История, которой нет

      — Алин? Алин, ты дома? — должно быть, почти неслышный стук аккуратных коготков ничуть не поднял недовольной мышутке настроение — простодушная, несвойственная городским, и в особенности столичным бурундучатам робость ещё не искоренилась в соседке длиннохвостой разведчицы, бледно-золотистой Соль Чжу, и та всякий раз виновато скреблась в дверь, даже зная наверняка, что хозяева дома. Но именно сегодня, кажется, крольчишка решила выйти прогуляться по улицам столичной Ви́шневки — а жаль, понуро повела носиком выстриженная по местной моде молодая танцовщица, — так не хотелось бы бежать лишний переулок к ближайшему приличному магазину: на углу общежития с завидным постоянством торговали всем чем угодно, но никак не сахарной пудрой в жестяных плоских баночках.       — Иду-иду! – едва слышный стук небольшого девичьего кулачка всё же застал шпионку врасплох — на мгновение она подумала даже, что в дверь стучалась вовсе не скромная соседка, захаживающая, наверное, каждый день, а строгий, славящийся солдатской выправкой следователь Иголкин, вышедший, наконец, на её след. Но уже через миг, взяв себя в лапки и выдохнув, Уля спешно сунула переговорный аппарат в рюкзак, а тот — как можно дальше под стол, чтобы, выпрямившись и смахнув налипшие шерстинки, шмыгнуть к входной двери, осторожно высовывая нос: – Ой, Соля, привет, как ты?       — Здравствуй, Алин, – не слишком ловко поприветствовала, казалось бы, давнюю подругу светленькая грызунья, обнажая в улыбке передние кроличьи зубки и придирчиво одёргивая подол простенького, но любимого домашнего платьица — алого в белый горох. – Я задумала пирог испечь, а о пудре сахарной не задумалась, а пока добежишь... Одолжи немного по-соседски, а потом вместе чай попьём.       – Проходи, конечно, сейчас достанем, – послушно отступила хозяйка, пропуская бурундушку и проводя её в кухонный уголок. Баночка с сахарной пудрой привычно покоилась где-то на верхней полке посудного шкафа — ушастая грызунья не слишком любила готовить, да и времени, с учётом "секретной" работы, оставалось далеко не так много, как хотелось бы, — и потому ей, притащившей один из скучавших неподалёку стульев, далеко не сразу удалось завладеть сладостью. – Вот, держи, там ещё много должно быть... а много готовишь-то?       – Ну что ты, разве можно нам много? – пушистая напарница уже облюбовала другой стул и теперь грациозно, будто для фотографии, устраивалась на нём поудобнее, подвернув длинный хвост с тёмной полоской. Насчёт же "нам много нельзя" тихая Соль Чжу и впрямь не врала — практически во всех соседних комнатах обитали такие же танцовщицы с точёными фигурками, и количество сладкого, поглощаемого подопечными, могло не слишком-то понравиться руководителю. – Один на всех испеку — и будет.       – Тогда, может, тебе пересыпать куда, чтобы не таскать всю банку? – услужливо предложила обладательница куда менее точёной фигуры, выуживая из шкафа небольшую стеклянную тару, плотно прикрытую пластмассовой крышкой, и уже готовясь пересыпать туда столько пудры, сколько потребуется. Ох, подружка Соль Чжу всегда славилась выпечкой — в иные дни она пекла пироги на весь этаж, и все как один были мягкими, тёплыми, набитыми разнообразнейшей начинкой, радуя усталые взгляды участниц ансамбля, — и как же здорово будет попробовать их и сегодня на вечер!

***

       А где-то далеко в штабе, почти на другом конце города, завершал рабочий день в радисткой рубке невысокий серый бельчонок. Процедура эта, однако, проходила далеко не так просто, как могло показаться несведущему зверьку — нужно было внимательно проверить весь спектр частот, уловить и отследить все сигналы, пересмотреть все перфоленты за последние пятнадцать минут и не забыть записать результаты в журнал, а на это ведь тоже нужно время... эх, опять сидеть лишние полчаса под лучами вечернего солнца! Но именно они позволили радисту в кратчайший срок получить послание спецпредставителя хорьков, и молодой грызун, умело переписав его буква в букву, уже стучится в двери командирского кабинета, заложив лапку за спину и ясно отчитывая: – Товарищ командир бурундучьего корпуса, разрешите войти!       – Конечно, товарищ связист, заходите, – с налётом усталости ответил бурундук средних лет, аккуратно откладывая папку с отчётами от сельскохозяйственных кооперативов. Кажется, после недавней поездки по оросительным системам командир Ёж выражал серьёзную обеспокоенность одним из южных предприятий... и похоже, обеспокоился он чем-то важным.        Армия Цветочного Холма, несмотря на скромные размеры страны и численности состава, всегда считалась весомой силой — кто, как не она, нанесла засевшим на материке и островах хорькам множество сокрушительных поражений, — и не в последнюю очередь благодаря примерной выучке и высокой сплочённости в подразделениях, от рядовых до самых командиров. Оттого молодцевато щёлкувшие каблучками ботинки и приставленная точно к виску ладошка неотъемлемо вписались во внешний вид штабного радиста, сверкавшего из-за пазухи расшифровкой и рапортовавшего по-солдатски ясно: – Пришло сообщение от Кымсэги, товарищ командир.       – Так скоро? – не сдержал удивления второй командир Холма — задумавшись о поросших пшеницей полях, которые то и дело бороздили комбайны новейших марок, он и думать забыл о новостях из края хорьков. Впрочем, по возвращении из заграничной поездки колючий напарник упомянул вскользь о выступлении Яна Гуана на саммите — уж не потому ли преданный разведчик поспешил выйти в эфир в неурочный час? – Если мне не изменяет память, прошлое сообщение было всего четыре дня назад.       – Разрешите прочесть расшифровку? – эх, Вавёрка, столько раз ты выполнял это и перед командиром Дарами, и перед его коллегой-ежом, а где-то внутри твоё сердечко отчаянно стучит от малейшего упрёка, стремясь вырваться наружу! Ну же, возьми себя в лапы и прочитай, наконец, короткие четыре строчки, да попробуй на сей раз без запинки, без неслушно виляющего по сторонам хвоста и без дрожащих на каждом слове кисточек на ушках — ровно и чётко... увы. Двадцать секунд дрожащих лапок сделали своё дело — пусть бельчишка и выглядел невозмутимым внешне, волнение внутри едва не заставило его сбиться посреди третьей строки. Но вот уже всё позади, папка вновь припрятана за пазухой, а внимательные зелёные глаза следят за реакцией правителя Холма, стараясь избежать прямого взгляда.       – Вот значит как... этот новый президент и вправду намерен посетить императорскую чету. Можете быть свободны, товарищ – обратного послания пока что не будет, – ответил командир, неспешно направляясь в сторону одного из телефонов — того, что связывает полководца с соседним кабинетом. Похоже, ему, как и командиру ежиного корпуса, придётся ненадолго задержаться в штабе.       – Так точно, товарищ командир! – и вновь приставленная к виску лапка стала вежливым знаком прощания, пока сам серый грызун, махнув-таки ушками, торопливо скрылся за дверью. Не прошло и четверти часа, как молодой радист, по-летнему радуясь заходящему солнцу, заспешил к ближайшей остановке, надеясь ухватить билет на субботнее выступление во Дворце Культуры — ведь там выступит сам ансамбль "Ванчжэсан".

