Толстая тетрадь

У всех людей разные увлечения. Хобби, любимое занятие, антистресс, называйте как хотите. Обычно люди стремятся разграничить работу и хобби, но у Арсения получалось так, что одно прекрасно дополняло другое. Как артисту, ему нужна была постоянная подпитка из внешнего мира, иначе бы он закончился на второй или третьей роли. Дальше бы были только клоны. Арсу как воздух необходимы были события, способные привести его нервную систему в состояние аффекта. Наркотики и алкоголь пролетали сразу, это не к нему, поэтому оставался секс. Поиск людей, готовых на безумные эксперименты. Роль секса, как искренне считал Арс, сильно недооценена, низведена чуть ли не до разряда фитнеса. Но только не для него. Арс умел превратить обычную ночь с незнакомцем (или, напротив, давним знакомцем) в настоящее искусство, акт, впечатлений от которого наберется еще на несколько ролей. Пол и возраст партнера не важен совсем. Что важно — это чувство юмора, запах и вызов какой-то в глазах. Этакая дъявольщинка, способная разбудить его интерес и вместе с ним инстинкт охотника. Каждый новый «экспонат» коллекции, каждая новая фишка или выдумка отправлялись в копилку на будущее, сексуальное и артистическое. Так вот, про глаза. У этого они бледно-зеленые, равнодушные, чуть живые, но вдруг каааак вспыхнут! Да так, что воздух вибрирует и кипит. И Арс летит на огонек, нет, скорее, на огнище. Но пара секунд пойдет — и глаза уже снова потухли, собирай пепел, и до свидания. В чем тут прикол, Арсений так и не понял, но крылышки ему опалило знатно. Конечно, коллега-Шастун на сцене — вообще не подарок. Говорят, он неплох в комедии, но в драме Антон — никудышный актер. Но тогда и из Арса не лучше, раз у него слюни текут каждый раз при виде зеленоглазого, успевай подбирать. Арс заприметил «забавную мордашку» сразу же, это верно. Но вот мысль, что он может стать «экспонатом», посетила его недавно. Ему определенно хотелось пополнить коллекцию Антоном. Не столько из любви к искусству, сколько ради собственного удовольствия. Его изящные длинные руки, тонкая шея, остатки невинной детскости на лице — волновало все. Его шансы на этом поле не так велики, но зато награда обещает быть сладкой. Обычно Арс чувствовал, кто даст, а кто нет. С одной стороны, он и сам замечал на себе задумчивые взгляды мальчика. Но с другой, все на него смотрят — спасибо маме и папе, а еще бабке и деду за выигрыш в генетическую лотерею. Этого придется поуламывать. Или просто взять нахрапом, а там будь что будет. Но в эту пятницу все полетело к чертям. И коллекция, и экспонаты. Подозрения, злость и даже физическое желание ушли на второй план. Это только в театре Арсений Попов — король драмы. По жизни же он шел легко, один день танцуя под мелодии водевиля, другой — угорая под техно. А Шастун... Заявившись, как обычно, на еженедельный сеанс к своему психологу, он наткнулся на то, что знать был явно не должен. Встреча с Антоном в больнице была неловкой, мучительной. Правда о его шрамах откровенно некрасивой. А его вера и каждодневное сражение за родного человека — поразительными. Эта встреча не только прояснила, как яркий молодой парень, любимчик зрителей и коллег, звезда соцсетей, за полгода-год превратился в темную лошадку, что не может связать двух строчек. Она словно смыла мутноватую завесу с его души, которая до сих пор словно пребывала в спячке. А когда ты видишь ТАКУЮ душу, ты просто не можешь не потерять голову. В субботу утром первым делом он поехал в клинику и оплатил лечение Алисы на полгода вперед, попросив сохранить анонимность. Антон, ясное дело, взбесится, если узнает. Но он не узнает. Кто ему Арс? Никто, старший коллега-бабник. Наглая столичная штучка. *** Его воскресенье начинается ни свет ни заря. Резкий будильник прерывает сладкий и желанный сон. Арс, недовольно постанывая, вытаскивает себя из теплой, слегка влажной постели, и собирается на работу. Воскресенье — день веселья. Генеральная репетиция, с костюмами, несколькими приглашенными зрителями, светом, и все такое. Лишь Божьим чудом успевает на работу вовремя, отстояв по дороге мощную предновогоднюю пробку из желающих закупить подарки в последний момент. Упертая принцесса по имени Антон Шастун так и не ответила на его пятничные сообщения, но Попов не терял головы и не расстраивался. Надо