Кронви и ласково поцеловал Эмиля в губы. — Как ты? — внешний вид «панды» не мог укрыться от внимательных глаз Луиса.       Джонс не до конца привык к подобным проявлениям нежности. Он постепенно осознавал, что теперь состоит в отношениях, поэтому пытался более спокойно реагировать на прикосновения Луиса, даже порой сам проявлял инициативу, ластясь к Кронви.       — Вроде бы, в порядке, — произнес Эмиль, в голосе которого можно было расслышать легкое сомнение в собственных словах. — Немного переживаю насчет сегодняшнего теста, да и скоро годовщина смерти бабушки. Надо будет съездить к ней.       Эмиль не осознавал до конца, почему все это говорит, но утреннее происшествие с комнатой подтолкнуло вспомнить о прежней владелице жилища, которое перешло к Джонсу по наследству. Да и юноша не очень-то хотел, чтобы Луис обращал внимание на слова о самочувствии, всеми силами стараясь перевести тему.       — Можем вдвоем съездить, если хочешь, — Лу завел мотор. — А с тестом все должно быть в порядке, мы же вместе готовились, ты уверенно ориентируешься в материале.       — Да, отличная идея, — кивнул Эмиль. — А насчет теста… Ты — хороший учитель, но я не совсем уверен, что я — прилежный ученик.       Луис принялся протестующе ворчать на него, выезжая с дорожки из гравия на улицу, чтобы вскоре влиться в поток машин, но затем отвлекся на радио и начал мурлыкать себе под нос, напевая песню, правда, не всегда попадая в ноты.       Теплая и умиротворенная атмосфера, повисшая в салоне, успокоила Эмиля. Рассматривая проплывающий за окном пейзаж, слушая пение Кронви, блондин на секунду прикрыл глаза, тут же задремав.       Разбудил его сладкий поцелуй — Лу глядел шаловливо и довольно улыбался.       — Приехали, любимый, — объявил он, выныривая из салона автомобиля.       Филипп, который в этот момент как раз распахнул глаза, застыл, слабо заморгав.       Что за черт?!..       Мужчина уснул всего несколько часов назад, но, почему-то, снова завладел телом; и теперь ничегошеньки не понимал, как сквозь дрему осознавая, что делал Эмиль. Эти кусочки реальности оказались чем-то размытым, а звуки глухими, совершенно неразборчивыми.       Стараясь вдохнуть прохладный воздух в легкие как можно медленней и глубже, Филипп потер закрытые веки, собираясь с мыслями. На руке звякнул раздражающий его, подаренный браслет, который он каждый раз снимал, стоило ему прийти в сознание.       За пару секунд, оглядевшись, Моррис понял несколько вещей: он находится в машине Кронви (дурацкий брелок над лобовым стеклом подсказал, что эта тачка именно Луиса); Эмиль, находящийся в упадке сил и держащийся только благодаря упрямству, совсем обессилил, видимо, выпав из реальности.       Не то чтобы Филипп появлялся всегда, когда Эмиль засыпал. Порой выход Морриса происходил по щелчку без видимой на то причины. Но такое случалось редко, а значит, причина все-таки существовала. И если Эмиль из-за чего-то крайне сильно переживал, то шанс Филиппа на появление увеличивался в разы.       Облизав губы, мужчина привычным жестом откинул пятерней волосы назад, едва не цыкнув от раздражения, что его любимой резинки у Эмиля, конечно, нет. Собрав себя в кучу, до конца придя в состояние адекватности, Филипп вылез из машины, раздумывая, как бы поскорей умотать от Луиса. Разделяя с Эмилем одно тело, он, разумеется, был в курсе, кем для Джонса стал этот русоволосый парниша.       Возлюбленный. Тьфу! Филипп, пробудившись на следующий день после первого поцелуя Эмиля и Луиса, долго чистил зубы, матерясь, на чем свет стоит. Кронви категорически не соответствовал стандартам красоты Филиппа. Он даже считал Луиса совершенно несексуальным, и его поцелуи взбесили так, что хотелось начистить морду недолюбовнику. Как Эмилю этот чудик вообще мог понравиться?       Однако вмешиваться в отношения этих двоих Филипп не мог. К счастью, его появления выпадали на ночное время суток, а за последнюю неделю он выходил четыре раза, отлично проводя время со своей рыжей бестией, стараясь выкинуть из башки лобзания Эмиля и Луиса.       Поправив на плече сумку, Филипп захлопнул дверь машины, немного вопросительно взглянув на Луиса, ожидая его действий. Так всегда делал Эмиль, и Филипп тщательно тому подражал.       