Стокгольмский синдром (В роке только девушки-3)

Дикая река, Ты меня ослепила И до сих пор не вернула трезвый взгляд. Yukon

Столица Швеции не понравилась Кристине с первого взгляда, как только очертания города стали выступать из густого холодного тумана. Казалось, в этой мрачной гавани всегда царит поздняя осень с мокрым, пронизывающим ветром. Совсем низко над землёй висели тяжёлые серые облака, сгрудившиеся так тесно, что стало по-вечернему темно — луч солнца не мог пробиться сквозь них. Стального цвета волны с силой ударялись о борта лайнера, взмывая вверх жёлтой пеной. Даже в криках чаек появилось что-то зловещее. Только Тильда оставалась до странного довольной, и, облокотившись на перила палубы, любовалась видом. — Мне холодно, — прошептала Кристина, стуча зубами, и потянула её за рукав. — Пойдём в каюту. Тильда неохотно подчинилась — хотелось ещё послушать устрашающий шум моря. Женщина боялась рассердить Кристину, которая согласилась на эту поездку без особого желания и всю дорогу лишь делала вид, что наслаждается путешествием. Зайдя в каюту, они прижались друг к другу, с одинаковым страхом в глазах наблюдая, как высокие серые волны бьются в круглое окно иллюминатора. Казалось, ещё немного, и толстое стекло вылетит, впуская ледяную воду, которая потопит двух женщин вместе с лайнером. Этого не произошло, и в Стокгольм Кристина и Тильда прибыли целые, но немного напуганные. После навязчивого ощущения неустойчивости на лайнере было непривычно стоять на твёрдой земле. Сбоку к ним подкрадывалось серое море, сверху давило тяжёлое небо — такое же, как над Берлином или Петербургом. Кристина не могла предположить, почему для путешествия Тильда выбрала именно этот унылый город — не умела читать чужие мысли. И сейчас мёрзла, мелко дрожа под мокрым ледяным ветром. Казалось, здешняя природа не знала, что лето наступило уже как несколько месяцев. Тильде тоже было неуютно, но неприветливая погода не могла истребить её радости от перемены обстановки. Она жадным взглядом туриста оглядывала мрачные высокие дома из тёмного камня, которые упирались зубчатыми крышами в насыщенные дождём облака. Кристина же не любила подобные пейзажи — Тильда заметила, как она поёжилась, втягивая голову в ворот оранжевого свитера. Неоновый цвет свитера Кристины казался Тильде неуместно ярким пятном, по сравнению с которым окружающая серость теряла свои тонкие оттенки, обращаясь в что-то невообразимо скучное. Тильда, хоть и не умела рисовать, очень метко отличала особенности внешности людей и могла разглядеть изюминку даже в самом тоскливом виде. А для Кристины, часто баловавшейся живописью, не существовало оттенков и полутонов — она весь мир делила на чёрное и белое. — Ну и что мы теперь будем смотреть? — Маленькое лицо Кристины под шляпой скукожилось, а кончик носа покраснел. — Сначала в гостиницу, — Тильда вздохнула, глядя на свой чемодан, очень маленький для дамы, которая на три дня уехала путешествовать. — А потом посмотрим по погоде, вдруг сможем и погулять. — Я хочу есть, — проворчала Кристина, перехватывая ручку своей дорожной сумки. Колесики оглушительно загрохотали по камням тротуара, а Лоренц угрюмо прибавила себе под нос: — Почему тут нет ресторана на входе, как в IKEA... Тильда старалась не слушать недовольное бормотание Кристины и вглядывалась в повисший над городом мутный туман. Стокгольм совсем не был похож на столицу — мрачная природа скрадывала впечатление от архитектуры, на первой взгляд совершенно такой же, как во всех городах северной Европы. Тильда слышала, как Кристина стучала зубами, всем сердцем желая перенестись в Берлин. К большому для неё неудовольствию, путёвка заканчивалась через три дня, хотя достопримечательности Стокгольма можно было осмотреть за один день. — Этот город похож на очень большой магазин IKEA, — констатировала Кристина, когда они плутали по кривым улицам в центре города, пытаясь отыскать гостиницу. — И почему же? — Рассеянно спросила Тильда, в очередной раз сверяясь с картой. — Ну, здесь много