принятие природы

Чонгук смущённо отводит взгляд, не смея взглянуть в чужие глаза. Тэхён не отпускает его руку, от чего ещё хуже. Кивает, сжимая челюсть, и быстро, стараясь сильно не дотрагиваться, быстрыми движениями стирает бледное пятно от грязи. Держится изо всех сил, чтобы не заулыбаться из-за всей неловкости ситуации, обнажая зубы, и нервно покашливает. — Вот видишь, по лбу я тебе не дал, — Тэхён встаёт, поворачивая к младшему только голову. — Не засиживайся долго, у нас ещё завтрак. Ким скрывается с поля зрения за ветками. Чонгук не долго сидит, пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться, возвращаясь следом — небо стало однотонным, больше тут делать нечего. Оборачивается, с благодарностью в глазах смотря на место, где несколько минут назад сидел рядом со старшим и даже касался его. Раньше о таком он мог лишь мечтать, сидя на паре и прожигая его взглядом, где скакали сердечки. Юнги крутится по сторонам, сидя у костра, выискивая Чонгука. Кожура картошины, что надета на ветку, уже привлекательно подрумянилась и кое-где чуть сморщилась. Зацепляется взглядом сначала за вышедшего Тэхёна, следом за которым выскочил и Чон. Выразительно посмотрел, наблюдая как знакомая фигура движется к нему, а затем плюхается рядом. — Интересную картину я только что наблюдал, — тянет Мин, ехидно поглядывая. — Что, вам двоим совсем невмоготу порознь? — Ой, завались, — серьёзным тоном говорит Чонгук, но улыбки уже скрыть не может. — Кстати, у меня галлюцинации, или ты серьёзно, — он достал свой телефон, смотря на время, — не спишь в семь утра? — Ради еды я могу пожертвовать даже сном. Кстати, тебе стоит стереть кровь с щеки, а то выглядит, м… Не очень. Чонгук резко смотрится в телефон, поднимая его вверх так, чтобы лучше было видно. И правда, видимо кровь свернулась не так сильно, от чего пошла вновь из-за его неаккуратных действий. — Попроси своего принца подлатать тебя. Отвечаю, его поцелуй заживляющий, — Юнги наблюдает, как Чонгук трёт, размазывая ещё больше. — Боже. Мин прерывает чужие движения, смачивая свой большой палец в слюне и стирая. Чон морщится от саднящей лёгкой боли, переводя взгляд в сторону и натыкаясь на Тэхёна. Юнги замечает изменение в чонгуковом поведении, переводит взгляд, тоже натыкаясь на господина Кима, что смотрит на них, а после отводит взгляд, как по щелчку пальцев. — Мне кажется, или кое-кто слишком часто стал оставлять на тебе свои взгляды? Чонгук рад бы согласиться, рад бы порадоваться за себя, что он, оказывается, не единственный, кто заметил это. Но не может. Потому что этого не может быть. Этого никогда не будет. Он просто настолько никчёмный, что Ким смотрит лишь из жалости. Чон киснет на глазах, вновь накрутив себя, что не остаётся незамеченным. Юнги не любит три вещи: когда прерывают его сон, отбирают еду, и когда Чонгук начинает заниматься самокопанием. Несильно толкает его в плечо, протягивая уже надкусанную зарумянившуюся картошину. Чону не только готов отдать последний кусок, но и пожертвовать сном, если это жизненно необходимо. Юнги просто умеет быть благодарным.