Кронви щелкнул брелоком сигнализации и приобнял Эмиля за талию. Юноша был встрепанным и немного недовольным, но Лу списал это на рассеянность после кратковременной дремы.       — Мы слегка опаздываем, потому, лучше нам поторопиться, — спокойно сказал он, мягко подталкивая блондина в сторону корпуса.       — Х-м-м… Да-да, — Филипп ловко и незаметно отодвинулся, делая вид, что поправляет замки на сумке. — Ты, пожалуй, иди, хорошо? Я еще… Э-э-э… В туалет зайду, — тщательно выговаривая слова и скрывая свой акцент, произнес Филипп, старательно улыбаясь Луису.       Прикосновения Кронви жгли. От чужих рук хотелось отдалиться, что, собственно, Филипп и сделал. Он никому не позволял касаться себя, если только сам не хотел обратного.       — Хорошо, — немного удивленно ответил Луис. Стеснительность юноши его умилила.       — Встретимся на перерыве! — и Кронви, насвистывая, зашагал по гравийной дорожке.       Как только Луис исчез из поля зрения, Филипп сломя голову кинулся в туалет, расположенный в ближайшем корпусе. Убедившись, что в помещении никого нет, Фил уронил сумку на пол, начав судорожно искать там хоть что-нибудь, чем можно завязать мешающиеся волосы.       — Блять… Блять… Черт побери… — матерился сквозь зубы Моррис, жутко нервничая.       Его, конечно, вполне устраивали частые появления в реальности, однако что-то настораживало и нервировало. То ли дело было в том, что у Эмиля появился кто-то, кому тот чересчур сильно доверился, то ли…       Когда первая мысль проскользнула в голове, Филипп замер, нахмурившись, позабыв на пару секунд, для чего он так яростно терзает сумку Эмиля.       Точно! Как же он мог забыть причину своего собственного появления в жизни Джонса.       Отношения. Чувства. А затем боль и настоящие мучения. Вот почему ему настолько не комфортно, и ужасно неприятен Луис без, казалось бы, веского повода — Эмиль привязывался к тому, кто в дальнейшем способен предать, причинить вред такой силы, что разобьется хрупкое и израненное сердце.       Достав канцелярскую резинку, радуясь, что хоть что-то нашел, Филипп завязал волосы в небрежный пучок. Позже снимать вещичку будет очень и очень болезненно, но, к счастью, Моррис обладал высоким болевым порогом, так что особо не переживал.       Умывшись, смахнув с лица капли воды, Филипп собрал выпотрошенные из сумки книги обратно и, повесив ее на плечо, задумчиво покусал губу, размышляя, что делать дальше. Идти на тест смысла не было, он заранее знал, что завалит его. Ну не соображает он не шиша в том, в чем, как рыба в воде, разбирается Эмиль, а позорить того плохими оценками не стоило. Лучше будет сослаться на плохое самочувствие.       Порешив на этом, Филипп вышел из учебного здания, направившись на автобусную остановку.       Начал моросить холодный дождик, и Фил накинул на голову капюшон излюбленной Эмилем толстовки. Вспомнив, что белобрысый хранит пачку сигарет в боковом кармане сумки, Моррис достал одну и прикурил, сладко затянувшись — дым хлынул в легкие, немного успокаивая. Выдохнув, Филипп запрокинул голову, вглядываясь в серое небо.       Ну, хоть на курение у них с Эмилем вкусы совпадают. Тот курил очень редко, в отличие от Морриса, но это не имело значения — сам Филипп тоже не стремился смолить одну за другой, и скорее использовал никотиновый привкус как дополнительный приятный раздражитель для рецепторов, вкупе с виски.       — Погодка самое то, под настроение, — буркнул Моррис, подумывая, куда бы ему податься на ближайшие часы, чтобы развеяться, а не сидеть дома.       Оставалось неизвестным, когда Эмиль решит выйти, так что Филиппу приходилось импровизировать на ходу. Сев в автобус, выбрав сидение в самом конце салона у окна, Фил уставился на проезжаемые вдоль дороги пейзажи.       Парню никогда не нравился городок, в котором жил Эмиль. Другое дело родная душе Канада с прохладным климатом. Единственное место, которое полюбил Филипп за годы своей жизни бок о бок с Джонсом, не считая, конечно, излюбленного бара, так это набережная, с красивым рельефом холмов у берега и стальным цветом воды во время непогоды.       