Насмешка судьбы

— Ни хрена, стихийка здесь, — покрутила головой Цири, в то время как Эредин стоял, оперевшись руками о стену, и просто старался отдышаться. — И, зараза, стоило мне подумать, что нам хотя бы с погодными условиями повезло, тут буря-то эта гадская и грянула. Эредин выпрямился, вытер лицо полой рубашки, повернул голову и посмотрел на Цири через плечо. — Помнишь, мы недавно дневник читали? Там тоже про бурю было написано. — Ну да, — кивнула Цири. — Если посчитать даже примерно, прошлая буря была всего несколько дней назад. По-твоему, это нормально? — Нет, — покачала головой Цири. — Ты когда-нибудь была в пустыне? Не так, чтобы прилетела-улетела, а хотя бы на несколько дней? — Была. Меня еще в детстве закинуло из неисправного Танеддского портала на Коратскую сковородку. Я оттуда выбредала долго, счет дням потеряла. — И никаких бурь не видела? — Нет, — Цири вновь покачала головой. — Ведешь к тому, что эта буря неестественная? — Как и все здесь, — кивнул Эредин. — При той силе и частоте, с которой эти бури здесь случаются, они бы изничтожили тут все живое. — Они это и сделали. Когда-то, — сказала Цири. — Меня например не покидало чувство, что все это время мы двигались по старому руслу большой реки, которая давно пересохла и теперь превратилась в мелкий ручеек, который можно перейти вброд, замочив ноги лишь по колено, а то и по щиколотку. А на месте песков южной пустыни и ныне голых скальных плато некогда были поля и пастбища. — Хм, — Эредин в задумчивости потер подбородок. — А, пожалуй, ты права. — У меня была возможность вдоволь налюбоваться здешними пейзажами, сидя у тебя за спиной. И время подумать тоже было. — Считаешь, это магия породила бури? — Вне всяких сомнений, — категорично кивнула Цири. — Видимо, та же, что порушила тут все к чертям много веков назад. — Интересно, — продолжил рассуждать Эредин. — Бурями действительно кто-то управляет? Или они просто случаются с определенной периодичностью? Или их провоцирует какое-то действие? — Я бы не прочь подумать над этими вопросами, но снаружи, — сказала Цири. — Во время бури, конечно, выбирать не приходится, но ты чувствуешь, как здесь воняет? Аж до рези в глазах. — Вот сейчас уже да, — согласился Эредин. — Такое чувство, что скелеты, патрулирующие Город наверху, оставили тут гнить мясо, которые стряхнули со своих костей. — Или тухнет здесь что-то еще. Сдохшее совсем недавно, — Цири прислушалась, — или… недосдохшее? — Да мать же ж вашу так, меня это уже начинает бесить, — выругался Эредин, взяв наизготовку «ласточку». — Куда ни ткнешься, всюду жопа! В ответ на его слова своды пещеры огласились громким раскатистым ревом. — Ну конечно! Кто бы сомневался, — злобно прошипела Цири, в то время как Эредин поспешно выпутывался из лямок переноски. — Двигай к выходу, — велел он ей, — А я разберусь с этим недосдохшим, кем бы он ни был. С этими словами эльф сделал несколько шагов вперед и встал как раз там, где коридор, ведущий вглубь пещеры, начинал сужаться. Таким образом Эредин надеялся лишить своего потенциального противника свободы маневра, прикинув по громкости и грозности его рева, что размеров тот будет немаленьких. Вскоре же он услышал тяжелый топот, а потом в проеме коридора появился и сам обитатель пещеры, спешащий разобраться с наглецами, посмевшими вторгнуться в его жилище. — Неупокоенный панцирник? — ахнула Цири, хотя и перебравшаяся ближе к выходу, но продолжающая внимательно наблюдать за происходящим. — Но если выбирать между ним и песчаной бурей, то он — явно меньшее из двух зол. Эредин же, продолжая держать меч наготове, оценивал приближающегося к нему монстра, потому что существо, обитающее в этой пещере, явно не было обычным панцирником — огромное и массивное, раза в полтора больше самых матерых самцов, что встречались Эредину на речных островках и отмелях, с рогообразным наростом на плоской голове и странными светящимися глазами, оно выглядело именно что не живым, а неупокоенным: и кожа, и даже панцирь имели цвет и вид подтухшего с плесенью мяса, а вокруг распространялись волны гнилостного тяжелого запаха (именно его-то и почуяла чуть ранее Цири). Боги знают, какая нечестивая волшба не давала упокоиться с миром тому, что уже давно было мертво — Эредина сейчас интересовало отнюдь не это. Он выжидал, когда чудище