***

       Вавёрке и в этот раз — так же, как и во многие другие — наверняка выпадет возможность полюбоваться очередным субботним днём красавицей Соль Чжу: пусть даже танцовщица — бойкая, заводная на сцене — вовсе и не походила на милую скромницу, кулинарившую по соседству с разведчицей хорьков. Но сейчас участницы любимого бельчонком "Ванчжэсана" уже устраиваются за столом поудобнее, ожидая сладкого угощения — пироги Алинина подружка училась готовить с самого детства, о чём заботливо напоминала спрятавшаяся на полочке чёрно-белая фотография в простенькой деревянной рамке. Вот они, совсем малые ещё ребятишки — малышка в повязанном по-деревенски платке, с непослушной скалкой в лапках, да улыбчивый вихрастый сосед с усыпанной мукой золотистой мордочкой — старательно колдуют над бесформенным пока кусочком теста... ах, что это были за чудесные лакомства! Впрочем, и нынешняя выпечка обещала не уступить порою подгоравшим и недопечённым опытам из детских лет, — а значит, у замаскированной мышутки будет возможность и сегодня насладиться гостеприимством хлебосольной хозяюшки: – Угощайся, Алиночка — только осторожнее, он горячий.       – Ух, обжигает... – только и успела переложить себе один из кусочков разведчица хорьков — тот оказался настолько горяч, что лапка, одёрнувшись, едва лакомство улеглось на тарелочке для чаепитий, уже в следующий миг находилась где-то под подмышкой, стараясь скорее унять боль в пострадавших пальчиках. Но нет худа без добра, и Уленька, воспользовавшись моментом, окинула неспешным взглядом состав известного ансамбля, пытаясь запомнить образы подружек.       Вот по-соседству уселась на ковёр рыжая белочка Майя — её по-рысьи скрученные кисточки и мешковатая белая маечка с вышитой блёстками розой заметно выделяли её среди разнообразия цветов. Напротив устроилась крошка — даже ниже самой Алины — по имени Сон Ман: именно её мальчишки чаще всего звали для парных танцев с поддержкой и именно она сидела сейчас в маленьких розовых носочках, откуда улыбался какой-то мультяшный зверёк. Чуть поодаль скрестила ножки по-турецки и ёжичка Варя, осторожно дуя на ещё горячий, но уже разлитый по чашкам чай и раз за разом поправляя сползающую на плечо лямку зеленоватого сарафана. Сидели здесь и утята-октябрята, и пухлощёкая хомячка, и даже высвечивающая острыми зубками соболька — весь ансамбль "Ванчжэсан" собрался в комнате искусного кулинара, желая ухватить хотя бы кусочек очередного её произведения.       – Угощайтесь, милые подружки, всем хватит, – тихим, но оттого не менее чистым голоском пригласила тех, кто ещё отчего-то не поторопился угоститься сладким пирожком молоденькая танцовщица — но сама скромно уселась чуть поодаль; сейчас ей отчего-то вспомнился один из самых навязчивых её поклонников — иначе отчего Соль Чжу наблюдала торчащие серые ушки всякий раз, вон там, прямо напротив лихо выворачивающих кренделя ножек в красных туфельках? И ведь наверняка засматривается на кого-то... эх, а самой-то так и хочется иногда прижаться к уютному плечу, вытянув встрёпанный хвост с торчащими соломинками, и с по-девичьи живым интересом поделиться сокровенным — как когда маленькая Ли влюбилась в колючего Касика, первого парня на деревне... Но сейчас приятнее полюбоваться жующими подружками, что, конечно, никак не сумеют схватиться с противным Каськой, зато составят приятную компанию на вечер — с друзьями ведь всяко лучше, чем одной?       – Ой, вкуснотень какая... – закатив услаждённый взгляд, выдохнула поджавшая ноги крольчишка, неспешно пережёвывая первый кусочек. Лёгкий, мягкий, словно взбитая подушка, пышащий теплом вишнёвый пирог... эх, если бы не нужно было держать себя в форме, разве бы Алина ограничилась лишь одним его ломтиком? И как же трудно будет оставить всё позади уже завтра, когда она, собрав самое необходимое, будет вынуждена сесть на девятичасовой поезд до столицы государства хорьков... может, попросить хозяйку о гостинце в дорогу? – Вот умеешь ты, Соля, превратить вечер в настоящий праздник.       – Преувеличиваешь, Алин, – смущённо отмахнулась от похвалы пушистая грызунья — но не тем нарочито небрежным жестом, каким лишь подогревают к осыпанию комплиментами, а искренне робким "мол, скажешь тоже". – Лучше возьми ещё кусочек — и вы берите, девочки: как следует покрутим, Николай и не догадается.       – Мне только маленький кусочек, – предупредила хозяйку полосатая крошка в розовых носках, пока длинноухая зверушка, сверкая довольными голубыми глазами, раздавала соседкам по очередному ломтику — правда, оставляя себе чуточку больший: уж очень свежеиспечённый пирог оказался вкусным. – Стёпка потом не поднимет на репетиции... придираться ко мне будет.       – Тебе, Сон Ман, и целый бы не повредил, – беззлобно пошутила светленькая хозяюшка, тут же пристыженно опуская ушки и виновато улыбаясь. – Да и Николай ценит тебя больше всех, как-никак.       – Да куда ж в меня целый влезет? Раздуюсь ещё, в двери не втиснусь, – отшутилась в ответ и сама худышка-грызунья, принимая от подружки тоненький кусочек пирога и тут же наслаждаясь его душистым запахом. – Это к Алинке надо, она после репетиции сколько хочешь слопает и не заметит.       – Зато она всем мальчикам нравится, – то ли с лёгкой царственной завистью, то ли, напротив, с облегчением вздохнула тоненькая Ли, решительно допивая остатки чая и сгружая кристально чистую чашку в раковину к доброму десятку таких же.       – Им бы только за уши подёргать — того и глядишь, оторвут, – несколько сердито отмахнулась от разговора подружек замаскированная мышка, приканчивая свой кусочек и допивая последние глотки уже подостывшего чая. – Таких у каждой хватает. А вот такие, кто бы спросил, не больно ли тебе... кто уважал бы, желал доброго утра и спокойной ночи... эх, где же водятся такие?       – Где же ещё, как не у нас в Солнечной... – мечтательно протянула золотистая танцовщица, опираясь мохнатой щёчкой на локоток. Эх, любимая, родная деревенька — не там ли малышка Соль, вновь уведя во двор рогатую козочку, во всю прыть летела на лужок, где жалобно подзывала жалейка и где девчонка с визгом выписывала свои первые, пока неловкие кренделя?       – Угу... деревенские всегда такие душевные, простые, с ними хочется просидеть у костра всю ночь, – понимающе кивнула соседке уже вставшая на ноги Алинка, кладя в раковину и свои тарелочку и чашку. – Это вам не наша ферма, где за калитку даже ступить нельзя, кроме как в школу — лишь бы дорогая Алиночка училась да читала книжки. А ты вот совсем не можешь читать: за окном солнце так и ласкается к тебе, коровы пасутся на дальнем лугу, а ещё ты вчера обещала пойти с ребятами на речку... нет, в деревне детям всё равно лучше.        "В деревне детям всё равно лучше" — собственно, на этом болтушки-танцовщицы и сошлись, прежде чем потихоньку засобираться восвояси — каждой в свою комнатку: завтра снова репетировать, а уставшим девчонкам уж точно не помешает отдохнуть. И вот Соль Чжу, привстав на цыпочки, уже стряхивает последние крошки с вылизанного блюда — ох, и хорошо пошёл пирожок!        Лишь одна из подружек так и не пошла к себе отдыхать — белошёрстая Алина словно бы нарочно делала всё так, чтобы оттянуть момент прощания: принесла хозяйке посуду, собрала и вытряхнула тёплое покрывало, сама принялась мыть чашки — всё, чтобы остаться с Соль Чжу на лишнюю минуту. И стоило Варе, последней из гостивших зверушек, неслышно закрыть входную дверь, как полноватая девушка, тяжело вздонув и кинув на бурундушку обеспокоенный взгляд, едва слышно спросила: – Соль... можно тебе кое-что рассказать? Что-то очень важное.       – Да? Что-то случилось? – кротко устремила круглую мордочку на подругу светленькая хозяйка, не выказывая особенного удивления — уж если крольчишка осталась хлопотать за уборкой, тут уж точно что произошло, и дай Дарами, чтобы не слишком плохое.       – Мне кажется... мне кажется, что кто-то за мной следит, – помявшись с секунду, призналась ушастая гостья, отводя взгляд на уже в четвёртый раз перемываемую чашку и нервозно переступая с лапки на лапку. – Такой невысокий, с круглыми ушами, с длинным хвостом и в тёмных очках... на мыша очень похож. Он сегодня шёл за мной два квартала, и я не знала, куда от него уйти.       – Ой, Алин... – даже густая шёрстка не смогла скрыть болезненную бледность Ли — и хорошо, что за посуду сегодня взялась подружка, а не сама полосатая танцовщица, усевшаяся на соседний стул, не то перемывать девчушкам одни лишь осколки. – Ты в полицию не обращалась? Это может быть опасно, давай прямо сейчас пойдём!       – Они даже не послушают нас... скажут, что я всё это придумала, спутала с каким-нибудь зайчонком, да и отправят домой, – сокрушительно покачала головой участница ансамбля, ставя, наконец, посуду в шкаф и вытирая лапки полотенцем. – Да и если он увидит, как я иду в полицейский участок, он может сразу похитить... может, будем ходить пока вместе, Соль?       – Конечно, конечно, – тут же засуетилась Соль Чжу, вскакивая со стула и робко приобнимая ушастую напарницу за плечи — и грозно показывая невидимому обидчику кулачок. – Пусть только сунется!        И не знала грозная бурундушка, что именно сейчас, именно в эту секунду она обнимала будущего похитителя напуганной крольчишки, что именно её длинные ушки были теми самыми кругляшами, которые она так осторожно упомянула, что именно обнимающие грызунью в ответ лапки в итоге станут теми, что унесут Алину из её жизни, наверное, навсегда. Но сейчас, в моменты лёгкого затишья, они казались лишь мягкими и тёплыми ладошками, ласково ходившими по полосатой спине, и они останутся такими же мягкими до самого конца...        А конец, милые танцовщицы, беспримерно близок: лишь на цветочные земли окончательно опустится тёмная пелена сумерек, как вы расстанетесь до утра — а на рассвете, пока ты, глупышка-бурундушка, будешь ещё нежиться в постели и досматривать десятый сон, твоя подружка уже будет собирать походный рюкзачок. Эх, знала бы ты, Соль Чжу, кто на самом деле крольчишка Алина...        Не стоит только полагать, что серенькая мышка Уля провела последнюю ночь в таком же безмятежном сне, как и её подружка за стеной — её вымоченная в слезах подушка и раздававшиеся до самого утра всхлипы как ничто иное доказывали, сколь неправильно это утверждение, насколько тяжело малышке было оставлять напарниц и ставших самыми близкими зверят. Впрочем, разве ей впервой так поступать? Вспомни, юная мышутка, как прощалась ты с мамой и папой, когда отправлялась сюда, на Холм, как ты так же не хотела никуда уезжать, старалась провести с родными ещё минутку, выплакала все слёзы в собственной комнате, но всё же вынуждена была расстаться, оставив за спиной всё дорогое. Подумать только, девятнадцать месяцев без тёплых наставлений отца и без мягких объятий мамы... Вот и сейчас девчушка, утерев с утра все слёзы, надёжно упрятала в чемодан радиостанцию, наушники, стянула ненужную теперь маскировку — ох, какое же облегчение вновь оказаться собой — сложила в рюкзачок немного одежды и полюбившиеся туфельки, упаковала небольшой паёк в дорогу до хорьков... и, не удержавшись, положила и скрытую в рамочке фотографию. Здесь они были все: и она сама, и Соль Чжу, наставившая ей рожки, и Варенька с Сон Ман, уколовшаяся случайно о её бочок, и мальчишки, и девчонки, и даже сам Николай, стоявший с привычно добродушным выражением в центре — ну как же, засмотревшись на них всех, не положить драгоценный снимок куда-то под одежду? Но увы, пора выдвигаться за билетом, и мышутка, одевшись потеплее, в плотное, закрывающее от всех ветров пальто — пасмурная погода вот-вот сулила дождь, — поспешила на вокзал, стараясь успеть на остановку раньше, чем кто-то заметит её новый облик.        