Глава 23.
26 января 2020 г., 00:56
Как Адалрик и предполагал, Филипп появился перед ним довольно-таки скоро. Буквально на следующий день после того, как пришел в сознание и ушел от Кронви. И выглядел, как сам отметил Адалрик, крайне воодушевленно. Пребывая в приподнятом состоянии духа, он мурлыкал какую-то мелодию себе под нос, едва ли обращая внимание на внимательные взгляды Майера. Врач, откинувшись на спинку стула, вздохнул — он только успел написать Кронви сообщение, что Филипп пришел к нему, и чтобы тот не волновался.
— Я рад, что у тебя хорошее настроение, Филипп, — начал разговор психотерапевт, слегка прикрыв глаза. — Произошло что-то, что тебя привело в восторг?
Моррис повел плечами, и улыбка стала чуточку шире, отражая явный воодушевленный настрой. Это обрадовало Майера хотя бы потому, что в подобном состоянии что-либо разузнать у Филиппа становилась проще. Тем более, по словам Кронви, мужчина ходил к тому, с кем его связывали отношения. Значит, у Майера появлялся неплохой шанс обо всем расспросить Морриса.
— И все-таки, Филипп, я знаю, что у тебя собственная жизнь, но прошу, подумай немного и об Эмиле…
Это оказалось ошибкой. Большой ошибкой. Майер понял это, стоило ему увидеть, как Филипп резко нахмурил брови, уставившись на него — мужчина прищурился и сквозь зубы прошипел:
— А Эмиль хоть когда-нибудь думал обо мне? — это заставило Адалрика поежиться от неприятных чувств. — Он забыл обо мне. А я живу так, как хочу, и вижусь с тем, с кем хочу. И вообще, у меня появилась возможность, наконец, избавиться от Эмиля, потому что тот человек, которого я люблю, ответил мне взаимностью.
Холодок прошел по телу Адалрика, замерев ледяным комом где-то в районе шеи.
Это было очень плохо. Таких слов Майер не ожидал, однако, на удивление, сохранил невероятное спокойствие, которому можно было позавидовать — лишь слегка дрогнули пальцы. Врач поднял взгляд на Филиппа, внимательно посмотрев ему в глаза. Он не стал поднимать тему отношений Морриса, решив, что тот сам должен начать разговор, к кому постоянно ходит. Вместо этого Майер пошел по другому пути:
— Филипп, — мягко, по-отечески начал психотерапевт, — послушай… Да, я не отрицаю того факта, что ты — индивидуальная личность, имеющая свои предпочтения, страхи, какие-то связи с другими людьми, но пойми одну очень важную и серьезную вещь. Эмиль — владелец тела, он — главный в вашем симбиозе, и если умрет он, то умрешь и ты, а ведь ты думал именно об убийстве, верно?
По взгляду и лицу Морриса становилось все ясно. Действительно, он об этом размышлял, просто не хотел объяснять. Адалрик сам все понял, и Филиппу это не понравилось. Он вообще не понимал, зачем все еще приходит на эти сеансы. Пустые и глупые разговоры. Филипп добился своего — через врача, объяснившего суть ситуации, Эмиль узнал о нем. Любопытство Морриса, которого заинтересовал необычный врач-психотерапевт, также было удовлетворено. Он больше не видел перспектив от данных встреч, тем более слова Майера, глядящего в саму суть, вызывали чувство досады.
Филипп ничего не ответил на слова Адалрика, лишь хмыкнул, закинув ногу на ногу и уставившись куда-то в сторону, словно самоустраняясь, но не уходя, давая шанс врачу на объяснения.
— Я понимаю, что тебя гложет обида, — продолжил мягко увещевать Майер. — Эмиль прожил треть жизни, не зная о тебе. Более того, ты много раз выручал его, защищал, ведь именно ты выступал буфером в опасных ситуациях для жизни. И тебе неприятно, что Джонс забыл обо всем, но, Филипп, пожалуйста, — Адалрик выделил последнее слово, тем самым привлекая к себе внимание мужчины, — подумай о том, что ты действительно хочешь от Эмиля и какие чувства к нему испытываешь.