поворотов, проходов и ни одного консультанта, который указал бы нам дорогу, — Кристина боязливо взглянула на небо, готовое с минуты на минуту разродиться холодным дождем. Тильда не ответила, хотя прозаичность сравнений Кристины всегда её удивляла. Казалось, такая творческая натура должна на весь мир смотреть через призму красоты — а Кристина сравнила столицу Швеции с мебельным магазином. Но вслух Тильда нерешительно выдавила: — Пойдём, посмотрим, а там и солнце выйдет. Последнее она произнесла не слишком уверенно, пытаясь отыскать хотя бы проблески солнца на сером киселе неба. Кристина послушно закивала, семеня вслед за Тильдой. Противный моросящий дождик сыпался с неба мелкими каплями — ещё немного, и он бы порядком намочил женщин. — Слушай, — не унималась Лоренц, пока Тильда стойко брела под дождём, — я устала и замёрзла. Давай зайдём куда-нибудь, ну её, эту гостиницу. — А ты видишь здесь ресторан? — Погружённая в карту, задумчиво процедила Тильда. — Я вижу бар, — Кристина была готова рассердиться. — Пошли. Я не намерена торчать на холоде. — Ладно, — Тильда сделала вид, что слушается её с большой неохотой, но на самом деле Линдеманн тоже хотелось поскорее спрятаться где-нибудь в тёплом и сухом месте. В баре на противоположной стороне улицы оказалось сухо и темно — Тильда с облегчением выдохнула, заходя в полуподвальчик. Людей здесь было совсем немного. Какая-то женщина с длинными волосами сидела у стены, а у экрана, где транслировали без звука футбольный матч, разместилась кучка парней в кожанках — наверное, байкеры. Оставив Кристину греться и сторожить чемоданы, Тильда нерешительно подошла к бармену. Молодой швед с окладистой бородой, скучавший за стойкой, приветливо взглянул на неё. Избегая встречаться взглядом с его холодными голубыми глазами, Тильда растерянно просмотрела меню — там всё оказалось по-шведски. Испугавшись вида странных букв с точками и колечками, женщина попросила пива — это был единственный напиток, чьё название она знала на английском. Бармен неспешно, как и все скандинавы, выставил перед Тильдой два высоких стакана и назвал какую-то цифру. Женщина плохо разбирала английские слова на слух, и, не поняв его, с виноватым видом выложила перед барменом несколько купюр из кошелька. Свеженькие пёстрые кроны, которые Тильда обменяла совсем недавно, взглянули на неё строгими лицами шведских знаменитостей. Бармен удивился такому жесту, но взял две банкноты по сто крон — на одной был мужчина в парике и пчела, на другой — красивая женщина с необыкновенно длинными ресницами. — Мне не нравятся те парни, — с опаской заявила Кристина, когда Тильда поставила перед ней стакан. — Как я вошла, они сразу стали так смотреть на меня... Неприятно. Тильда едва удержалась от страдальческого вздоха — Кристина научилась у неё раздувать из мухи слона — и, грозно сдвинув брови, взглянула на парней. Те действительно смотрели на сгорбленную спину Кристины и улыбались. Лоренц вправду выглядела смешно и нелепо, но Тильда ни за что бы не позволила этим типам обижать любимую. Она сама терпеть не могла подобные взгляды, особенно со стороны мужчин. — Не обращай внимания, — Тильда отвернулась и положила руку Кристине на спину. — Они просто дурачки. Надеюсь, они скоро уйдут. Но дурачки, оприходовавшие уже не по первому стакану горячительного, уходить не собирались. Несмотря на выпитое, они догадались, какие отношения связывают двух женщин за соседним столиком, и их пьяные взгляды почти чувствительно прожигали Тильде спину. Обе они уже пожалели, что зашли именно сюда, но за пиво были заплачены большие деньги — пришлось сидеть и терпеть. Длинноволосая шатенка отвлеклась от своего стакана и с жалостью взглянула на них. Но парни испытывали к путешественницам далеко не столь вежливые чувства. Видно, байкеры оказались вдобавок ещё и гомофобами — один из парней поднялся, намереваясь сделать дамам замечание. Пошатываясь, он подошёл к их столику и с пошлой интонацией недобро произнёс что-то на своём непонятном языке. От него отвратительно