Впрочем, жителям Холма не было особого дела до случайных прохожих: наступало необычайно промозглое пятничное утро, а значит, и взрослым толстощёким бурундукам, и топорщащим от сырости длинные иглы ежам, и неуклюже переваливающимся с боку на бок уткам пора было спешить на работу, а их резвым детишкам — со всех лапок бежать по мощёным улицам на занятия. Сонные и непоседливые, с улыбками во все мордашки и понурые перед очередной контрольной или отчётом, важные, в цветастых пальтишках и модных курточках — вряд ли кто-то из них запомнил бы случайную встречную мышку среди десятков похожих мордочек. Утро, обычное буднее утро — шумное, многоголосое, полное гудения машин и торопливого топота: когда как не сейчас укрываться от нежеланных свидетелей?        Да и сама Алина вовсе не старалась запомниться снующим здесь и там прохожим — сейчас она, заблаговременно шмыгнув в безлюдный тупичок и спрятав там чемодан с радиостанцией, уселась на одном из задних мест просторного автобуса — и большое спасибо старшекласснику-ежонку, вытащившему рюкзачок из-под ног и согласившемуся уступить недавней противнице место у самого окна. Что же, тёплая улыбка в ответ и тихий, несколько стыдливый голосок благодарности наверняка стали для него приятным украшением утра — похоже, времена всеобщего презрения к мышам неспешно уходили в прошлое, вслед за выигранной войной.        Ах и красива же столица Цветочного Холма! Основанная первыми бурундуками ещё восемь столетий назад, она пережила множество войн и множество правителей, каждый из которых старался привнести сюда некую частичку себя. Вот, например, стародавний готический собор на площади Освобождения — сейчас он, конечно, выполняет совсем не те функции, что каких-то сто лет назад, побывав и музеем, и планетарием, и смотровой площадкой, но тогда, теми далёкими воскресными утрами, здесь собирался почти весь многонациональный город, готовый почтить вершителя судеб, задобрив его на милосердный поступок. Сколько раз его перестраивали, то добавляя, то убирая какие-то детали; даже сейчас, в пасмурную пелену утра, можно заметить, как заметно отличаются отдельные его элементы по цвету камня, но именно это придавало ему какой-то особый стиль, которого, кажется, не было нигде.        А вот показался и проспект Единства, главная улица Ви́шневки, проходящая то по холмам, то по крохотным овражкам и сплошь застроенная трёх-четырёхэтажными домами. Здесь вполне можно изучать историю — у самой площади Освобождения высились дома старые, много раз подлатанные, но населённые сотнями зверят. Обычно на первых этажах здесь уютно прятался какой-нибудь музей или тихий магазинчик, чарующий пятисотлетней резьбой по камню и дереву, но бывали и исключения, — как, например, в доме под номером двенадцать, где уже два с половиной века живёт семейство зажиточных ежей, которых лишь чудом не тронули ни хорьки, ни пришедшие следом революционеры-цветочники.        Увы, Уленьке не удалось проехаться по этой части не слишком широкого проспекта — здесь, как и на самой площади Освобождения, уже многие десятилетия красовалась мощёная брусчаткой и украшенная витиеватыми фонарями пешеходная зона, — и её увозило дальше, к домам с номерами восемьдесят и сто, заметно возвышающимся над остальной улицей — шутка ли, целых семь этажей! Построенные под хорьков во времена их владычества, они быстро получили от местных жителей закономерные прозвища — "небоскрёбы", — обрамляя собой компактный мышиный райончик, уходивший от проспекта в сторону зеленеющей набережной. Вот, даже сейчас меж узеньких проходов виднеются хвосты местных товарок... а напротив, на небольшой площади, расположилась скромная железнодорожная станция, некогда служившая центральным вокзалом. Сейчас он переехал к окраине города, большой, увенчанный пантеонным куполом, а всего пятьдесят лет назад все поезда приезжали именно сюда, и местное столпотворение легко могло сравниться со столпотворением на соседнем рынке в базарный день. И именно отсюда традиционно отправлялся единственный поезд в Кассиль, и именно здесь спешившая уехать девчушка покинула автобус, устремившись к деревянным дверям в надежде ухватить билет домой.        Едва ли утро Соль Чжу можно назвать более спокойным: до репетиции оставалось ещё несколько часов, а взлохмаченная бурундушка в одной розовой пижамке и единственном тапочке с лохматым помпоном носилась на босу лапку по этажам, тормоша всех соседок подряд. Шутка ли, ещё вчера милая Алина с опаской шептала о таинственном преследователе, а сейчас... а сейчас её телефон звонит прямо над ухом, а самой подружки нет нигде — ни рядышком, ни в её комнате! Ох, лишь бы это оказалось совпадением, и крольчишка всего лишь мирно задремала у кого-то из танцовщиц — или, быть может, вышла подышать свежим воздухом, забыв прихватить телефон!        