принятие природы

Чонгук плюхается на самое первое двухместное сидение у окна, ставя плотно набитый рюкзак себе на колени. Половина уже расселись, не решаясь мёрзнуть на улице — погода сегодня выдалась прохладная. Глаза стали слипаться, поспать удалось всего полтора часа и то, только утром. Эмоции шкалили и давили на мозг так, что сон помахал ручкой и пропал в неизвестном направлении. Рядом кто-то плюхается, но Чонгук реагирует заторможено, не сразу. Сынхе садится на соседнее сидение, невозмутимо смотря в ответ на чонгуков удивлённый, с оттенками непонятливости взгляд. Хосок так и замер, поднимаясь по ступенькам внутрь автобуса. Он всё ещё надеялся, что успеет занять место рядом с Чоном, наблюдая и Юнги, и господина Кима ещё на улице. В его планах явных угроз больше не наблюдалось. «Замечательно, ещё одна заноза присоединилась» — думается Хосоку. Слишком нервно поправляет рюкзак висящий на одной лямке и проносится мимо. — Ну что, Чонгуки, — лыбится девушка, обнажая ямочки, — Слышал про университетский проект, на который нас с тобой хочет запихнуть господин Ким? Мы, мол, неплохо срабатываемся. Чонгук непонятливо смотрит сквозь девушку стеклянным взглядом, а в голове лишь зелёное крутящееся колёсико «загрузка». Сынхе умиляется с чонгукова выражения лица, на мгновение даже сомневаясь: а точно ли он парень? Слишком милый. Обхватывает небольшой ладошкой его подбородок, пальцами сжимая щёки, заставляя чужие губы вытянуться уточкой. — А вы, барышня, ничё не попутали? — Юнги встал в позу, уперев руки в бока, приторно-мило улыбаясь. — Ручки от экспоната убрать, либо платить, всё-таки удовольствие не бесплатное. Чонгук с возмущением смотрит, и Юнги начинает громко смеяться, привлекая к себе внимание, сравнивая чонгуково лицо с пельменем. — А ничего, что я, вообще-то, тут и всё слышу? — интересуется Чонгук, оставшись без ответа. — Мин, — тянет девушка, неискренно улыбаясь и стреляя убийственным взглядом, — Ты что, ревнуешь Чонгуки? Три пары глаз устремились на Сынхе, включая взгляд поднявшегося Тэхёна, случайным образом ставшего свидетелем очень интересной беседы. — Ревную, — на полном серьёзе соглашается Юнги, схватив девушку за запястье, дёргая на себя. Сынхе не поддаётся, вцепившись в бедного Чонгука, как в спасательный круг посреди океана. Повезло ещё, что Юнги не сильно превосходит её телосложением. — Да свали, — гаркает Сынхе, вводя Мина в лёгкое потрясение. Сидящий сбоку Чонгук тоже испугался, незаметно для всех дрогнув. Ну или не совсем для всех, потому что Тэхён смог запечатлить его реакцию, неконтролируемо улыбнувшись себе. Вот ведь ребёнок. Юнги сдаётся, ссылаясь на то, что ему слишком лень продолжать эту бессмысленную трату слов, и скрылся в задней части автобуса. Он и без того дал себе слишком огромную по его меркам встряску. — Ребята, все загрузились? — спрашивает Тэхён, осматривая автобус и считая студентов. На всякий случай ещё раз высовывается из автобуса, никого не наблюдая. Первый автобус двинулся, за ним двинулся и автобус, в котором находился факультет управления и экономики с руководителем Кимом. — Как отдохнули? — Тэхён поднимается для более удобного общения, держась за перила, пока автобус трясёт на неровной тропинке. — Вкусновато, но маловато. Ким смеётся, опуская голову. — Готовы снова влиться в поток университетской жизни? — вкрадчиво спрашивает Тэхён, оглядывая всех слегка прищуренным взглядом. — Не, — тянут всё хором, показывая большие пальцы, направленные вниз. — Куда вы денетесь, мои хорошие… Автобус выехал на ровную трассу, не создавая больше трясучки и не брякая неизвестно чем. Чонгук через какое-то время задремал, не заметив, как голова приземлилась на что-то, чем оказалось плечо Сынхе. Никакие внешние факторы не беспокоили его, отчего глубокий сон настиг незамедлительно. Тэхён снова встал, когда до города оставалось минут двадцать, дабы размять спину. Пошутил у себя в голове насчёт того, что стал совсем старый и пора, наверное, бронировать место в доме престарелых. Улыбка как быстро появилась на лице от глупой шутки, так и быстро, своевольно и исчезла, оставляя лишь жалкое подобие улыбки, когда взгляд пал на сладкую парочку. Чонгук лежал на плече Сынхе, временами причмокивая и ёрзая, устраиваясь поудобнее. Девушка же в свою очередь сама, видимо, пригрелась, обхватывая чонгукову руку под локоть, и кладя свою голову на его. Тэхёна посетило странное чувство. Брови сами свелись к переносице, взгляд стал хаотично бегать, будто искал ответ на собственный же вопрос в окружающих вещах. Например, в металлических перилах или заляпанном стекле. Что-то напоминающее он чувствовал, когда застал другого мужчину, трахающего его Юджона. Только сейчас не больно, сердце не раскалывается на мелкие кусочки. Тэхён в один миг осознаёт, о чём он сейчас думает, и в груди отдаёт разрядом тока в двести двадцать вольт, вводя его в здравый ум. «Какого чёрта, Тэхён? Какого, мать твою, чёрта?»