приблизится и начнет атаковать, предпочитая пока действовать от обороны. Впрочем, монстр не заставил себя долго ждать, подбежав к эльфу и вздыбившись перед ним на задние лапы с тем, чтобы обрушить на него удар передними — скорее всего, смертельный, если бы эльф был настолько глуп, чтобы под него подставиться. Однако глупым Эредин, конечно, не был и воспользовавшись тем, что противник открыл незащищенное панцирем брюхо, тут же полоснул по нему посеребренным лезвием «Ласточки» и сразу отпрыгнул назад, чтобы уклониться от падающей туши. Злобный рев твари сменился воем. Причем, как полагал Эредин, вряд ли от боли — скорее всего дискомфорт нежити доставило именно серебро. Он смотрел на монстра, распростершегося на каменном полу пещеры, готовый в любой момент перейти в атаку. Если это потребуется. Эредин был опытным воином и не верил, что упокоить жертву некромантии удастся так просто. И, конечно, был прав, так как вскорости монстр зашевелился, открыл глаза и слегка приподнял свою рогатую голову. Медлить Эредин не стал и, пользуясь беспомощным состоянием твари, быстро проскользнул мимо, вспрыгнув ей на спину, где был все еще твердый панцирь, и с маху всадил «ласточку» туда, где длинная шея переходила в плоскую голову. Острый клинок пронзил плоть насквозь, звякнув наконечником о каменный пол. Тварь дернулась в агониальной предсмертной судороге. Эредин с силой крутанул меч в ране, чтобы поставить точку в противостоянии с упорно не желающей упокаиваться нежитью. На этот раз цели своей эльф добился, действительно закончив искусственно продленную чарами не-жизнь существа, некогда бывшего обычным панцирником. Стоило ему выдернуть меч из дряблой и рыхлой плоти, как тело нежити прямо на глазах начало рассыпаться, превращаясь в прах. Эредин поспешно отступил, не желая пачкать ноги, и направился к Цири. Ведьмачка же, не спеша радоваться победе Эредина, продолжала напряженно наблюдать за коридором, опасаясь, что там появится новое чудище. — Думаешь, этот был тут единственным? — озвучила она свои подозрения, когда Эредин подошел к ней. — Этот был самым большим и самым главным. Глава семьи, — пояснил Эредин. — Возможно в пещере есть самки и детеныши. Такие же неупокоенные. В живом состоянии они обычно не агрессивные, а в дохлом — кто их знает. — Буря закончилась, — сказала Цири, глядя в сторону выхода, туда, где мрак пещеры сменялся светом вновь вступившего в свои права солнечного дня. — Идем на выход, — постановил Эредин, подхватывая Цири на руки.

* * *

— Что теперь? — спросила эльфа Цири, когда они вышли из пещеры, и Эредин, усадив ведьмачку на землю, начал задумчиво обозревать окрестности, видимо, прикидывая, в каком направлении следует двигаться дальше. — Спустимся к реке и пойдем вдоль нее, как говорил Аркос. — Пойдем в смысле вдвоем? — уточнила Цири. — А что, ты видишь здесь кого-то еще? — Кто-то недавно обещал оставить меня на берегу и уйти искать Тот Амона, — напомнила Цири. — Я просто хотел… отвлечь тебя от мыслей об этом дурацком городе, — невозмутимо заявил Эредин. — Разумеется, взаправду оставлять тебя тут я не собирался. Да нахрена мне этот Тот Амон? — фыркнул он в ответ на недоуменный и все еще недоверчивый взгляд Цири. — Даже если принять, что ты у меня сейчас синица в руке, то он не журавль в небе, а кот в мешке. Или ты категорически против моего общества и будешь упорно настаивать на том, чтобы я избавил тебя от своего присутствия? — Слушай, ты же прекрасно понимаешь, что я наговорила разного там в запальчивости, — буркнула Цири. — А вообще ты сам знаешь, что способен кого угодно довести до белого каленья. То есть, может, ваши тирналийские высокородные ледышки-эльфки и могут тебя выносить, но я-то не из них, терпением не отличаюсь и манерами не блещу. И для тебя это тоже не секрет. — Что да — то да, — в усмешке эльфа проскользнуло что-то… двусмысленное. Хотя, возможно Цири это просто показалось. — Давай уже пойдем, — решительно сказала она, не желая больше обсуждать неприятную ей тему, которая к тому же грозила то ли свернуть в какие-то вовсе ненужные дебри, то ли вообще неожиданно начала становиться какой-то скользкой. — Пожалуй, — кивнул Эредин. — Дорога сама себя не пройдет. Спускаемся вниз? — Спускаемся, — кивнула Цири, занимая свое уже привычное место у Эредина за спиной.