— Я его ненавижу, — по слогам процедил Фил, оскалившись, всем видом выражая раздражение.
— Правда? — спокойно, сдерживая эмоции, спросил Майер. — А мне кажется, ты боишься признаться себе, что Эмиль для тебя, словно младший брат. Неловкий и глупый, которого хочется иногда ткнуть за то, что ему дано в жизни больше, но все равно любимый.
Моррис вскочил с места, явно намереваясь что-то сказать, возмутиться, но ни слова не сорвалось с его губ. Он как-то обессиленно опустился обратно в кресло, утонув в его глубине, откинувшись на спинку. Майер попал в точку, проник в самую глубь.
Врач рисковал, начав продавливать свое мнение, однако не прогадал со своими действиями. Филипп задумался, сдвинув брови, из-за чего между ними появилась глубокая складка. Он действительно стал размышлять, что испытывает по отношению к Эмилю. Авторитет и уважение Адалрика сыграли свою роль.
— Мне жаль этого пацана, — глухо отозвался Филипп. — У него не было нормальной семьи, даже бабка воспитывала его в строгости, не позволяя себе нежности и жалости по отношению к внуку. Но, должен признаться, Эмиль вырос чертовски неплохим, хоть и нелепым парнем, — Моррис хмыкнул, скривив губы. — Меня он бесит, но я хочу, чтобы он выздоровел, чтобы перестал бояться самого себя и своих поступков.
— Чтобы стал чуть больше походить на тебя? — тихо поинтересовался Адалрик.
— Хм-м-м… Думаю, да, — кивнул Филипп.
Майер ликовал. Это был один из первых шагов на пути к становлению единой личностью. Врач не сдержался, нетерпеливо поерзав на месте. Нужно было продолжать убеждать Филиппа, дожимать тот результат, который получался.
— Филипп, тогда позволь Эмилю стать сильней, дай ему частичку той энергии и крепости духа, что у тебя есть. Я знаю, что как это непросто, но чтобы вылечиться, Эмилю просто необходима твоя помощь, — Адалрик сам не заметил, как подался вперед. — Я хочу, чтобы он начал вспоминать свое прошлое, и для этого ты мне необходим.
Моррис надолго задумался, и в кабинете повисла тишина. Мужчина ничего не сказал — он лишь резко встал, бросил: «Я подумаю», и вышел из кабинета, как и в прошлый раз, оставляя после себя звенящую тишину и недовольство Адалрика, решившего, что он перегнул палку, настояв на том, к чему Филипп пока что не был готов.
***
Томас сладко сопел, почему-то калачиком свернувшись на диване. Филипп, присев рядом, с мягкой, несвойственной ему полуулыбкой, провел ладонью по рыжеватым прядям. На душе Морриса было неспокойно. А все из-за разговора с врачом. Адалрик даже не подозревал, насколько крупное зерно сомнения он посеял в почву сознания Филиппа. Тот действительно на полном серьезе задумался о своем отношении к Эмилю. С одной стороны мальчишка его раздражал своей нелепостью, порой чрезмерной зависимостью от окружающих, но Филипп прекрасно осознавал, что подобные черты характера возникли у него из-за его травматического детства. Собственно, если бы не боль прошлых обид, то Филипп вообще бы не появился. И на этом строилась жалость Морриса в отношении Джонса. С другой стороны, Филипп совершенно не был согласен с тем фактом, что Эмиль — главное действующее лицо, ведь мужчина считал, что обладает собственной душой. Да, черт побери, он даже выглядит совершенно по-другому! Что-то внутри, где-то глубоко-глубоко, до чего нельзя было дотронуться и осознать, шептало, что Эмилю нужно помочь, что он в таком случае станет гораздо крепче по характеру, много сильней, и примет свое прошлое, в котором Филипп сыграл не последнюю роль. Моррис в очередной раз провел кончиками пальцев по лицу Томаса. Тот заворочался, сладко причмокнув, что невероятно умилило Фила. Он, склонившись, уткнулся носом в щеку Грина, тихо шепнув: — Детка, ты дорог мне… Люблю, — последнее слово прозвучало