Глава 9.
18 декабря 2019 г., 06:28
Приторно-сладковатый запах, впитывающийся, казалось бы, прямо в кожу, неприятно тревожил чувствительные рецепторы. Желание чихнуть или почесать нос было невыносимым, и Эмиль еле сдерживался, нервно ерзая на широком кожаном кресле, в которое сел, стоило зайти в просторный шикарный кабинет, выполненный в темно-бежевых и тепло-коричневых тонах.
Здесь роскошь прямо-таки бросалась в глаза. Крупная лепнина оконных проемов, витой бордюр вычурного камина, облицованного шоколадно-коричневым, в белых прожилках, мрамором «Россо Леванте»; зеркала в широких позолоченных рамах, с завитушками, и резная мебель под стать, из натурального дерева. Тяжелые портьеры повторяли рисунок шелковой мебельной обивки, а с потолка свисала хрустальная люстра, слепившая глаза сотнями сияющих бликов.
Сидящий рядом, Кронви точно так же чувствовал себя неуютно — он постоянно оглядывался, невольно задерживая взгляд на стене, сплошь увешанной многочисленными лицензиями, благодарностями и подтверждениями качеству оказываемых услуг. Это выглядело словно стенд, доска почета, но, учитывая, что больше никаких кандидатов не наблюдалось, вызывало стойкую ассоциацию с самовосхвалением, а никак не реальными заслугами.
Прошло несколько дней с тех пор, как между Эмилем и Луисом произошел откровенный разговор, и Кронви серьезно взялся за решение проблемы, разыскивая подходящего врача. Не зная, как лучше подойти к вопросу, он использовал распространенные параметры — количество положительных отзывов.
Естественно, выбранные специалисты оказались дорогими, но цена — это последнее, что волновало Луиса. Гораздо важнее было, что их заваливали восторженными письмами, а рекомендациями пестрили все новостные порталы.
Конечно, Лу учитывал и те характеристики, которые мог определить по самому Эмилю: вряд ли его парень согласился бы пойти к молодому и самоуверенному специалисту, или к человеку с жестким взглядом и холодным выражением лица (а встретились и такие). Поэтому, когда Кронви, более-менее удовлетворившись в выборе, предложил Эмилю кандидатуру приятной на вид женщины зрелого возраста, тот, доверившись, согласился.
О чем вскоре пожалел.
Не о том, конечно, что доверил Луису искать подходящего психотерапевта, а о том, что вообще пришел, позабыв напрочь, как на дух не переносит докторов, побаиваясь их. Мало того, что врач, впустив их, куда-то тут же ушла, когда у нее неожиданно зазвонил телефон, но она, ко всему прочему, даже не потрудилась хоть как-то поприветствовать свих клиентов, не удостоив их даже взглядом. Мелочь, пустяк, но это задевало.
А еще этот запах, вызывающий не самые приятные ассоциации с чем-то резким, удушающим… Не выдержав, Эмиль чихнул, сразу поймав на себе внимательный взгляд Кронви. Постаравшись улыбнуться, Джонс потер нос и опустил взгляд на свои скрещенные на коленях руки.
Он волновался. Очень. Потому что для него прийти к врачу — это уже победа. Но если бы не Луис, то Эмиль вряд ли бы на подобное решился, поскольку явственно осознавал, как ему придется делиться сокровенными вещами, рассказывать то, что, вполне вероятно, ему самому может не понравиться. И это ужасало еще больше, ведь Эмиль толком ничего не помнил о своем детстве, и что поведать, даже не представлял.
— Ох, уж эти пациенты, — раздался голос за дверью кабинета, и Эмиль напрягся, недоуменно вскинув брови. — Люсиль, прошу, скажи, что у меня осталось их не так много на сегодня!
Люсиль была секретаршей врача-психотерапевта, к которому Луис и Эмиль пришли. Худосочная женщина с выбеленными волосами едва ли обратила на двух парней внимание, стоило им подойти к ее столу. Мазнув по ним взглядом блеклых глаз, женщина тихим, невыразительным голосом поинтересовалась, кто пожаловал, а после сообщила об этом своей начальнице.
И вот, эта самая начальница, даже не подумав, что кое-кто ждет, заговорила слишком громко, явно выдавая себя и свое нежелание оказывать посетителям помощь с их проблемой. Скорее всего, женщина не видела в молодых, просто выглядевших студентах, приличного и длительного источника дохода.