пахло перегаром — той ужасной смесью спирта и табака, которая всегда преследует довольного собой обывателя. — Я не понимаю, — холодно ответила Тильда, вступаясь за Кристину, которая не знала английского. Какими-то остатками мозгов парень её понял и рассмеялся, подзывая остальных. Вокруг столика мигом собралась целая толпа, хотя байкеров было человек семь — но со своими цепями и заклёпками они выглядели слишком уж угрожающе. — Уйдите. — Возмущённо произнесла Кристина, не смущаясь своего незнания языка. — Вы мешаете людям отдыхать. Первого задиру ещё больше рассмешила длинная немецкая фраза. Он грузно опёрся на столик, едва не расплескав пиво в стакане Кристины, и сказал что-то своему товарищу насмешливым тоном. Тильда в панике оглянулась — но бармен, смотревший прямо на них, холодно наблюдал, не делая ничего, чтобы спасти репутацию своего заведения. Женщине стало так страшно — даже дыхание перехватило. Она с ужасом взглянула на парней, понимая, что от страха забыла все английские слова, а ведь хотела вызвать полицию. — Fuck, — вырвалось у Тильды тихое ругательство, понятное без перевода. Кристина прижалась к ней, но Тильда чувствовала себя совершенно бессильной перед этими громилами. И в эту минуту, когда обе женщины приготовились участвовать в драке — с такой угрозой смотрели парни — позади раздались лёгкие шаги и женский голос, выразительно что-то проговоривший. Голос был хриплый и неприятный, но байкеры тут же недовольно заворчали и разошлись — слова, наверное, были сказаны волшебные, хотя в них не было ни тона угрозы. Тильда и Кристина боязливо повернулись, сталкиваясь взглядами со своей спасительницей. Невысокая стройная женщина в чёрной кофте приподняла в улыбке края тонких губ и дружелюбно взглянула на них. Тильде бросились в глаза пронзительные глаза незнакомки и её длинные волосы — прямые каштановые пряди обрамляли острое лицо и плащом окутывали плечи, заканчиваясь на уровне бедер. Тильда никогда не видела таких волос. Незнакомка рассматривала её и Кристину с таким же интересом — круглые тёмные глаза шведки под тонкими угловатыми бровями перебегали с одной на другую. Тильда не боялась, что их могли узнать — ей хотелось поблагодарить эту женщину, и она неловко кивнула, пытаясь вспомнить, как будет "спасибо". Но вместо благодарности Тильда смогла произнести только неуверенное: — Извините, я не очень говорю по-английски, но вы очень помогли. Шведка снова улыбнулась — наверное, она хотела сказать что-то вежливое из рода "не стоит благодарности", но тоже не владела международным языком в полной мере. Кристина с волнением наблюдала за ними — ей казалось, будто рядом двое инопланетян. — Меня зовут Петтера́, — наконец решилась произнести шведка, певуче растягивая своё имя. Наверное, она хотела познакомиться и даже не подозревала, кто перед ней — настолько у неё было невозмутимое лицо. Она махнула длинной рукой, показывая на свой столик — значит, брала Тильду и Кристину под свою защиту. — Очень приятно, — Линдеманн кивнула, забирая холодные и немного влажные стаканы. — Меня зовут Тильда, а это моя подруга Кристина. Услышав своё имя, Лоренц заинтересованно повернулась — содержание разговора оставалось для неё совершенно таинственным. Петтера не понравилась ей, но из вежливости стоило потерпеть её скребущий уши голос и странную внешность. Кристине показалось, что новая знакомая чем-то похожа на Тильду — узкий прямой нос и большое расстояние между носом и губами делало их как будто родными сёстрами. Только Тильда была гораздо крупнее и мягче, а Петтера, наоборот, неприятно колола взгляд выдающимися скулами и острым подбородком. Очень знакомым казалось Кристине это своеобразное лицо, словно примелькалось во время рокерских тусовок. Штефания Музиоль, Александра Вессельски, Алисия Купер — эта женщина имела очень много общего с их знакомыми в мире музыки. Тильда, похоже, думала так же — и рассматривала шведку очень внимательно. Та нисколько не смущалась — может, любила общаться или действительно принадлежала к