действовать последовательно. Первый шаг и так и так придется делать более опытному, то есть ему. А еще, упав в кресло и отдавшись на растерзание гримерам, он заметил у своего столика стаканчик кофе из модной кофейни напротив, с изящно выведенным черным фломастером «Арс». Улыбнуло. Арс поискал глазами длинную тощую фигуру. Вот он, сидит возле Стаса на другом конце зала и внимательно выслушивает его наставления. Антон поймал обращенный на него взгляд и мило, даже чуть застенчиво, улыбнулся в ответ. Умница, не только не опоздал на работу, но и подарок принес. Теория Арсения насчет молодого коллеги оправдалась — выговорившись ему, Шаст будто сбросил с плеч тяжелый груз. Его игра становилась все более уверенной, и на сегодняшней пред-финальной репетиции Антона было трудно узнать. Большие изумрудные глаза поблескивали почти-дерзким огоньком, и даже двигался парень как-то иначе: плавно, упруго. Прогнав в бодром темпе первую половину спектакля, Стас объявил часовой перерыв. Поборов внезапную робость, Арс сделал было шаг — тот самый, первый, самый важный — по направлению к парню. Но не тут-то было. Шастуна окружили плотной группкой коллеги и невесть как сюда пробравшиеся девчули — видать, поклонницы. Все дружно выражали свой восторг от увиденного на сцене, хлопали его по плечам и предсказывали успех на премьере. Сам Антон продолжал улыбаться, все так же очаровательно и немного робко, словно спрашивая «Это все мне?» Подожди, малыш, то ли еще будет. — Ууух, Арс, горишь, как елочка на Новый Год, — на диван плюхнулась рыженькая Юля, их менеджер по продвижению. Девчонка славная, а еще очень сообразительная. — Аж пар идет. Что, ищешь тройничок? Или все еще хуже, чем я думаю? — Ищу опасных приключений, — туманно ответил Арс и развязно приобнял ее за талию. — Не хочешь поискать вместе? — Ну уж нет, третьей лишней я точно быть не хочу. Нет, он, конечно, классный. Даже очень классный, — Юля бросила хитрый взгляд на мужчину и поправила золотистые пряди. — Но слишком молод и хорош для этой бренной земли, если ты понимаешь, о чем я. Ввиду последних событий Арс не мог не согласиться. — У меня, в отличие от тебя, корона на голове еще не выросла... — продолжала заговорщически шептать Юля. — Что так смотришь? У него в Инстаграме настоящее паломничество из баб куда симпатичнее меня. Вот, я как раз про это! Ты только посмотри на него. Юля кивнула в сторону Антона и компании, откуда уже пару минут раздавались громкий смех и непонятные тренькания. Одна из девушек, счастливо улыбаясь, вкладывала в руки Шастуну гитару — видимо, подарок. Арс дико удивился, когда увидел, как Шаст берет инструмент и уверенными движениями пальцев начинает подбирать аккорды. Он и не знал, что Антон играет... И что Антон поет... Он и запел. Запел просто чудесно. Арс замер, боясь издать лишнее шуршание одеждой или даже лишний выдох, лишь только бы успеть впитать в себя мелодию и голос, в котором вдруг зазвучала мечтательная хрипотца. Пение застало его врасплох. Низ живота без предупреждения затянуло в сладкий узел. Ах, блядь, да что же ты творишь, Антон... Рот наполнился слюной — буквально на пустом месте, а чувственный голос продолжал: They say I'm too young to love you You say I'm too dumb to see They judge me like a picture book By the colors, like they forgot to read Песня была знакомая, из Ютьюба. Лана дель Рей, Brooklyn Baby. Никогда не обращал внимание на эту грустную хипстерскую балладу, но в исполнении Антона она зазвучала куда более глубже и призывнее. Похоже, залипли не только Арс и его подружка. С первыми аккордами к группе вокруг Антона подтянулись все те, кого перерыв раскидал по разным углам. Лишь только Арсений и Юля не могли найти сил, чтобы подняться со своего дивана и хоть на секунду отвлечься от мелодии и ее исполнителя. Наконец, песня закончилась. Все восторженно выдохнули и зааплодировали. — Невозможный, — Юля, про которую Арс и думать забыл,тоже похлопала, мечтательно потянулась, собрала свои афиши и бросила напоследок. — Счастливо, чумачечий. Если кому-то он и достанется, то я верю, что только тебе. *** Ждать удобного случая, колебаться, или нырнуть в любовь с головой, здесь и сейчас? Если не знаете, что выбрать — звоните Попову. Арсений подскажет. Его момент настал прямо сейчас, посреди генеральной, в центре всеобщего