Но вот были подняты на ноги и Варя с Сон Ман, сновали заспанными мордашками уточка с хомячкой, рыская по комнатам и лестничным площадкам, а пропавшая напарница всё так же оставалась пропавшей. И, быть может, не было бы с утра такого шума в общежитии, если бы не мигом разлетевшийся по коллективу рассказ о таинственном преследователе, шедшем по пятам ничего не подозревающей крольчишки, и не оставленный прямо на постели телефон, который общительная девчушка всегда старалась держать при себе. Но вдруг она и правда забыла его в комнате? Вдруг она и правда ушла по делам и совсем скоро вернётся, застав переполох? Но проходили минуты, постепенно устремляясь в минувшие века, подходил к концу первый судорожный час, а исчезнувшей напарницы словно след простыл, будто и не было её вовсе в ансамбле "Ванчжэсан"...        А сама уже бывшая участница известного коллектива не без грусти в глазах покидала столицу Цветочного Холма, ставшую за прошедшие месяцы по-своему родной. Сейчас она направлялась в Полынное, небольшой городок на юге страны, чтобы уже там, пересев на старенькую электричку, отправиться через границу с паспортом прибывшей на заграничную практику Ули, прилежной выпускницы колледжа языкознания — и кто остановит её по пути?        Вообще-то, колючему наставнику и главной головной боли разномастных артистов свойственно было суровое ворчание на любые причины пропуска очередного занятия — привычное ворчание "тут у вас не восьмое марта", наверное, запомнила на всю жизнь каждая бурундушка и каждая уточка ансамбля, как и коронное "единственная причина не прийти на репетицию — смерть", — но в этот раз всеобщая тревога не оставила равнодушным и его: скверная привычка появляться из ниоткуда и всегда некстати на этот раз здорово сыграла обеспокоенным подопечным на лапку. Внимательно выслушав всеобщий галдёж, Николай даже не подумал изменить приевшееся выражение мордочки, привычно гаркнув "ну-ка тихо!" и, едва отослав воспитанников по комнатам, позвонив в полицию. Глупые, глупые девки, целый час, целый час был бездарно потерян — а с ним, быть может, навсегда утрачена возможность найти несчастную Алину живой и невредимой...        Но куда уж сейчас поспеть поднятой на уши полиции за выехавшим на юг поездом, увозившую серую теперь Алину всё дальше от бывших подружек! Да, полицейский патруль явился уже через десять минут, да, следователь Иголкин, насилу успокоив девушек, быстро выяснил, что похититель в общежитии не появлялся, что крольчишку, скорее всего, схватили на улице, да, он теперь с большим подозрением теперь смотрел на слова самой длинноухой танцовщицы, но к тому моменту та, выехав из Полынного, уже мчалась к границе, где её никто не остановит и не достанет...

***

       В отличие от ансамбля "Ванчжэсан", Вавёрка начинал новый день в привычном режиме — ни тебе внезапных "подарков" на рабочем месте, ни тебе опозданий из-за сломавшегося автобуса, даже радиограмм на утро оставалось совсем немного — и потому очередной вызов к командиру бельчонок воспринял весьма спокойно, без лишней дрожи и напряжения. Обычный разговор, обычное поручение — всё будет так же, как и десятки раз до того, и он снова вернётся за компьютер, чтобы преобразовать послание специальным ключом. Ну а пока — дежурный стук в дверь из лакированной сосны и дежурная же фраза: – Товарищ командир бурундучьего корпуса, разрешите войти!       – Заходите, товарищ связист, дело обещает быть срочным! – ответил командир Дарами, нехотя поднимаясь с рабочего места и словно в полусне направляясь то к приоткрытому окну, откуда веял свежий утренний ветерок, то обратно к столу, засыпанному толстым слоем бумаг и донесений. Кажется, сегодняшний день начался для одного из руководителей Холма особенно тяжело...        Одного из самых частых гостей командирского кабинета, напротив, дважды упрашивать не пришлось — вот он, стоит по стойке "смирно", лапы по швам, в выглаженной утюжком форме, готовый уловить любое слово, и лишь слегка дрожащая кисточка на ушке выдавала его пусть небольшое, но волнение: – Слушаю, товарищ командир!       – Отправьте Кымсэги сигнал следующего содержания: "Разузнайте о намерениях нового лидера, разведайте, в чём заключается соглашение между Республикой и Империей. По возможности попытайтесь помешать заключению договора". Сообщение должно быть доставлено не позже девяти утра, – размерено, неторопливо продиктовал командир Дарами, уставившись, по примеру колючего товарища, на стеллаж соседнего шкафа, уставленного всевозможными наградами.       – Так точно, товарищ командир! – не успел полосатый полководец даже начать диктовку, как в лапках связиста уже показался привычный блокнот с карандашом, мягко чирикающим сказанное на чистом листе. Бельчонок и сам не стремился отбывать лишние минуты в главном кабинете страны — так, разговор с партийным чиновником занял у Вавёрки едва ли пару минут, — и едва последнее слово нашло законное место в карандашном тексте, как приставленная к виску серая лапка и смотрящий сквозь бурундука в мундире ясный взгляд возвестили о позиции молодого грызуна. Приказ командира Дарами был выполнен в полном объёме: уже за пять минут до девяти преобразованная компьютером шифровка отправилась в сторону Кассиля, готовая известить разведчика Холма о поручении из родной страны, а сам радист поспешил вернуться к привычной работе, изредка перекидываясь с коллегами короткими фразами.