шумному миру шоу-бизнеса. — Присаживайтесь, — Петтера легко опустилась на зелёный диван и добродушно посмотрела на женщин. Будь её щёки покруглее, осторожную улыбку можно было бы назвать приятной. — Вы из Германии? — Спросила шведка, когда Кристина и Тильда наконец устроились и поняли, что её бояться не нужно. — Да, — Тильда кивнула, боясь, что её могут неправильно понять. — Мы приехали на три дня. Но не нашли гостиницу. — Потерялись? — Петтера сочувствующе приподняла брови. «Если прислушаться, голос у неё не такой уж и противный. Да и если она вступилась за нас, Петтеру нельзя назвать плохим человеком», — торопливо рассуждала Кристина, пригубляя пиво и пытаясь понять содержание разговора. — А где вы остановились? — Петтера рассеянно накрутила на длинный палец прядь волос. Похоже, она очень гордилась своей шевелюрой. Тильда запыхтела, пытаясь произнести на шведском название гостиницы, но сдалась и, вытащив из сумки карту, ткнула на нужную улицу. — О, — Петтера вскинула брови. — Я знаю. Могу помочь вам. — Будет очень хорошо, если вы нам поможете, — Тильда расплылась в благодарной улыбке, — если вам не будет сложно. — Я приехала в гости к маме. — Объяснила Петтера. — Она тут недалеко живёт. Тильда не совсем поняла последнюю фразу и кивнула, совсем забыв про Кристину. Лоренц внимательно слушала их, бросая ревнивые взгляды из-под сдвинутой на нос шляпы, но Петтеру это нисколько не смущало. Наверное, она и вправду работала где-нибудь в многолюдном месте — только в шоу-бизнесе можно научиться вести себя так непринуждённо даже с незнакомыми людьми. Кто она, Тильде хотелось узнать больше всего. Она повременила, пригубив пиво, и осторожно начала: — Петтера, скажите пожалуйста, а где вы работаете? У меня ощущение, что я вас видела, — женщина не знала, как деликатнее намекнуть о возможном сходстве их профессий. Тильда не ожидала, что Петтеру не смутит её вопрос. Шведка задумчиво запустила пальцы в волосы, откидывая их назад, и произнесла: — Я должна была назвать свою фамилию, возможно. Я солистка группы Pain. — "Shut your mouth"? — Уточнила Тильда, вспоминая песню в такси. — А так же "Save me" и "I'm going in", — поправила Петтера с немного обиженным видом. Её задело, что Pain прославились только одной песней. — У меня был концерт в Германии, — прибавила она, — мы, наверное, сюда вместе приехали. А вы тоже музыканты? — Да, — решительно призналась Тильда, не беспокоясь, что у неё будут просить автограф. — Вы разве нас не узнали? — Узнала, — мягко возразила Петтера. — Вы очень узнаваемые. А где все остальные из вашей группы? — Мы с Кристиной приехали сюда отдохнуть, — уклончиво пояснила Тильда, для пущего понимания приобнимая Лоренц. Петтера, похоже, всё поняла, но Кристину раздражало, что шведка совсем не обращает на неё внимания. Конечно, Лоренц двух слов не могла связать по-английски, но спасительница могла бы удостоить её хотя бы взглядом. — Если вы с туристической целью, — продолжала Петтера, — то я бы устроила вам экскурсию. — Вы очень добрая, — смутилась Тильда. Шведка ответила ей такой же смущённой улыбкой. — Тильда, — почти нежно обратилась к ней Петтера, — все женщины — сестры, и я должна была вам помочь. Кристину понемногу начал раздражать их задушевный разговор. Она дёрнула Тильду за рукав и процедила ей на ухо: — Пойдём. Эти парни снова начинают на нас смотреть. Тильда вздохнула: — Нам надо идти. Расставаться со шведкой ей не хотелось, но как укрепить новое знакомство, женщина ещё не придумала. — Давайте я с вами, —Петтера тут же вскочила с дивана, — город незнакомый, я вас до гостиницы доведу. Кристина благодарно улыбнулась, но под столом сжала руки в кулаки — Петтера ей совершенно не нравилась, и Лоренц испытывала какое-то странное удовольствие, когда поняла, что ненавидит её. Когда они втроём вышли из бара, дождь утих. Его сменил ветер, сильный и холодный — однако ему требовалось много времени, чтобы очистить небо от облаков. Тильда приподняла воротник пальто, жалея, что не взяла шапку — при виде Петтеры