внимания, под лучами театральных прожекторов. Выманить его из скорлупы любой ценой. Показать, что мир куда богаче, чем мы сами. Что иногда не нужно спрашивать «зачем» и «что дальше», а просто взять от него все, что он предложит. Во время второго акта он прикасается к Антону. Смелее, куда смелее, чем положено по сценарию, и даже больше. Тот лишь смотрит в ответ круглыми глазами. Еще чуть-чуть, еще одно движение, и будет взрыв. Или его размажут по стенке. Ну и пусть. Ему нравилась эта игра. Объявляют перерыв. Взъерошенный, красный Антон пулей вылетает со сцены, бросаясь в коридор. Но Арс не таков, чтобы так быстро упустить добычу. Подождав с минуту для приличия, он юркнул за занавес следом. — Антон! — громко позвал брюнет, почти бегом заворачивая за угол. Арс слышал, как остановились шаги. Поворот, и в дальнем конце полутемного обшарпанного коридора безумно заблестели глаза-изумруды. Теперь не убежишь. — Что-то не так? — мужчина медленно приближался, прекрасно зная ответ на свой вопрос. И Антон знал, что он знает. — Прекрати... — теперь, когда они стояли совсем близко друг к другу, Антон выглядел совсем как загнанный олень. Краснота на лице ушла, уступив место меловой бледности. Его худая грудь поднималась и опускалась от глубокого, тяжелого дыхания. — Прекратить что? — Арс встал еще ближе, обеими руками упираясь в стену по бокам от лица парня и блокируя ему отступные пути. Тот задышал еще чаще, но не стал опускать глаза, как в прошлый раз, когда они остались наедине в мужском туалете, а Попов выкрикивал ему в лицо жестокие обвинения. — Все. Это. И.. и.. дай пройти, хорошо, Арс? От перерыва осталось всего полчаса, а я не ел с шести утра. Так что отойди, пожалуйста. Арс вдруг ясно увидел свое ближайшее будущее — синяк под глазом и скандал на весь театр. Но все равно бездумно выпалил правду: — Не могу. В глазах напротив заполыхало что-то, в чем Арсений через секунду распознал ярость. То самое открытое пламя, о котором он грезил по ночам. Его хватают за ворот рубашки — ого, да он сильный — встряхивают, вынуждая убрать руки со стены и чуть подогнуть колени, чтобы устоять на ногах. Балансируя, он хватается одной рукой за плечо партнера, другая цепляется за воздух. Руки, плечи, дыхание — на мгновение все сплелось в этой полу-борьбе. Горячо. Он сам разворошил это костер. Он все испортил, но не мог ничего с собой поделать. Антон так близко, смотрит на него сверху вниз, взбешенно, как на вандала, посягнувшего на его добродетель. Имеет право. Арсений покорно прикрывает глаза, ожидая удара. Веки все еще плотно зажмурены, но он чувствует, как длинные сильные пальцы хватают и стягивают волосы на затылке. Арсения начинает потряхивать. Чего он ждет?! Обоняние резко накрывает запах чужого пьянящего парфюма, он вдыхает его полной грудью, древесно-цитрусовый аромат заполняет легкие, а через миг этот запах — на его губах и во рту. Дрожь мощнейшей волной прошла по всему телу, и Арс прижался, не веря. Антон. Его. Целует. Жадно, напористо, с чувством, прижимая к своей груди так, будто они стояли на краю обрыва в тысячу метров. И это было лучше, чем самый лучший его секс, и правдивее всего, что он пережил до этого. Поцелуй был вкусным и долгим — никто не хотел отстраняться первым, никто не хотел выныривать из этой параллельной вселенной, в которой случилось то, что случилось. Но вынырнуть их все же заставили. К несчастью, их укромный коридор находился на прямом пути в столовую. И, когда в него громкоголосой толпой ворвалась вся их театральная шатия-братия, на пол-минуты наступает немая сцена. Антон по-прежнему крепко прижимает к себе Арсения, пока тот, наконец, не соображает, что надо бы отскочить для приличия. В коридоре сразу же как будто снова включили звук. Радостные крики и смех оглушили обоих, кто-то неравнодушный даже достал телефон и принялся снимать. — Черт! — Я знал! — Ребята! —Ахуеть, Арс! Брюнет, хоть и раздосадованный, не мог не усмехнуться. Он ожидал от ребят несколько другой реакции на свои эксперименты, и их позитивный взгляд на вещи стал для него приятным сюрпризом. Но не для его «забавной мордашки». Антон резко стряхнул с себя руку Арсения, которая все еще цеплялась за его бедро, и быстрым шагом скрылся в костюмерной, не дав никому опомниться. С другой стороны послышался звук запираемой двери. — Антон!!!