Вероятно, женщина все же вспомнила, что ее могут услышать, потому что уже через минуту вернулась в свой кабинет с дежурной улыбкой на губах, в уголках которых поселилось легкое смущение. Похоже, психотерапевт действительно забыла, что слышимость между коридором и кабинетом достаточно хорошая.
Стоило врачу, одетому в приталенный классический брючный костюм темно-синего цвета, сесть на свое место за столом напротив своих клиентов, как Эмиль понял, почему в помещении так удушающе пахнет — духи женщина выбирать совершенно не умела. По крайней мере, по мнению чувствительного к запахам Джонса.
Эмиль невольно прямо взглянул на врача, отметив, что та, несмотря на явный возраст, перешедший за отметку пятидесяти лет, выглядела очень хорошо. Поблескивая темно-карими глазами из-под стильно подобранных к узкому вытянутому лицу очков, женщина изучающе сканировала тех, кто к ней пришел.
Узкие тонкие губы, накрашенные бледно-розовой помадой, чуть поджались, и Луису это не понравилось.
Поправив свои черные, как вороново крыло, короткие волосы, женщина слегка пододвинулась вперед, сложив на столе руки. Ухоженный маникюр, два золотых кольца на худых пальцах и удивительно тонкие запястья — все это отпечаталось в голове Эмиля, однако, что-то его настораживало.
Потупившись, Джонс поерзал, стараясь отодвинуться назад, словно влиться в мягкую спинку кресла. Женщина смотрела пристально, будто заглядывая в самую глубину души. Эмиль снова глянул на нее и вдруг заметил, что женщина перевернула красивые винтажные песочные часы, стоящие на ее столе. Сделала она эта легко, даже изящно, но подобный жест покоробил Эмиля. Врач словно выставила грань, обозначила нечто, пока еще не понятное Джонсу, но потом он вспомнил, что длительность психотерапевтического сеанса не должна превышать больше часа. Каждый врач варьировал свое время по-разному, и Эмиль не знал, сколько будет позволено говорить ему именно с этой женщиной.
— Что ж, меня зовут Аделина Уорлок, — представилась женщина. — Что вас ко мне привело? — все ее внимание оказалось приковано к Эмилю, словно она сразу поняла, кто здесь проблемный, а на Луиса не смотрела вовсе, будто того не существовало.
Эмиль зажмурился, ничего не ответив. Воздух в глотке сжался, перекрыл дыхательные пути, не давая выдавить ни слова — неприятное ощущение, не ясно, чем вызванное. Продолжая молчать, Джонс напрягся, чувствуя себя, словно утопающий в этом удушливом аромате, общей духоте и чуждой ему ослепительной обстановке. Облизнув губы, юноша несчастным взглядом кое-как посмотрел на Луиса.
А Кронви медленно, но верно, из состояния легкой растерянности, переходил к явной злости. Он тоже отметил абсолютную небрежность психотерапевта к пациенту, и негодовал — каких трудов стоило убедить Джонса прийти к врачу! И к какому? К тому, перед коим придется всю душу вывернуть наизнанку, а она с таким наплевательским отношением относится к своей работе! И ведь каждый визит, даже самый короткий, приносил этой женщине достойную денежную сумму.
«Я не позволю Эмилю заплатить этой…» — внезапно подумал он, нахмурившись.
Ознакомительный сеанс оплачивался лишь в конце, что значительно упрощало проблему.
Кронви стремительно соскочил со своего места и потянул за собой Джонса. Брови специалиста удивленно приподнялись, но Луис не дал ей времени задать вопрос и резким тоном отчеканил:
— Можете вернуть свои часы в исходное положение, миссис Уорлок, мы не намерены задерживаться здесь ни одной минуты! Идем, Эмиль, эта дама не может тебе помочь, мы поищем другого специалиста, — его тон чуть смягчился, когда он обратился к любимому.
Блондин, и без того дезориентированный, не сопротивлялся, когда Лу аккуратно вывел его за дверь. Секретарша Люсиль подняла голову, и ее пустой взгляд уперся на вышедших юношей.
Она привстала со своего места, открыла рот, чтобы возмутиться, но запнулась, наталкиваясь на разгневанный вид одного из молодых людей. Усевшись обратно, Люсиль невольно поежилась; боковым зрением она заметила начальницу, появившуюся в дверях кабинета. Миссис Уорлок хмуро качнула головой и, одарив двух клиентов показательно-равнодушным взглядом, вернулась в свой кабинет. Люсиль не стала больше задавать вопросов и, недовольно фыркнув, начала что-то печатать на компьютере. Об оплате и речи не зашло.