***

Тэхён стоит перед дверью в собственную квартиру, отчего-то не решаясь всунуть ключ в замочную скважину. «Боишься увидеть ту же картину, что видел несколько лет назад, да, Ким?» — мысленно спрашивает сам у себя, хмыкая. «Или боишься, что твои догадки подтвердятся?» — Да что за хр… — шипит Тэхён, тут же вздрагивая и оборачиваясь, слыша посторонний голос, прервавший его. — Здравствуйте, Тэхён, — здоровается низенькая сгорбленная бабушка. — Здравствуйте, — улыбается Ким, кивая. — Давно вас не видела, где-то отдыхали от Юджона-щи? — Можно и так сказать. Старушка смеётся, качая головой, когда Тэхён осознаёт, что ляпнул не то, прикрывая губы ладонью, начиная отнекиваться. Они прощаются и Ким возвращается к борьбе над самим собой, тяжело выдыхая, будто его ждёт там не родная квартира и любимый человек, а смертная казнь. Тэхён заходит внутрь, слыша приглушённую ритмичную музыку. Разувается, оставляя рюкзак в коридоре, и не спеша идёт в гостиную, откуда идёт звук. Юджон сидит на диване, поджав под себя ноги, в шёлковом бордовом халате, держа в руках высокий бокал из тонкого стекла, наполненный вином цвета переспелой вишни. Юджонов взгляд слегка косит и блестит от алкоголя, когда смотрит на него и пошло облизывает пухлые губы. Юджон скучал. — Тэхён-а… Тэхён сжимает руки на чужих боках, когда его бойфренд прижимается к нему всем телом, обвивая шею. Чхве не сильно целует, сначала играясь с губами, оттягивая и кусая их, желая растянуть удовольствие и предвкушение их активного времяпровождения. Ким чувствует пряный аромат вина и кисловатый его вкус. Поднимает Юджона на руки, придерживая за бёдра и несёт в спальню, чувствуя, как чужие пальцы приятно зарываются в волосы, слегка сжимая в кулаке. Спиной падает на кровать, которая чуть отпружинила, позволяя бойфренду удобнее оседлать его и затянуть в глубокий тягучий поцелуй, овладевая им. Тэхён не думает о том, что ему ни горячо, ни холодно от этого, но касания приятные. В чём-в чём, а в этом Юджону стоит отдать должное. Чувствует, как чужая задница нетерпеливо елозит по его паху, как руки пробираются под ткань одежды царапая короткими ногтями грудь, а губы пиявкой присосались к шее, оставляя багровый, покалывающий засос. Тэхён полностью расслабляется, когда Юджон сползает с него на пол, становясь на колени, вцепившись в ремень, желая избавится от жёсткой ткани джинс и нижнего белья как можно быстрее. Смотрит самой развратной и умелой шлюхой, желающей получить либо долгожданную награду, либо сладкое наказание. — Хён, ты скучал? — шёпотом спрашивает Юджон, ухватившись за ширинку, рывком дёргая её вниз. Тэхён поднимает голову, расфокусировано смотря. По сердцу ударяют самой тяжёлой кувалдой, которая может только существовать, в груди становится невероятно тяжело. Тэхён ужасается, потому что первое, что видит — сидящего на коленях раскрасневшегося и невинного Чонгука. Подрывается, пугая тем самым своего бойфренда, и едва случайно не рвёт одежду. — Ты чего? — интересуется Юджон, смотря снизу вверх. — Я… Я не могу, прости… — Но у тебя стоит… Юджон вновь тянет руки, не желая слушать никакие отговорки. Сейчас его не волнует, может или не может Тэхён. Сейчас его волнует лишь то, что хочет он. Ким перехватывает запястья, слишком сильно их сжимая. — Я сказал нет. Выбегает из квартиры, желая проветрить мысли. Сердце бешено стучит и в висках, и в горле, и в желудке, перед глазами всё ещё раскрасневшийся возбуждённым младший.