***

       Разузнай да разузнай... Мутный тип, а мне "разузнай"... – судя по недовольному и явно нервному хождению из угла в угол, ни полученный из родного дома сигнал, ни победа Яна Гуана на выборах разведчику по вкусу не пришлись. Впрочем, Рыжик не был бы Рыжиком, если бы не умел, как хамелеон, подстраиваться под любые обстоятельства – что, хотя и не обошлось рыжему выходцу с Холма даром (от привычной улыбки во весь рот остались лишь сухая усмешка да дежурная вежливость к вышестоящим), не раз выручало за годы службы у Главнокомандующего; а теперь, после смены власти, разноцветная личность пригодится как никогда — и будь что будет.

***

       Ближе к часу дня в Республику Хорьков вернулась и лопоухая мышутка: паспортный контроль, благодаря недавно окончившейся войне, прошёл пусть и нервно, но куда более милосердно, чем прежде — всего-то не самый пристальный досмотр вещей да пара печатей на новой страничке паспорта, — и вот шпионка, взмахнув им на прощание, уже мчалась на пригородном поезде в столицу. Непривычно задумчивая, погружённая в себя, она даже не слишком интересовалась окружением — ни шумная мышиная семейка на соседней лавке, ни жаркие пейзажи недавно убранных полей или виднеющиеся вдалеке, на синеватой пелене моря барашки не привлекали даже малой толики внимания, которое притягивала скрытая в глубине рюкзачка фотография с оставшимися позади подругами. Поскорее бы окинуть её взглядом...        Поездка, впрочем, оказалась весьма непродолжительной — Кассиль отделялся от границы с Холмом лишь шестьюдесятью километрами железнодорожных рельс, — и не успели часы на столичном вокзале показать и трёх часов дня, как на мигом наполнившемся зверятами перроне показалась знакомая нам небольшая фигурка — и тут же скрылась в толпе говорливых соотечественниц, словно её никогда и не было. Привокзальная площадь, где всегда можно подкрепиться с дороги, пятнадцатый автобус, привычно наполненный под самую завязку, остановка "Генеральный штаб" где-то посреди маршрута — всё это всплывало в воспоминаниях серой грызуньи уже с первого взгляда, как всплыли перед глазами знакомые часовые, не сразу узнавшие повзрослевшую лазутчицу. А вот, собственно, и позабытый кабинет Главнокомандующего, из которого она когда-то отправлялась на неизведанный Холм... насколько же увереннее выглядит её стук сейчас, по прошествии стольких месяцев!        К счастью, именно в этот день новый лидер Хорьковской Республики был свободен от рабочих поездок, прозябая в работе за президентским компьютером и, кажется, даже не замечая неспешного хода времени вокруг. Инструкции, инструкции и ещё раз инструкции — кто же мог заранее знать, что для визита в императорский дворец необходимо проштудировать не один десяток страниц всевозможных правил этикета, чтобы не попасть на переговорах впросак! Впрочем, настойчивый стук серенькой мышутки всё-таки смог отвлечь президента от изучения быта четы Ралов, и уже через пару секунд, переведя взгляд от компьютера на дверь, тот недовольно кинул: – Проходите!       – Добрый вечер, сэр! – конечно, мимо тёмношёрстой разведчицы не могла пройти весть о событиях в родной стране, и потому она совсем не удивилась, увидев в президентском кабинете уже другого хорька — молодого, энергичного, по виду вполне делового... кажется, его зовут Ян Гуан, верно? Что же, старый Главнокомандующий был не слишком любезен с подчинёнными, запросто мог пустить в ход оскорбления и ругательства, порой удосужиться даже на большее — будет ли нечто подобное с новым? В любом случае, нужно держать ухо востро, постараться изучить нового руководителя страны и посмотреть на его личные запросы...       – Добрый вечер, Токгаси номер три, — тихо, доброжелательно поприветствовал вошедшую лидер хорьков. Ян Гуан без труда узнал новую для него гостью: обо всех шпионах, что находились на Холме и в других странах, глава государства был информирован едва ли не в первый день на посту, а отличившаяся ещё при обучении Уля законно красовалась на одной из первых фотографий принесённого альбома. — Присаживайтесь!        Стоило возвышающемуся над гостьей на добрых две головы хорьку озвучить предложение, как маленькие, почти детские туфельки ушастой девчонки вновь зацокали по выкрашенному в хмурые тона полу. Уле не впервой было присутствовать на подобных разговорах — собственно, оба предыдущих её задания начинались ровно в этом же кресле, — и потому она лишь осторожно держала взгляд на упирающейся точно в нос новёхонькой печати, выжидая начала: – Чем могу быть полезна, сэр?       – Прошу прощения, что так резко прервал ваше задание на Цветочном Холме, но... ввиду сложившихся обстоятельств нам придётся перенаправить вас в другой регион, где предстоит очень важная и сложная миссия, — с неким сожалением вздохнул президент, отводя взгляд куда-то вниз, к собственным лапам. Усевшись за стол поудобнее, он лишь нервно забарабанил пальцами по краю столешницы, держа некоторую паузу и не решаясь поднять взгляд на юную серенькую разведчицу.       – Я внимательно слушаю вас, сэр, – опустила ушки и сама мышутка, мягко сложив лапки на коленях, подобно примерной школьнице. Но что творилось у неё в голове! Что же случилось со всеми соратниками, если на такое задание посылают двадцатилетнюю девчонку? Неужели раскрыли? Или, может, это она выполняет работу так плохо, что её сняли с задания? Но ведь "Токгаси" под номером три так старалась ради блага родной страны...       – Вам когда-нибудь доводилось слышать о Империи Разящего Пера? –заинтересовано спросил у серенькой шпионки Ян Гуан, пробегаясь глазами по кабинету, чтобы в очередной раз удостовериться, что рядом сидит лишь едва заметно дрыгающая ножками в воздухе гостья и что никому и близко не придёт в голову подслушивать их разговор.       – По географии у меня всегда стояла пятёрка, сэр! – чётко отрапортовала длинношеему полководцу подсевшая к столу отличница — что же, придётся ещё разок проштудировать материал по этой стране, чтобы быть во всеоружии... секундочку, какой там официальный язык? Запамятовала... впрочем, все вопросы потом, после разговора, шпионское дело не любит поспешных выводов, — а сейчас лучше просто выслушать президента Гуана, лишь кивая в такт его монолога.       – Что же, в таком случае серенькой умнице не понадобится дополнительная информация и мы можем сразу перейти к делу? – лукаво произнёс Ян Гуан, переведя взгляд обратно на гостью — непохоже, что за зверятами мог кто-то следить.       – В нашем деле любая информация может быть полезной, сэр, – коротко поправила находящегося в явно приподнятом настроении зверька Ульяна, спешно беря листок из соседней стопки и лежащий рядом карандаш — мол, я внимательно слушаю вас, господин Гуан, выкладывайте всё, что хотите сказать.        Впрочем, неприятное ощущение не покидало президента ни на минуту: стоило сверкнувшей улыбкой Уленьке договорить, как Ян Гуан поднялся из-за стола, на мгновение нависнув над коротышкой. Торопливый поход к двери, опасливый взгляд в коридор, занавешенное в ту же минуту окно — было ли таким уж секретом явное беспокойство главы государства, не ускользувшее от внимательных глаз не по годам умелой разведчицы?       – В таком случае, не будем тянуть павлина за хвост и приступим, – перешёл на шёпот долговязый хорёк, едва вернувшись за стол, но тут же скрывшись в одном из тубусов рядом, подозрительно шурша бумагами. Что же, дело явно обещало быть серьёзным, и оттого пухленькая, похожая чем-то на детскую лапка мягко включила соседнюю лампу, давая свет на приготовленный листок, а крупные ушки внимательно навострились, выжидая, наконец, самую суть.        Ждать Уле, впрочем, долго не пришлось: уже спустя десяток секунд широкая лапка хорька вытащила из тубуса надёжно завёрнутый рулон. Ещё секунда, и тот развернулся сам собой, освободившись от скрепляющей резинки — рулон оказался подробной картой Западного океана, разделявшего Империю Разящего Пера и Республику Хорьков, а также прилегающих к нему территорий. Разложив карту на широком столе и повернув её к мышутке, Ян Гуан быстро пристроился справа от неё, неторопливо и чётко объясняя суть новой миссии:       – Как вам, надеюсь, известно, Империя Разящего Пера имеет определённые проблемы с группировкой, именующей себя Империей Разящего Клыка. В последнее время эта преступная организация, занимающаяся воздушным разбоем и грабежами, всё чаще нападает на государства Западного материка, которые состоят в торговых договорённостях с Империей. Живут они подобно отшельникам, считая своего предводителя законным правителем Империи Разящего Пера и поклоняясь ему едва ли не как богу.       Через пять дней я со спецадъютантом нанесу визит лорду Ралу — главе Империи Разящего Пера. Нашей целью будет склонить его к сотрудничеству и союзу, который будет для нас очень выгоден. Вы же полетите за мной, отдельным рейсом. Как только на часах стукнет четверть первого ночи по кассильскому времени, до Гранд-Плюма-Полиса останется около четырёхсот километров. Именно в этой точке, на координате 22°6' северной широты и 103°23' западной долготы, по расчётам наших специалистов, и находится радиостанция пиратов. Это... – и хорёк, достав из стаканчика красный карандаш, обвёл на карте нужную точку. – Это здесь. Если наши расчёты верны, чуть раньше — примерно здесь — ваш самолёт должны перехватить пираты. Ваша цель — уговорить их лидера атаковать Цветочный Холм. Любыми из возможных способов. Если же план не удастся, попытайтесь дать сигнал с их радиостанции, чтобы помочь нашему будущему союзнику избавиться от ненавистного врага. Какие у вас есть вопросы?        Выражение Улиной мордашки вряд ли можно было охарактеризовать иначе, нежели как недоумённое. Удивлённый взгляд голубых глаз, взмывшие ко лбу брови, чуть приоткрытый рот, оставленные в стороне карандаш с оборванными на полуслове строчками на листке — мышутка действительно не ожидала услышать такой монолог президента Гуана. Пираты? На неизвестном острове посреди океана? Уж не выглядит ли это чересчур фантастическим, будто вырезанным из глупого мультика? Впрочем, задание остаётся заданием, и к нему нужно подходить с особой тщательностью — а как иначе, если от этого зависит твоя жизнь? — и потому, обдумав с минуту, круглоухая грызунья принялась сыпать вопросами:        – А... сэр, прошу простить мои возражения, но... вы уверены, что я подхожу для этой миссии лучше всего? Без подготовки, вырванная посреди другого задания... не лучше ли отправить туда кого-то из дипломатов, раз оно расположено на острове посреди океана? К тому же, я совсем не знаю местных наречий и никак не смогу договориться с ними без переводчика. Прошлый Главнокомандующий готовил наш отряд конкретно под операцию на Цветочном Холме, и я совсем не представляю, как нужно работать с пиратами. А и... сэр, не обессудьте меня за слова, но что бы вы сделали на месте пиратов-отшельников, если бы к вам на остров занесло молодую девушку? Я понимаю, что шпионская доля нелегка, но...        