как-то надрывно, и Филипп быстро отстранился, встав с места. Решение относительно Эмиля до конца все еще не было принято, но все-таки Филипп склонялся к тому, чтобы согласиться с тем фактом, что Джонсу помочь стоит. Хотя бы ради того, чтобы он вспомнил свое прошлое и причины, породившие раскол личности. Филипп написал Томасу записку, в которой попросил прощения за свой уход, и добавил, что постарается вернуться в скором времени. Сам Моррис направился туда, откуда ушел два дня назад. Он старался не думать о Луисе, отключил сотовый Эмиля, но ноги сами несли к месту, где остался Кронви, в нетерпении ожидающий своего возлюбленного.***
Луис практический извелся за двое прошедших суток, в тревоге за Эмиля, и болезненно раненый словами Филиппа. Он беспорядочно занимался домашними делами, приводил в порядок конспектные файлы в ноутбуке, вычистил из системы все ненужное — это хоть немного отвлекало. Звонили друзья из Окленда, но Кронви не способен был с ними нормально говорить: часто зависал, делал паузы, не мог собраться с мыслями. В конце концов, его оставили в покое, подумав, что он поссорился со своей второй половинкой и оттого не в духе. В каком-то смысле они были правы. Лу еле сдерживался, чтобы не начать забрасывать доктора Майера сообщениями, настолько ему было не по себе и хотелось поговорить хоть с кем-то, кто знает о ситуации. Но парень отчетливо понимал, что у Адалрика куча работы, и не стоит отвлекать его. Луис принялся готовить очень многообразное и заковыристое блюдо, чтобы загрузить чем-то сознание и руки. Нужно было замариновать мясо и рыбу, сделать соусы, гарнир и еще как-то украсить, как было на картинке в интернете. Кронви решил сделать так же — чем сложнее, тем лучше. Он уже успел очень многое и даже пришел в неплохое расположение духа, потому что работа, как не странно, спорилась; Лу решил, что обязательно сделает фото и отправит своему японскому другу, чтобы тот оценил. Оставалось только потушить овощи, всыпать орехи и украсить зеленью. Аппетитный запах дразнил обоняние, Луис потянулся за глубокой сковородой для тушения, когда прозвучал звонок. Пронзительная трель прошила от копчика до затылка, на миг стало страшно, и Кронви схватился за краешек стола. Он очень сильно, до дрожи в коленках и пелены перед глазами надеялся, что тот, кто стоит по ту сторону двери — Эмиль. Но его ожидания оправдались лишь частично — за дверью стоял не Эмиль, а Филипп, решивший, что ссориться с Луисом особо не стоит, хотя бы той простой причине, что помощь его еще потребуется. Филипп хмыкнул, когда ощутил запах еды, защекотавший чувствительные рецепторы. — Привет, — осторожно поздоровался Лу, стараясь сохранять спокойствие и обуздывая желание схватить блондина в охапку и сжать в объятиях. Сердце билось так сильно, что могло бы выпрыгнуть из груди. — Ага, и тебе, — Филипп протиснулся мимо Кронви, довольно потянувшись. Мужчина осмотрелся по сторонам, вдохнул аромат пищи, кинул взгляд на Луиса, все еще стоявшего в дверях, и с ухмылкой поинтересовался: — Еда скоро будет готова? — Минут через пятнадцать, — машинально ответил Кронви, возвращаясь к сковороде. Он так растерялся, что не знал, как реагировать. — Ммм, тебе может не понравиться… Ты ведь не любишь, как я готовлю. — Ой, да мне все равно, — Филипп сел на диван, расслабленно откинувшись на спинку мягкой мебели и закинув ногу на ногу. — Я есть хочу настолько сильно, что готов даже твою стряпню переварить. Филипп лукавил, когда говорил, что ему не нравится — Лу готовил вполне сносно. Не дотягивая до идеалов Морриса, конечно, но вполне прилично для того, чтобы сказать: «Вкусно!» Кронви нахмурился. Его задевало такое отношение, к тому же, он чувствовал себя крайне неловко, разговаривая