Выйдя из автобуса, парень по тропинке направился к побережью, с удовольствием вдыхая аромат соленой воды. На улице было не так уж холодно, но достаточно для того, чтобы не соваться купаться в воду. Мелкий дождик, не прекративший моросить, перестал портить настроение. Наоборот — он придавал антураж, как-то по-особому украшая картину раскинувшегося на километры вперед океана.       Закурив очередную сигарету, словно бросая вызов устоявшимся привычкам, Филипп подобрался ближе к берегу, усевшись прямо на крупную гальку, и прикрыл глаза. Моррис любил свою жизнь, но порой ненавидел это состояние неизвестности, в котором ему вменялось существовать. Эмиль создавал много препятствий, правил, которых нужно придерживаться. Вместе со всем этим вырастали ограничения, кои Филипп на дух не переносил, но ему приходилось мириться со всем.       И иногда возникали мысли… А что, если утопить Эмиля? Если убить его, что будет тогда? Филипп не пробовал, но крамольные идейки щекотали нервы получше всяких острых ощущений. Они же абсолютно разные личности, значит, один из них может выжить, ведь так?       Встав с земли, отряхнув джинсы, Филипп покосился на сумку, лежащую рядом и, усмехнувшись, бездумно направился прямиком к накидывающимся на берег волнам воды. Намочив кеды, Филипп не остановился, направляясь еще дальше, пока не зашел до колен. Никого на пляже, кроме него, не было, так что никто не мог остановить мужчину.       Как завороженный, Филипп пошел еще дальше, пока вода не достигла паха. Было прохладно, дул сильный ветер, ткань неприятно холодила кожу, но Филипп, несмотря ни на что, улыбался. Мысль о том, что он может покончить сейчас с телом, которым владеет, опьяняла покруче любого виски. Шикарное ощущение вседозволенности! Моррис не мог объяснить, почему вообще решил сделать это. Наверное, просто из-за того, что ему захотелось попробовать.       Смешная затея.       Глупая.       Для слабака.       Фыркнув, Филипп развернулся и направился к брошенной на берегу сумке, и в этот момент зазвонил телефон Эмиля. На дисплее появилась фотография Луиса и его имя. Фил закатил глаза. Потеряли Белоснежку…       — Эмиль, ты где? — раздался немного удивленный голос Луиса. — Я жду тебя в студкафе, справа от входа.       Филипп ухмыльнулся. Видеть Луиса — это крайний вариант развития событий на сегодня. Мужчина был в полнейшем раздрае: от наплывающего временами раздражения из-за неясного состояния Эмиля, из-за того, что этот придурковатый Кронви прохода не дает, лезет, навязывается… А вдруг он причинит боль Эмилю в конце-то концов? Парень ведь не в курсе деликатной проблемки Джонса.       Как, собственно, и сам Джонс.       Луис легко может бросить этого несчастного мальчишку, а Филиппу потом слезы и сопли подтирать, пытаясь выпутаться из проблем, в которые Эмиль уже умудрился себя загнать. Моррис не подписывался быть жилеткой.       Подозрения Филиппа, практически перешедшие в тезисы, снова и снова вращались вокруг одного и того же. Он, как заезженная пластинка, едва ли не вслух твердил то, в чем больше не сомневался: Луис Кронви сулит большие беды.       И, конечно, не было ничего удивительного в том, что, ответив кратко: «Я занят», Филипп сбросил вызов и отключил телефон. Просто из-за того, что мог наговорить лишнего, начать огрызаться, и тогда точно пиши-пропало всей той актерской игре, которую он создавал, притворяясь Эмилем.       До самого вечера Филипп занимался всякой ерундой.       После пляжа он поехал в любимое кафе, в котором подавали ароматный турецкий кофе, сваренный на песке. Слушая гул проезжающих машин, снующих туда-сюда людей, внимая чужим, ничего не значащим разговорам, Моррис постепенно успокаивался, даже стал что-то напевать себе под нос.       Он совершенно забыл, что отключил телефон, и уж точно не думал о каком-то пропущенном Эмилем тесте — все равно, не явиться на него было логичней, чем ни с того ни с сего провалить и вызвать массовое недоумение.       Филипп наслаждался минутами спокойствия, довольно, как кот, щуря глаза и покачивая ногой в такт напеваемой мелодии. Он бы хотел увидеться с единственным человеком, к которому влекло, но Томас свинтил на неделю по каким-то очень важным делам, которые касались его работы.       В связи с тем, что Моррис стал просыпаться чаще, чем обычно, он также больше времени проводил с Томми, то безудержно трахаясь всю ночь напролет, то, цедя разбавленный виски за барной стойкой кухонной зоны, беседуя с ирландцем о всяком философском дерьме.       