Следующие двадцать секунд предводитель хорьков и мышей лишь переминался с ноги на ногу, погружённый в раздумья. Вопросы от ушастой грызуньи были вполне ожидаемы — квалифицированные шпионы в принципе проясняют все детали ещё до начала миссии, а Уля, судя по досье, ещё и отличалась немалым любопытством, граничащим порой с дотошностью. Эх, не поставить бы малышку в трудное положение, сухо и строго наказав ей что-нибудь в духе "эти вопросы тебя не касаются, выполняй задание"...       – Токгаси номер три, подумайте: целесообразно ли отправлять для переговоров с разбойниками официальную мордочку? Репутация Республики Хорьков и без того подпорчена неудачными операциями предыдущего лидера, да и господин Рал вряд ли поймёт такой жест. Особенность же разведчиков в том, что они, будучи формально неприглядными жителями, что для государства существенный плюс, обладают достаточными навыками, чтобы добиться в том числе и целей дипломатов. К сожалению, наши более опытные разведчики недавно попали под облаву в одном из государств-сателлитов Холма и были в большой массе раскрыты, а новичкам без опыта я такое ответственное дело доверить не могу. Поэтому не оставалось ничего, кроме как перенаправить сюда одного из "Токгаси". Мой выбор пал на вас, на талантливого и ответственного разведчика с отличным знанием цветочного языка... которым, по нашим агентурным сведениям, владеет и лидер пиратов. Что же касается вашего личного пространства, то тут, увы, ничем помочь не могу. Можете, конечно, попробовать воспользоваться статусом парламентёра, да и я попрошу не трогать вас, но боюсь, лучшим способом защиты для столь милой леди станут её лапы, подвешенный язык и вверенное ей оружие.        А сама разведчица лишь со спокойной ухмылкой записывала самые важные детали предстоящей операции, почти не переводя взгляд на главу государства — не сейчас, не время. Итак, лидер пиратов владеет цветочным... хорошо, но на всякий случай нужно выяснить, знаком ли он с мышиным или хотя бы хорьковым — не слишком удобно разговаривать о захвате страны на чужом языке, а если тот ещё и поинтересуется, откуда знает цветочный она... Впрочем, сейчас лучше обсудить вопросы подготовки, и длиннохвостая мышутка, закончив чирканье карандашом, продолжила: – Сэр, есть ли в библиотеке штаба пособие по дипломатии? И какое снаряжение будет у меня для операции? Всё же попадать в пиратский плен, даже в качестве посланника, не слишком приятно.       – О снаряжении можете не беспокоиться — в вашей сумке будет лежать всё необходимое, в том числе и крупнокалиберный пистолет с запасом патронов. Постарайтесь не допустить его попадания в лапы пиратов и используйте лишь в крайнем случае, если станет понятно, что никакого диалога не выйдет. Что же касается пособия, то да — в библиотеке штаба имеются книжки, которые вам пригодятся, – приглушённо, словно бы задумчиво ответил лидер хорьков, наблюдая, как прилежная разведчица помечает самые важные детали плана.       – Тогда я возьму их на пару дней, чтобы пройтись хотя бы по верхам, – наконец, тёмненький, переливающийся под светом настольной лампы носик оторвался от исписанного почти целиком листа, а умные, хлопающие длинными ресницами глаза вновь взглянули на командующего хорька: – Когда и во сколько у нас сбор, сэр? И могу ли я взять с собой и свой пистолет?       – Конечно, берите, я не буду против. Напротив, будет полезно иметь оружие про запас. Вылет в четверг, ровно в восемь утра, в кабинете жду не позже четырёх утра — обговорим детали миссии и некоторые нюансы ещё раз. Весь полёт займёт около восемнадцати часов, так что времени для отдыха будет предостаточно, – сухо, отрывисто подвёл черту под диалогом с хвостатой девчонкой Ян Гуан, не стесняясь заглядывать той точно в чуть напряжённую мордочку.       – Значит, в четыре утра в четверг, – задумчиво промурлыкала под нос молодая зверушка, дописывая последние строчки и тут же, сложив листок, кладя его во внутренний карман. За окном, несмотря на долгий, почти летний денёк, начинало понемногу темнеть, и бойкая малышка, махнув хвостиком, поспешно вскочила со стула, чтобы, натянув рюкзачок на плечо, заторопиться к выходу: – Разрешите пойти, сэр?       – Конечно, можете идти, – без лишнего напряжения кивнул долговязый зверёк, вновь открывая плотные шторы — и тут же озаряя кабинет светом покрасневшего солнца, постепенно клонившегося куда-то за горизонт, в сторону огромного Кассильского водохранилища.        Уже парой минут спустя о круглоухой Уле, как и о былом полумраке, напоминали лишь включенная настольная лампа да загнутый от безделия уголок безымянного документа на рабочем столе — а сама разведчица тем временем спешила в библиотеку штаба... ох, только бы нужная дверь оставалась открытой, а тощая как щепка мышутка, известная по очкам с круглой оправой, заседала на законном месте! Девчушка до того спешила по коридорам, что не обращала внимания ни на кого, и даже пара знакомых мордашек не заставили её замереть хоть на мгновение. Только бы успеть! На этот раз удача улыбнулась серой торопыжке, и она, влетев стрелой в просторный зал, едва ли не сбила с ног старую знакомую, которая, узнав подружку, тут же кинулась в объятия.        А оставшийся в кабинете Ян Гуан, в свою очередь, предпочёл вернуться за этикет императорского дворца. Что же, судя по этим бумажкам, у власти в Империи сидят на редкость эгоистичные и самоуверенные личности, не ставящие коллег из других стран абсолютно ни во что. Да уж... визит к Ричарду Ралу обещал быть полнейшим унижением что для Яна Гуана, что для всей делегации в целом. Но как бы ни были лицемерны принципы этого павлина, ради выгодного договора можно и потерпеть...