со вторым «я» своего парня. Это до сих пор не укладывалось в голове, ведь Луис видел перед собой вовсе не того мужчину, что был нарисован Филиппом на листе бумаги, а Эмиля. И, все же, Кронви не собирался постоянно терпеть наглые выходки человека, ведущего себя не слишком пристойно для того, кто пришел в гости. Он занялся овощами и холодно обронил: — Во всем районе не нашлось приличного кафе, где бы тебе понравилось? Филипп вскинул бровь, взглянув на Луиса уже другим, более внимательным взглядом. — То есть, тебя не волнует, как я буду тратить деньги Эмиля на то, что у тебя получу бесплатно? — с любопытством отозвался он. — Ты и есть Эмиль, — буркнул Лу. — Мы тоже не постоянно питаемся домашней едой, а ходим в кафе, прибрежные закусочные, заказываем пиццу, суши или китайскую еду. Эмилю, например, нравятся креветки в кляре, однако ни я, ни он их готовить не умеем. — Но, тем не менее, ты все равно начал готовить, так почему бы мне не поесть, м? — спокойно, насколько это было возможно, отозвался Моррис. Луис приподнял крышку сковороды и помешал содержимое. Ему было ничуть не жаль поделиться плодами своих усилий, но неприятный осадок от небрежения к ним Филиппа не давал унять раздражение. — Ты не Пуп Земли, Филипп, пора бы это осознать, — прямо ответил Кронви. — Я не обязан терпеть твои выходки только потому, что ты делишь одно тело с моим парнем. Если приходишь в гости, будь любезен вести себя менее нахально, — он бросил на альтер-эго недовольный взгляд. — А что поделаешь, если я такой? — небрежно пожал плечами Моррис, которого происходящая ситуация даже начала забавлять. Настроение, на удивление, не испортилось. Может быть, дело было в том, что встреча с Томасом прошла весьма плодотворно, а возможно, Филипп постепенно начал осознавать, что хочет помочь Джонсу. — И я сам не очень-то счастлив, что мне приходится делить тело с таким парнем, как Эмиль, — Фил скривился, тяжело и весьма наигранно вздохнув. — Тебя никто там и не держит, — проворчал Лу, накрывая на стол. — Увы и ах, но Эмиль держит, — закатил глаза Филипп. — Я как бы раздумывал о том, что стоит его убить, чтобы он не мешал мне… — Моррис выдержал паузу, делая вид, что собственным маникюр ему важней, чем выражение лица Кронви. Но Луис, вместо того, чтобы испугаться и запаниковать, банально удивился: — Ты не сможешь убить Эмиля, это нереально. Это он придумал тебя, а не наоборот, и полностью подавить его личность не получится. — Это ты так думаешь, — с уверенностью ответил Филипп, противно ухмыляясь. — Все твои знания, которые ты почерпнул из интернета или узнал от Майера, ничтожны. Психика человека очень гибкая, всякое может случиться. Луис фыркнул: — В данном вопросе я предпочитаю доверять мнению специалиста, а не придуманной личности, — усмехнулся он, раскладывая по тарелкам готовую еду. С одного края тарелки парень положил сочный кусок мясной вырезки, с другой — рыбное филе, а посередине разместил гарнир из зелени и овощей. Необычное сочетание, но Лу нравится рецепт. К блюду полагались два соуса в специальных плошках и бокал легкого вина, но непьющий Луис заменил его гранатовым соком. — Я — отдельная личность, — выдавил из себя Филипп. — Мы с Эмилем совершенно разные. И ни черта ты не понимаешь. Никто не понимает, пока не оказывается в шкуре того, у кого проблемы. — Я понимаю только то, что Эмиль создал тебя, когда ему было очень плохо, — вздохнул Кронви, жестом приглашая Филиппа за стол. — Ты был нужен ему. Но сейчас Джонсу хорошо, однако ты никак не угомонишься. Только, теперь все поменялось, и это он нужен тебе, чтобы ты жил. Убьешь Эмиля — убьешь себя, — пожал он плечами и уселся на стул. — Думай, что хочешь, мальчик, — оскалился Моррис. — Без Эмиля я проживу, у