***

Тэхён вновь не ночует дома, перекантовываясь четвёртый день в мотеле. Чудом избегает разговора с Юджоном, да что там разговора, его всего, потому что… Потому что боится. Его удивляет до глубины души, в это же время вводя в заблуждение и даже заставило пару раз почти истерически рассмеяться то, что когда он видит Чонгука, разговаривает с ним или касается — ничего не происходит. Хотя, если честно, он всё-таки признался себе, что отчего-то касаться Чонгука кажется ему в порядке вещей. Для него это стало как… Как естественной ежедневной необходимостью? А ещё он благодарен Чонгуку, что именно он помог ему отвлечься и окончательно не сойти с ума, поглощённым собственными мыслями. — Чонгук, нашу заявку на проект одобрили! — радостно сообщает Ким, потирая своими ладонями чонгуковы предплечья. — Правда? — улыбается Чонгук, копируя чужую улыбку. — Да, — облегчённо тянет Тэхён. — Надо ещё сообщить Сынхе. Времени у нас не так много, поэтому нужно уже выбирать время и собираться для обсуждения чёткого плана и дальнейших наших махинаций. Чонгук кивает, сообщая, что обязательно передаст ей. Тэхён отвлекается на пришедшее сообщение от ректора, извиняясь перед младшим и убегая. Чонгук чувствует небывалый прилив сил, вдохновения и желания свернуть горы. Свернуть самые недосягаемые горы, лишь бы Тэхён гордился им, лишь бы снова похвалил и подарил обворожительную улыбку. Лишь бы снова коснулся его. Тэхён, чего он так неимоверно боялся, не перестал как-то иначе общаться с ним. Иногда кажется, что всё стало только лучше. Чон даже позволил мыслям о том, что у него, всё-таки, есть шанс быть с Кимом, возникнуть в его голове. Сейчас совсем не хотелось думать о том, что мечтания мечтаниями, но насколько бы они сладкими не были, теряться с головой в них совсем не нужно. Это может быть опасно. Чонгук видит Мина, тащащего какую-то стопку папок на кольцах, и в голове щёлкает, что ректор просил подойти, как найдётся свободная минутка. Он, конечно, не совсем понял зачем, но, наверное, это не особо и важно. Машет заметившему его Юнги и корчит выражение лица, мол «вот ты лох», получая в ответ с трудом показанный средний палец. Не в силах сдерживать своё хорошее настроение, поднимается на носочки, хлопая ладонью по верхнему косяку арки, через которую ближе приближается к деканату, после проводя пальцем по толстой колонне, переходя на стену. Перед самой дверью останавливается, снова витая в облаках и забывая постучаться. Рука так и замирает на холодной металлической ручке, так же, как и двое прилипших к друг другу преподавателей, с удивлением, в перемешку с ужасом, смотря на студента, стоящего в дверном проёме. Чонгук чувствует, как по спине крупной россыпью пробегаются мурашки, создавая болезненный стальной холод. Юджон даже перестал дышать, замерев в животном страхе, всё ещё обнимая Кима за шею и талию, смотря на Чона не менее огромными испуганными глазами. Тэхён смотрит в ответ на взгляд младшего, которую устремлён точно ему в глаза, наблюдая, как глаза приобретают естественный размер, но чего-то странного и пугающего в чонгуковых глазах становится только больше. Почему-то Тэхёну хочется схватить Чонгука и хорошенько встряхнуть, крича прямо в лицо, что это не то, о чём он подумал. Но он боится понять, что Чонгук его больше не слышит. Или не хочет слышать. Чонгук отмирает первым, пятясь назад, срываясь на бег, желая скрыться с этого места, где ему противно просто стоять. Нет, ему не больно. Ему смешно. Правда смешно и хочется прожить это ещё раз, заново, чтобы, наконец, понять, что он не в грёбаных мечтах, откуда пора бы уже выйти, а во что ни на есть жестокой реальности. — Какой же ты дурак, Чонгук… — шепчет сам себе, начиная смеяться. Дурак, дурак, дурак.