***

— Отдых отдыхом, но поднимаем свои попы, будем играть. Юнги морщит недовольное выражение лица, лениво сгорбившись и откинув голову назад. Вот именно, что у них тут отдых, а не активные игры в мяч. Студенты стали подтягиваться — нашлись и те, кому эта идея пришлась по душе. — Волейбол? Давно я не играл, — Хеджон, однокурсник Чонгука и Юнги, потирает ладони, сгибая руки в локтях и выставляя перед собой, начиная разминать спину. Набираются две команды, в одной из которых капитан — Тэхён. Чонгук оборачивается, ища чем же можно занять себя на ближайшие полчаса. Нет, он, конечно, мог бы понаблюдать за чужой игрой, но боится, что так залипнет на старшего, что не заметит летящий в него мячик, который, в лучшем случае, просто оставит на нём синяк. Бывало и такое, что он терял сознание из-за своей невнимательности. Две пары играют в бадминтон, сменяясь на последующие пары, чтобы было честно. Кто-то бродит по щиколотку в воде, которая у самого берега на мели очень тёплая. Парни плескаются в девочек, забавляясь их визгами. А кто-то вообще, как, например, Юнги, лежит и втыкает в телефон. Или просто лежит. И только Чонгук развернулся, желая присоединиться к Мину — всё же он находил это самым оптимальным на данным момент, как тэхёнов голос заставил его остановится. — Чонгук, давай к нам, у нас человека не хватает как раз. — Н-нет, спасибо… — Чон отрицательно замотал головой. — Я никогда не умел играть во что-то подобное… Да и… Мяч это явно не моё. Тэхён поджал губы, направляясь в чонгукову сторону и взял его поперёк тыльной стороны ладони, ведя за собой. — Ты себя накручиваешь. Тем более у нас тут не профессионалы и играют. Тэхён насмешливо, беззлобно хмыкнул, смотря в сторону других учеников, что недовольно, с подделанной обидой смотрели на него. — Вот спасибо, господин Ким, — надулась Сынхе. — Я думала мы с вами друзья, а вы… Тэхён смеётся, попутно за плечи останавливая Чонгука, вставая позади него. — Если что, я подстрахую, — старший кивает, мол «всё нормально, доверься мне», когда Чон неуверенно обернулся к нему, смотря. И Чонгук доверяет. Судья в виде одного из преподавателей свистнул, оповещая о начале игры. Послышался глухой звук подачи противоположной команды. Тэхён сосредоточено следил за мячом, что летел прямо на него, а Чонгуку будто кипяток внутривенно ввели, от вида такого серьёзного и слишком привлекательного старшего. Ким ловко отбивает нижней подачей упругий мяч, что отскочил высоко вверх, а Хеджон, находившийся в первом ряду, подпрыгнул, пробивая хосоков блок. Команда звонко и радостно гудит, отбивает «пять» и становится на свои позиции, настраиваясь. Чонгук неведомым образом даже отбивает несколько подач, один раз чудом забивая гол. Ко всему этому узнаёт факт о Киме: Тэхён любит победы. Но, видимо, не свои. Чужие. Чонгук может поклясться, что его душа на секунды три вылетела из тела, как и сердце, что пропустило несколько ударов, когда Тэхён крепко обвил его талию, отрывая от земли. Чон ещё несколько минут думал, что ему точно всё-таки прилетело хорошенько мячом, а эти картинки посылает мозг, пока он лежит без сознания, просто потому, что он хочет этого. Но это оказалось явью. Тэхён, на самом деле, и сам не понял, что только что сделал. Просто поддался чувствам, отключаясь и слишком расслабляясь во время игры. Просто захотелось порадоваться за младшего, за его маленькую победу над собой. Тэхён впервые за долгое время слегка заробел, почему-то стало очень неловко перед Чонгуком. Свисток немного отвлёк его от мыслей, оповещая о второй партии. По желанию некоторые поменялись — те, кто сидели, решили поиграть, заинтересовавшиеся игрой, остальные наоборот сели отдохнуть. Игра выдалась активной. Команды поменялись сторонами, послышался звук свистка. — Ты знаешь, я рассчитывал, что ты совсем плох, — шумно выдыхает Ким, открывая бутылку с водой, позволяя нескольким каплям прокатится мимо по подбородку, смешиваясь с каплями пота. Чонгук сглотнул, несколько раз быстро моргая. Чёлка взмокла и прилипла ко лбу, от чего Тэхён пятернёй загрёб её назад, чтоб не мешалась. Чон выглядел более «свежим», потому что большую часть в основном стоял столбом. Старший захватывает пальцами свою чёрную футболку на груди, проветривая и охлаждая разгорячённое тело. Чонгук хочет опереться рукой позади себя, лениво наблюдая за чужой игрой, касаясь чего-то мягкого. Резко смотрит назад, наблюдая свою ладонь поверх тэхёновой. Медленно поднимает взгляд, натыкаясь на взгляд кошачьих карих глаз и замирает, не в силах что-либо сделать. Его вновь парализовало. От такого зрительного контакта в груди болезненно жмёт, тугой узел завязывается внутри, собирая в себе все острые ощущения. Тэхён впервые настолько близко, не считая инцидента во время игры, впервые появилось желание приблизить его за затылок к себе и мокро поцеловать, пересаживаясь на чужие бёдра. Юнги появляется из неоткуда и плюхается между ними, разрывая этот седьмой круг Божественного Ада. Чонгук всегда готов убить Юнги, когда тот мешает любому взаимоотношению между ним и старшим, но сейчас он готов отдать ему золотую карту со всеми накоплениями, которых хватит на несколько жизней вперёд, если она бы, конечно, имелась. — Сраный корень! — наигранно возмущается Мин, впритык смотря на Чонгука. — Нужно переодеться, — мелко улыбается Тэхён, зачем-то хлопая Чонгука по предплечью и вставая. Юнги воровато следит за тем, чтобы старший отошёл на безопасное расстояние, не имея возможности услышать их разговор и строго смотрит. — Кажется я всё-таки вовремя вышел из палатки… — Ты не представляешь, как вовремя, — подтверждает Чонгук, до сих пор не смея пошевелиться. — Что, чёрт возьми, между вами происходит? Я в школе химию не переносил, ты знаешь. А теперь её приходится наблюдать ещё и тут. — Никакой химии, — холодно ответил Чон, смотря в даль. — Физики и математики тоже никакой, я знаю, как ты их терпеть не мог. Между нами… Ничего нет между нами. И не будет никогда. Юнги наблюдает, молча выслушивает, периодически щуря взгляд. Он как-никак выучил младшего, может быть не полностью, но сейчас он знает точно, что тому больно.