Томас не задавал лишних вопросов, он жил сегодняшним днем. И Филипп, всегда пристально вглядываясь, в полутьме ночи, в точенный профиль парня, подсвеченный слабым отблеском вжикающей зажигалки, думал, как этому человеку повезло с его свободой. Ему нет дела до чужих проблем. Ему нет дела ни до чего в этом мире, кроме секса, отличной выпивки и денег. И тот, судя по всему, был счастлив, в то время как самому Филиппу приходилось влачить жалкое существование бок о бок с Эмилем, ставя приоритеты мальчишки выше своих. Это раздражало так, что волком хотелось выть.       У Томаса была одна очень забавная привычка. Он любил покусывать фильтр сигареты, не замечая, как оставляет на бумаге отпечатки своих передних зубов. В такие минуты пахнущая табаком палочка ходила вверх-вниз, зажатая между губ Тома. Это значило, что тот о чем-то размышляет, а Филипп, ловя себя на том, что не отводит взгляд от рыжего парня, испытывал невероятную гамму эмоций.       Он желал обладать телом Томаса, иметь его, входить глубоко и сильно, пока тот, цепляясь за предплечья Филиппа, не начнет умолять дать кончить.       А еще внутри Морриса рождалось другое некое чувство, щекочущее, как пузырьки шампанского. И в этих необыкновенно приятных, но в тоже время пугающих ощущениях Фил пока что не разобрался, а они так были похожи на те, что испытывал Эмиль, посматривающий втихомолку на Кронви.       Ближе к вечеру, нагулявшись в центре города, Филипп, вымотанный и эмоционально, и физически, направился домой, представляя, как ляжет в теплую постель с надеждой, что Эмиль позволит ему нормально выспаться. Уже находясь дома, принимая теплый душ, Филипп услышал, как в дверь настойчиво звонят, а после, не дожидаясь ответа, начинают со всей силы барабанить.       — Что за херня? — рыкнул Фил, наспех вытираясь.       Мужчина успел лишь повязать на бедрах полотенце, быстрым шагом направляясь к двери. Если это снова миссис Пиглс, потерявшая свою кошку на ночь глядя, то Филипп за себя не ручается! Ему крайне надоела бабулька, которая каждый раз ломилась к Эмилю домой, думая, что старая облезлая животина могла залезть к соседям.       Рванув на себя ручку, Филипп не успел затормозить, не сразу сообразив, кто перед ним находится:       — Что надо?! — вырвалось у мужчины, и только тогда он понял, что, во-первых, стоит почти голый, с мокрыми волосами, а на улице, вообще-то, прохладно, а во-вторых, к нему пришла вовсе не миссис Пиглс.       Луиса Кронви неприятно озадачило, когда он, не дождавшись Эмиля в обеденный перерыв, позвонил и услышал сухое: «Я занят». Это совсем не походило на трепетного блондина, который даже в тотальные моменты загруженности, отвечал аккуратно и вежливо, не желая обидеть собеседника.       Расстроенный, Лу наскоро перекусил и побрел в аудиторию, где должен был появиться Джонс, но ужасно удивился, не найдя там своего парня. Однокурсник Эмиля, высоченный афроамериканец, Боб Фьючерс, ответил, что последний на парах не появлялся и пропустил тест.       — Что?! — вскричал Кронви. — Как это, тест пропустил?! Он к нему столько готовился!       — Не знаю, — пожал плечами Боб. — Но, если увидишь его, передай, что Джонсу придется постараться, чтобы пересдать, препод очень злился.       — Хорошо, передам обязательно, — взволнованно кивнул Луис и немедленно принялся набирать номер Эмиля.       Но сколько бы он не терзал несчастный гаджет, в ответ звучало: «Абонент недоступен».       Окончательно перепугавшись, Лу едва дождался окончания пар и немедленно помчался к Джонсу домой. Нажимая кнопку старенького звонка, он старательно загонял внутрь страх и нетерпение, и чуть не подпрыгнул, когда дверь распахнулась, являя полуобнаженного, до крайности раздраженного Эмиля.       От его резкого окрика Луис отступил на шаг и поморщился, а в следующую секунду не мог отвести взгляда от потрясающе соблазнительной картины изящного тела, небрежно прикрытого полотенцем, со стекающими струйками воды по нежной, почти не тронутой загаром, коже.       Крупно сглотнув и облизнув разом пересохшие губы, Кронви хрипло пробормотал:       — Эмиль, что случилось? Ты не был на парах и пропустил тест… Твой преподаватель зол, а я чуть с ума не сошел, вызванивая тебя!       