меня есть собственное сознание. И кто знает, может, удача будет на моей стороне. Филипп не двинулся с места, пронзительно и насмешливо всматриваясь в Луиса. Тот молча пожал плечами и принялся за еду, не обращая внимания на эти взгляды. В конце концов, если Моррис в теле Эмиля попытается сделать что-то нехорошее, всегда можно вырубить его ударом кулака. Несмотря на практически одинаковый рост, Кронви был крепче и сильнее худощавого малоежки Джонса, да и спортом занимался небезуспешно, с самого детства, очень стараясь быть похожим на отца. Филипп неторопливо сел за стол. С сомнением он взглянул на стоящую перед ним тарелку с приготовленной пищей. Однако есть все-таки хотелось, так что он в нерешительности попробовал сначала чуть-чуть, но в целом остался доволен. Разве что не так сладковато-кисло, как Фил любил. Подперев щеку рукой, Моррис лениво ел, поглядывая на Кронви. Все же, док каким-то чудом поставил мозги на место, подтолкнул в нужную сторону. Филиппа этот парень, Кронви, бесил по-прежнему, но он, как-никак, поддерживал Эмиля и явно любил. Прищурившись, Фил вдруг спросил: — А если я вдруг решу помочь Эмилю? Лу кинул на него косой, чуть удивленный взгляд: — Чем ты можешь ему помочь? — Хотя бы тем, что активно не стану сопротивляться врачу, — хмыкнул Филипп, дернув плечом. Кронви с минуту безмолвствовал, уничтожая еду на тарелке, затем коротко проговорил: — Лично я буду только рад этому. Глубоко внутри Моррис ждал некий подвох, глубокой и одновременно пустой полемики, которая могла бы сорваться с губ Луиса, тем самым развязав спор, в итоге которого он, Филипп, откажется помогать, пошлет всех на три веселых буквы и продолжит жить так, как жил до сего момента. Но Кронви проявил чудеса сдержанности, и Моррис готов был даже поаплодировать способности Луиса гасить свои эмоции. Филипп выдохнул, дернув плечами, словно опуская данную тему. Вместо того чтобы выспрашивать Кронви, интересны ли ему подходы «помощи», Моррис произнес: — Тебе совсем не любопытно, где я все это время был? — не праздный вопрос, а самый настоящий, острый. Кронви немного помрачнел. — Нет, — процедил он. — Если ты не совершал ничего противозаконного, то не интересно. — Я-я-ясно, — медленно протянул Филипп, с интересом склонив голову на бок. — То есть, наличие у меня любовника тебя не смущает? И что тело, которое ты так любишь, занимается сексом с другим? Лу отодвинул опустевшую посуду и резко встал. — Дожевывай и убирайся, — отрывисто приказал он. — Я тебя сюда не приглашал, можешь катиться на все четыре. Внутри кипела ярость, и Кронви не мог обуздать эмоции, как ни старался. Просто невозможно было продолжать убеждать себя, что это говорит не Эмиль, и надо быть терпеливее. К сожалению, Луис не имел настолько мощных ресурсов держать себя в руках, ведь он не робот же, в конце концов! Филипп цокнул языком — он и не планировал задерживаться надолго, ему еще необходимо было вернуться домой. Мужчина спокойно, не торопясь, доел, встал, сладко потянувшись, и зевнул. Усмехнувшись в сторону пышущего злостью Луиса, он, обронил: — Передавай Эмилю привет, — и ушёл, громко захлопнув за собой дверь. Луис, который как раз принялся мыть тарелки, чтобы хоть немного остыть, даже не обернулся. В данный момент его совершенно не заботило, куда отправится Филипп и что он будет делать. Альтер-эго Джонса имеет достаточно опыта, чтобы не ввязываться в неприятности, а на прочее у Лу влияния все равно не было, так какая разница? Лучше сберечь нервы и подождать появления Эмиля. За любимого ныло сердце, но Луис сцепил зубы и велел себе не думать ни о чем. Нужно просто ждать. «Ждать и надеяться — верный способ скоропостижно рехнуться» — некстати мелькнула мысль, и Кронви невесело вздохнул.