* * *

Монолитная гряда отвесных скал, отгораживающая узкую речную долину от правобережных пустошей, наконец дала прореху, открывая проход вглубь земель изгнанников. Довольно широкая тропа полого спускалась к реке с невысокого плато, будто приглашая пройти по ней и посмотреть, что же скрыто от глаз за неприступными скалами. Однако перегораживающий дорогу забор из остро заточенных кольев, некоторые из которых были увенчаны человеческими черепами, резко охлаждал и любопытство, и исследовательский пыл, красноречивее всяких слов предупреждая любого путешественника об отношении обитателей этой местности к чужакам. Эредин и Цири, впрочем, неискушенными странниками уже не были, так как в свое время слушали рассказы Аркоса и теперь сразу сообразили, что этот угрожающего вида частокол — граница владений дикарей дарфари, а где-то поблизости наверняка находится и их стоянка. Ее присутствие обнаружилось быстро — стоило эльфу и ведьмачке получше присмотреться, и они увидели остроконечные крыши конусообразных строений, которые, по всей видимости, и были жилищами дикарей. — Может, эти дарфари и дикари, но в определенном тактическом чутье им не откажешь, — задумчиво сказал Эредин, глядя на палатки дарфари. — Видишь, как грамотно выбирают место для своих стоянок. На побережье путь в Сепермеру перекрыли, дальше по реке оккупировали узкий скальный перешеек — единственный сухопутный переход на другую сторону, а тут перегородили место, откуда можно проникнуть в их земли, имеющие со всех сторон естественную границу — отвесные неприступные скалы. Этот лагерь наверняка что-то вроде пограничного дозорного поста. Вон, смотри, тут и палаток понаторкано всего ничего. — Странно, если тут у них граница, надо бы народу побольше понагнать — вдруг нападет кто, — заметила Цири. — И вообще интересно знать, от кого они боронятся? Аркос говорил, они сами наводят страх на жителей побережья. — Потому что на берегу обитают нищеброды-голодранцы. У них ни укрытий, ни еды, ни одежды, ни оружия нет нормального. Поэтому для них что стайка дикарей, что пара бесов, что один крокодил или панцирник — все смертельно опасны. А эти, — Эредин кивнул на частокол, — как в поговорке: молодец против овец, а против молодца — и сам овца. — Знать бы еще, кто здесь самый молодецкий молодец, — вздохнула Цири. — Ну кто-кто, мы с тобой конечно, — заявил Эредин. — Ага, меня радует твой оптимизм и самоуверенность, — скептически хмыкнула Цири. — Но пока что мы с тобой пожалуй не в состоянии справиться даже с горсткой голых дикарей, вооруженных дубинками и каменными топорами. — Во-первых, это всего лишь пока. Во-вторых, нам нахрен не сдались сейчас эти дикари, чтобы ввязываться с ними в бесполезные драки. А в-третьих, зачем самим-то стараться, если можно найти невольных союзников. — Ты о чем? — не поняла Цири. — Приглядись — в заборе изначально не было места для входа-выхода. Значит, они поставили его, чтобы кто-то со стороны реки не смог проникнуть в их лагерь. Как думаешь, кто? — Ну-у, скелеты из Мертвого Города. Или неупокоенные панцирники из той пещеры, где мы скрывались от бури, — не очень уверенно предположила Цири. — Скорее всего, просто крокодилы, что обитают у реки. И кто-то еще, живущий во-он в той пещере, — Эредин указал на черный провал в скале, расположенный как раз напротив тропы и частокола. — Так, погоди-ка, — начала рассуждать Цири. — Думаю, вряд ли неупокоенные панцирники наведываются сюда. Потому как, скорее всего, они боятся солнечного света и поэтому не выбираются из пещер. Дополнительно почти