в одной кофте ей становилось ещё холоднее. А шведка, как самый настоящий северный человек, не чувствовала холода. Кристина вяло плелась позади, надеясь, что провожатая от них отцепится. Её невероятно раздражало, с какой любезностью разговаривали Тильда и Петтера, и в этом раздражении Лоренц черпала силы, чтобы идти дальше. — У вас очень красивые волосы, — Тильда всё ещё надеялась завести с Петтерой дружбу и решила сделать ей комплимент. — И очень длинные. Наверное, о них сложно заботиться? Петтера хотела отрицательно качнуть головой, но в этот момент сзади налетел резкий порыв ветра — волосы шведки взметнулись вверх, как живые. Петтера попытались ухватить их — она походила на русалку, запутавшуюся в рыболовной сети. Тильда даже испугалась и отшатнулась, а Кристина недовольно откашлялась — волосы задели её по лицу. Глядя на Петтеру, которая пыталась поймать расшалившиеся пряди, Тильда вспомнила ту афишу, и несколько деталей простого конструктора сложились в стройную фигуру, поспешно прятавшую волосы под воротник кофты. — Это бывает иногда, — беспечно усмехнулась Петтера, мизинцами заправляя растрепавшиеся пряди за уши. — Но я очень люблю свои волосы. Ими ещё так забавно махать во время припева. — Да, — рассеянно согласилась Тильда, останавливая взгляд на глубоких тёмных глазах Петтеры. Линдеманн не думала — так, на краю мозга промелькнула тень мысли о том, что именно со шведкой ей хотелось бы создать группу. Но увы — она только что познакомилась с Петтерой и не могла предлагать ей такого. Петтера вела их тёмными улицами — облака расступались, но в городе не становилось светлее. Кристина настороженно оглядывалась, надеясь запомнить дорогу. В Стокгольме она была не в первый раз — но все прошлые путешествия проходили с группой, когда они приезжали на концерты. Тогда их возили по городу в микроавтобусе с тонированными стёклами, а после концертов все так уставали, что не находили сил на экскурсии. А в той приятной компании, какой Тильда считала Петтеру, путешествие оказалось интереснее, чем она ожидала. С Кристиной они бы только разругались, пока искали дорогу к гостинице, а то и кончили бы свои дни в руках байкеров. «Надо будет успеть за эти три дня познакомиться с ней», — решила Тильда, с грустью отмечая выглянувший из-за крыши фасад гостинцы. — Мы пришли, — Петтера остановилась у ворот здания, построенного по строгим и одновременно вычурным правилам северного модерна. — Вы бросаете нас? — Тильда с трудом смогла пошутить. — Я бы погуляла с вами ещё, — призналась Петтера, — но мама ждёт. Но если вам захочется увидеть меня, я дам свой телефон — напишите, я приду. Вы очень классная, и не потому, что поёте в Rammstein. Кристина раздражённо выдохнула воздух из надутых щёк. Теперь она чувствовала к Петтере тоже отвращение, с каким Тильда смотрела на Лоренц совсем недавно. К сожалению, смысл последних слов оказался ясен Кристине — женщина разочарованно вздохнула, понимая, что шведка от них не отцепится. Несмотря на непроницаемое выражение лица Петтеры, такое же, как у Тильды, всякому было понятно, что дамы понравились друг другу. Рядом с ними Кристина чувствовала себя третьим лишним. Петтера написала на обрывке бумажки свой телефон и, спрятав красные окоченевшие руки в рукавах наподобие муфты, простилась. Тильда кивнула, поворачиваясь к Кристине, чтобы та не заподозрила её в неверности — но, входя в гостиницу, не удержалась и обернулась. Петтера стояла на тротуаре, чёрным пятном выделяясь на сером фоне городских строений, и смотрела на Тильду. Ветер яростно свистел, играя её длинными волосами — тёмные пряди трепетали в воздухе, как причудливые арабески. Прямой взгляд карих глаз слишком конкретно обозначал то, о чём Тильда боялась даже думать — а Петтера беззастенчиво глядела на неё, подталкивая к измене. Тильда застыдилась, поспешно отворачиваясь, и взглянула на Кристину, проверяя прочность своих чувств. Но странно — фигура Кристины никогда не казалась Тильде такой отталкивающей, некрасивой и жалкой, как в этот момент.