Филипп промолчал, начиная по-новому раздражаться. Вся эта ситуация с нелепыми отношениями Эмиля и Луиса выносила мозг, и Моррису становилось все равно, что станет дальше с чувствами глупой парочки. Может быть, будет даже лучше, если Луис уйдет, пока Эмиль не полюбил его настолько сильно, что в будущем не сможет жить без этого парня. Чем раньше отрежешь больную конечность, тем меньше будут поражены соседние ткани, отравляя весь организм в целом.       Сложив руки на груди и облокотившись плечом о косяк, Филипп остался стоять на месте. Несмотря на то, что его тело начало покрываться гусиной кожей, Моррис не сдвинулся ни на шаг, вперев прямой взгляд в лицо Луиса.       — Плохо себя почувствовал, — и все же блондин приложил все силы, чтобы акцент не прорезался в голосе и не выдал, что он вообще не Эмиль. — Сейчас я в порядке. Если это все, то можешь идти. Я спать собирался.       Филипп намеренно проигнорировал слова Кронви о его волнении из-за того, что тот искал Эмиля. В глазах Луиса светилась тревога, растерянность и непонимание, вперемешку с легким смущением, и это бы впечатлило Филиппа, не будь он категорически против отношений этих двоих.       — Что? — опешил Кронви. — Ничего не понимаю… — он наморщил лоб в попытке осознать всю картину.       Эмиль, его нежный, застенчивый Эмиль вел себя, как последний хам и грубиян! И это никак не вписывалось в представление Лу о своем парне.       — По-моему, я ясно сказал, — дернул плечами Филипп, недовольно поморщившись от того, что начинал замерзать. Он взялся за край двери, намереваясь закрыть ее, тем самым прекратив бессмысленный, на его взгляд, разговор. — Луис, если на этом все, то я пойду заниматься своими делами, — Моррис крепился из последних сил, чтобы не послать Кронви по всем известному адресу.       — Да, что происходит, черт возьми?! — не выдержал Кронви, делая нетерпеливый шаг в сторону блондина.       Луис задал вопрос на повышенных тонах, что свойственно ему не было, и Филипп напрягся всем телом, словно готовясь к чему-то, непроизвольно отшатнувшись назад, когда гость почти переступил порог. Моррис нахмурился, ощущая, как начинает злиться из-за поведения Кронви: тот пренебрег его уединением, практически ворвался в дом, в который Филипп не хотел никого приглашать.       Это место только его и Эмиля!       И Джонс нарушил правило, но Филипп простил мальчишку, а вот наличие Кронви в пределах личного пространства мужчина едва выносил.       — Мне кажется, что ты перебарщиваешь, — чуть ли не прошипел Филипп, стиснув руки в кулаки, чтобы не врезать наглецу. Вспыльчивый характер, что б его. — Чего тебе не понятно? Днем мне было плохо, сейчас стало лучше, что еще ты хочешь знать? — повторил Фил, понимая, что такое скупое объяснение никак не вытурит Луиса, а наоборот заставит напирать. Может, стоит сменить тактику?       Прикусив губу, потупив взгляд, Филипп, постарался представить, что бы сделал Эмиль, дабы выпроводить незваного гостя.       — Луис, я, правда, устал. Сейчас домоюсь и пойду спать. Давай поговорим позже?       Моррис понимал, что его поведение отдавало неадекватностью: сначала огрызаться, а потом мило просить — что за идиотизм? Однако мужчина попросту не представлял, как можно поступить, чтобы избавиться от Луиса так, дабы не ударить его — бить этого сопляка нельзя.       Кронви глубоко вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Очевидно, что с Эмилем что-то происходило, но вряд ли он хотел говорить об этом. Внимательно, уже без капли вожделения, оглядев его фигуру, тонущую в полумраке, и не заметив ничего странного, Луис отступил и печально сказал:       — Хорошо, давай поговорим позже. Надеюсь, завтра ты будешь в другом настроении, потому что, я совершенно не понимаю, от чего оно так резко меняется. Ты словно другой человек! — парень покачал головой. — Не пропускай завтра учебу, тебе тест пересдавать. Иначе выпрут из университета, сам знаешь.       Повернувшись спиной к своему парню, Лу, кипя обидой, зашагал в сторону машины, изо всех сил стараясь не накручивать себя еще больше. Завтра они поговорят, и Кронви не будет собой, если не вытащит из Эмиля причину таких поступков.