наверняка они привязаны к определенному месту магией, которая когда-то их изуродовала и теперь не дает умереть. Видимо, это та же волшба, что умертвила жителей Безымянного Города и превратила их в нежить. А заодно и заперла в стенах города. Иначе все эти скелеты и кто там у них есть еще давно бы расползлись по окрестностям и шлындали бы где угодно вполне себе безвозбранно. Но ведь этого же не происходит. — Да, — согласился Эредин. — Иначе Аркос бы точно мне о таком поведал. Только дикари-то могут об этом не догадываться. Они не такие умные, как ты. Да и ведьмачьих знаний о повадках чудищ, нежити и магических тварей у них по понятным причинам не имеется. — Да плевать на них, — отмахнулась Цири. — У меня-то и знания, и навыки есть. Вот и пора начать ими пользоваться, чтобы хотя бы на ровном месте не вляпываться в неприятности. Например, Геральт всегда сначала прикидывал да рассчитывал, прежде чем лезть в драку с очередным заказанным ему монстром. И меня учил, что если есть время и возможность, надо сначала пораскинуть мозгами, чтобы понять, с кем в перспективе придется иметь дело, а уж потом бежать мечом махать. Или не махать, а напротив, оставить все как есть и просто вовремя убраться. — И что ты, как специалист, можешь сказать об обитателях этой пещеры? — заинтересовался Эредин. — Это не панцирники. И не бесы. Потому что уступ, на котором находится пещера для них слишком высок, а спуск слишком крут. Захоти они сойти к реке или напасть на лагерь, то свалились бы вниз, разбились и сломали бы шеи к чертовой матери. Туда смог бы без проблем забраться кто-то легкий и ловкий, как я, или высокий и длинноногий, как ты. А низкорослые, неуклюжие да еще и тупые бесы ни такой подъём, ни спуск точно не осилят. Если представить, что в пещере могла бы жить змея, то она должна быть просто гигантской, чтобы без проблем заползти на такую высоту, но спуститься вниз ей не удастся в любом случае. Пожалуй, остаются насекомые. Помнишь, Аркос упоминал про паучью пещеру? — Та, про которую он говорил, должна быть где-то около моста, — сказал Эредин. — А здесь не наблюдается даже его подобия. — Ну так и пещера с пауками в этих землях тоже не одна, — пожала плечами Цири. — Мы можем пробраться в лагерь и посмотреть, — предложил Эредин. — Посмотреть на что? — несколько опешила Цири. — Проверить, права ты или нет. Поселение-то, скорее всего, пустое. Людей там не видно и, главное, даже не слышно. В заборе сбоку зияет небольшая брешь — ты ее заметишь, если повнимательнее приглядишься. Это все говорит о том, что кто-то на дикарей таки напал, и битву с этим самым кем-то они, скорее всего, проиграли. — Да и хрен бы с ними, — фыркнула Цири. — Нам-то до этого какое дело? То есть, не все ли нам равно, кто с кем там дрался и с каким результатом? Наша-то задача нынче вроде бы другая — добраться до Сепермеру или для начала хотя бы до этой самой Муриэллы. Хотя, конечно, в нашем случае командует тот, кто везет, а не тот, кто едет, но может не стоит нам с ходу совать нос во все дыры этих земель? Впрочем, это лишь мое мнение, можешь его проигнорировать. — В брошенном лагере можно разжиться чем-нибудь полезным, — сказал Эредин. — В основном меня интересует обувка, — признался он, потерев босой пяткой одной ноги щиколотку другой. — Сил уже нет босиком бродить по этим камням и колючкам. И надоело, и тяжело. — Ну, если так, — Цири тоже обратила внимание на босые ступни эльфа. — Тогда пойдем. Сомневаюсь, конечно, что у них найдется то, что придется тебе по ноге, но может, что-нибудь и подберем или придумаем.