Эмиль пришел в себя, лишь когда в лицо подул прохладный ветер улицы. Кронви, держащий его ладонь в своей руке, что-то бурчал себе под нос, крепко стискивая пальцы Джонса. Тряхнув головой, накинув капюшон толстовки, Эмиль пробормотал очень тихо:
— Не злись, Лу, — вышло тускло и блекло, но возымело эффект, когда Луис повернулся на его голос.
Честно признаться, Эмиль был благодарен, что Кронви вывел его из кабинета, в котором Джонс почти испытал остановку дыхания и паническую атаку одновременно. Стискивающие плотные тиски, застрявшие в горле, ослабили свое давление, и юноша с радостью ощутил, как снова возвращается в нормальное состояние. А еще Эмиль, кажется, впервые видел Луиса в такой ярости…
Кронви порывисто прижал юношу к себе.
— Прости меня, — тихо проговорил он. — Я дурак. Подсунул тебе эту дамочку, польстившись на мишуру! — он судорожно вздохнул.
— Брось, — Эмилю стало до безумия приятно в родных объятиях, но он отодвинулся, чтобы посмотреть парню в глаза. — Ты точно в этом не виноват. Насколько я понял, она — неплохой специалист, просто… Просто не всем подходит, — Джонс перевел дух, окончательно придя в себя. Покусав губу, Эмиль произнес тихо, немного неуверенно: — Послушай, Лу. М-может, у меня все прекратилось? — юноша опустил взгляд и стиснул пальцами куртку Кронви. — За эти дни ничего больше не происходило странного.
Луис неслышно застонал. Так и знал! Конечно, Эмиль теперь будет сопротивляться любому визиту. А все из-за этой… Захотелось плюнуть от досады.
— Любимый, пожалуйста, не отказывайся, — взмолился он, поглаживая чуть растрепанные светлые пряди Джонса. — Нам нужно со всем этим покончить, я прошу тебя набраться терпения и мужества.
Джонс вздохнул. Волосы начали лезть в глаза и, поправив их, Эмиль слабо кивнул. Он не был столь оптимистичен, как Луис, однако верить в лучшее, как и любому другому человеку, хотелось.
— Хорошо, — Эмиль снова кивнул. — Давай попробуем искать дальше.
Остаток выходного Лу просидел, уткнувшись в ноутбук. Прежде чем приступить к поиску следующего кандидата, он вбил в поиск: «Как определить хорошего психотерапевта?» и теперь старательно следовал полученным рекомендациям. Никакие громкие отзывы его больше не привлекали, как и фото холеных людей, на фоне изысканно обставленных кабинетов.
Кронви сосредоточился на тех специалистах, в резюме которых значились определенные критерии: обширная практическая работа с жертвами насилия (учитывая непонятные шрамы Эмиля), учёная степень и, опять же, практическое ее применение. И он учел опыт предыдущей ошибки — никакой почасовой оплаты и завышенных цен за сеанс. Уж лучше пусть кабинет врача окажется не в самом престижном районе, зато есть шанс, что он любит свою работу чуть больше, чем деньги, получаемые за нее.
Джонс, наблюдая усердие парня, испытывал некую вину и неловкость, но, в то же время, непередаваемое удовольствие — он не привык, что о нем настолько заботятся.
— Не усердствуй так сильно, — мягко попросил Эмиль, глядя, как Кронви что-то черкает на листочке.
— Не могу, — упрямо возразил Лу. — Не хочу повторно сесть в лужу и заставить тебя волноваться, как в первый раз. Все хорошо, Эмиль, мне совсем не трудно, — заверил он блондина и вновь углубился в интернет.
Покусав губу, Джонс оставил Луиса в покое.
Но той ночью спал крайне плохо. Он никак не мог уснуть, ворочаясь на кровати, перекладываясь с одного бока на другой. Стоило ему сомкнуть глаза, как наплывал необъяснимый, отчаянный страх. Мысли о каком-то беспросветном будущем пугали так, что волком выть хотелось.
В конечном итоге, улегшись на спину, Эмиль долго смотрел в потолок, жалея, что отправил Луиса домой. Тот все выходные провел рядом, но и дома ему появиться следовало, так что Джонс попросту вытурил его, пообещав, что как только Кронви уйдет домой, сразу ляжет спать. Обещание юноша, конечно, выполнил, только уснуть не получалось.
Понять переживания Луиса можно было легко: как бы у Эмиля снова не случился кризис, и тот не впал в непонятное состояние. Но поведение Джонса не менялось уже достаточно приличное количество времени, и у блондина появилась дикая надежда, что такого и вовсе больше не повторится.