***

Всех попросили собраться у костра. Погода сегодня ясная, можно сходить выше в горы. Преподаватели совещаются между собой, согласовывая место и примерное время встречи. Тэхён ещё со вчерашнего дня заметил, что что-то с младшим явно не то. Ходит, как в воду опущенный. Кажется, даже пытается не замечать. Будто игнорирует. И все попытки подойти и поинтересоваться в чём дело накрываются медным тазом. То Юнги вырастет, то сам Чонгук внезапно решит посидеть в слишком людном месте, где слишком много лишних ушей. Вот и сейчас, только Ким делает шаг по направлению к Чонгуку, как моментально прибегает Хосок. Тэхён шумно выдыхает через нос, опирая руку в бок, чувствуя себя странно. Появилось отдалённое чувство… раздражения? — Хэй, Чонгук, — останавливается Хосок, выпрямляясь. Лучезарная улыбка медленно сползает с лица, меж бровей залегла небольшая морщинка. — Гуки? С тобой всё, в порядке? Чонгук хмуро смотрит, не сразу понимая, что от него требуют. Отрешённо кивает, шепча тихое «да, всё нормально». — Ч-чонгуки, можно… — Хосок мнётся, отводя глаза, снижая внезапно осипший голос. — Можно я обниму тебя? Чон видит в глазах напротив надежду и не может отказать, кивая и грустно улыбаясь, поджимая губы. В хосоковых глазах отражается детское счастье и какое-то неверие. На самом деле он действительно думал, что Чонгук ему откажет в такой маленькой радости, греющей его душу. Чон чувствует на своей спине робкие ладони, словно он что-то очень драгоценное и хрупкое, из-за чего его боятся сломать. Сам опускает глаза — слишком неловко. Неловко от того, что Хосок цепляется за самую незначительную вещь, связанной с ним, всё ещё надеется на что-то, а он не может даже притворится, подыграть. От чужого тела исходит тепло, даже сквозь ткань одежды, и приятный запах. Но Чонгуку всё равно холодно. Потому что не Тэхён. Прикрывает глаза, желая выбросить чёткий тэхёнов образ из головы и сжечь красным пламенем все мысли о нём. Лицо лизнул тёплый поток воздуха, особо ощутимый в районе губ. Распахивает глаза, видя перед собой хосоково лицо. Критично близко. Хосок смелеет, не отводит взгляд, наоборот, вглядывается, хочет глубже в душу проникнуть. Хосок приближается, приоткрывает губы, ладонями скользит выше, останавливая на лопатках. — Чонгук и Хосок, — раздался тэхёнов голос откуда-то сверху. Чонгук дёрнулся, смотря глазами-бусинами снизу вверх. Хосок сжал зубы, недовольно, с оттенками раздражения, прикрывая глаза. — Вы всё пропустили. Понимаю, чувства. Но нам всё-таки стоит поторопиться, и так отстали от всех. Тэхён мимолётно смотрит на Чонгука, разворачиваясь и следует за другими группами. Младший вскочил следом, а за ним медленно и как-то нехотя поплёлся Хосок.

***

— Я всё ещё обижен, что ты не позвал меня, — напоминает Чонгук, толкая Юнги плечом. — Упёрся без меня, чудовище. Мин закатывает глаза, будто Чонгук истеричка-девушка, что каждый день выедает ему мозг по поводу и без. — Ты ходил как человек, который ненавидит всё, что видит, — хмыкнул Юнги. — Я боялся, что мне хорошенько попадёт, за то, что я просто двигаюсь. — Пошёл ты. — Я и так иду. Чонгук оборачивается, наблюдая, как они отходят всё дальше и ниже от почти что самой вершины горы. И снова они идут последние. Показалось место с разбитыми палатками, и Юнги молча свернул, направляясь прямиком к своей палатке. Чонгук хмыкнул — ничего другого ожидать и не следовало бы. Всё-таки дедушка Мин устал. Другие студенты вновь разбиваются на кучки. В основном любимое место большинства у костра, либо на небольшом берегу, откуда открывается целое, начинающее полыхать, вечерними красками небо. Чонгук невесело улыбается, вновь поймав себя на мысли, что выискивает глазами старшего, которого нигде нет. Наверное, оно и к лучшему. Решает в одиночестве погреть себе душу красивым закатом. Может быть, хотя бы, тогда на время отвлечётся и не будет думать ни о чём. И какого же его удивление, когда поднимает тяжёлые и колючие ветви, освобождая себе путь, и наблюдает на своём месте сидящего на сером большом камне Кима. — Студент Чон, вы следили за мной? — вкрадчиво интересуется Тэхён, фальшиво-строгим тоном, слыша, как с шумом раздвинулись ветки. Чонгук теряется, открывает рот, чтобы начать судорожно оправдываться, мол конечно нет, он на такое не способен и даже в мыслях не было, но Ким его опережает. — Шучу, — бархатный смех помог немного расслабиться. — Составишь компанию? Тэхён выжидающе смотрит. Чонгук сравнивает его с ребёнком, который попросил у родителей самую желанную игрушку, теперь ожидая ответа. Чон тупит взгляд в землю, неуверенно согласно кивая.