* * *

Эредин был прав в том, что дарафский лагерь был пуст. Хотя правильнее было бы сказать — мертв. Его действительно немногочисленные обитатели все до единого были убиты и теперь неподвижно лежали среди палаток, сжимая в мертвых руках уже ненужные им копья, топоры и луки. В центре лагеря, задрав кверху скрюченные лапы, валялись несколько утыканных стрелами и пиками туш паучар, действительно больших, размером примерно с дикоохотовскую гончую. Живых же пауков здесь не наблюдалось, и это говорило о том, что они, одержав победу над соперниками-дикарями, ушли обратно в свое логово — ту самую пещеру на скальном уступе по соседству с лагерем. — Ты была права насчет пауков, — сказал Эредин. — Бр-р, мерзость, — Цири передернулась, глядя на дохлых арахнидов. — Однако, если тут живут гигантские пауки, не хочу думать, каких размеров здесь могут быть мухи. — Скорее всего, обычных, — пожал плечами Эредин. — В наших мирах пауки жрут в основном их лишь потому, что те чаще всего попадаются в тенета. А залетают именно мухи, потому что их просто до хера и больше — ну, с учетом большой распространенности то есть. А так-то паукам все равно, кого выжимать и высасывать, лишь бы жертва была обездвижена и не сопротивлялась. — Значит, местные пауки питаются не мухами, — констатировала Цири. — Они питаются теми, кто поимеет неосторожность поселиться рядом с их логовом. Ты, кажется, говорил, что эти дикари не так тупы, как можно подумать вначале? — Им нужно было закрыть проход. Опасность, исходящую от соседства пауков, они или не учли, или сочли меньшей, чем открытая граница. — Надо полагать, убил их яд, — Цири всмотрелась в искаженные мукой лица мертвых дарфари. — Пауки напали, отравили, обездвижили, но почему-то не утащили. — Тяжеловата ноша, тем более в подъем. Не по размеру и не по силам. — Нахрена тогда они вообще выползли, если не на охоту? — Наверное их выгнал бой барабанов, — предположил Эредин. — Почувствовали вибрацию, разозлились и вылезли. Устранили источник проблем и уползли обратно. Как бы там ни было, пауки сделали за нас основную работу — зачистили лагерь людоедов и тактично удалились, чтобы не мешать нам его обследовать. — Ну так-то да. Можно сказать, повезло, — усмехнулась Цири. — Только насчет обувки тебе, кажется, ничего не светит. Ты посмотри, они все привыкли бегать босиком. — Вот зараза! — от досады Эредин сплюнул под ноги. — Да погоди ты сразу отчаиваться. Давай лагерь обыщем, — предложила предприимчивая Цири. — Может, они тут чего ценного подкопили или кого-нибудь подходящего ограбили. — Вот смотрю я на их домишки и обстановочку и думаю, что понятия о ценном и полезном у нас с ними сильно разнятся, — скептически хмыкнул Эредин. — А по моему мнению как раз — оптимально, — возразила Цири. — От бури эти халупы защищают, а ни дождей, ни холодов тут не бывает. Развернуть масштабное строительство им не из чего, в доступности-то только песок, палки да гиеньи шкуры. — Кости, зубы крокодила, гиеньи черепа, — Эредин инспектировал содержимое деревянного ящика, что стоял на подобии стола рядом со странным сооружением — большой, диаметром локтей пять*, и довольно высокой — примерно по пояс Эредину — круглой опалубкой, сложенной из камней. Вокруг каменного кольца был возведен хлипкий грубый помост из толстых веток и неструганых палок, кое-как скрепленных друг с другом веревками (Эредин подумал, что такая ненадежная конструкция вряд ли выдержит даже вес Цири). Взобраться на помост можно было по короткой лестнице, почему-то единственной. Как раз напротив нее, с внешней стороны опалубки вплотную к стенке были вкопаны несколько длинных высохших жердин, наверное когда-то бывших небольшими деревцами. Внутри кольца остывали тлеющие угли, когда налетал ветер, меж ними вспыхивало, быстро пробегало и тут же гасло слабое пламя. — Странное сооружение, — Цири увлеклась рассматриванием каменного колодца. — И выглядит довольно зловеще. — Это наверняка их капище. Тут они приносят жертвы своему… Как там называет его Аркос? — Йогу, — вспомнила Цири. — Да. Эредин сказал это довольно рассеянно, так как его вниманием завладело что-то еще. Цири, конечно, сразу заметила перемену в настроении своего спутника и встревоженно посмотрела на него. — Что ты там увидел? — Смотри-ка, вон там неподалеку интересное сооружение. Что бы это могло быть? Цири посмотрела туда, куда указывал Эредин и увидела действительно нечто не совсем обычное. Неподалеку от них посреди каменисто-песчаной равнины возвышалась одинокая гора с плоской вершиной, по бокам которой располагались узкие дуги из черного камня, образующие полуарки – по три с каждой стороны. Их сходство меж собой говорило о том, что разомкнутыми они оставлены явно специально по замыслу архитектора. На южном краю этой довольно прилично вытянутой горы площадка расширялась, образуя три каменных круга – два по бокам и один, больший по диаметру, в центре. Средний круг был отграничен от двух других внутренними арками – гораздо меньшего размера. чем боковые, и теперь уже классическими. Третья такая же арка возвышалась со стороны прохода и, видимо, служила символическими воротами. На противоположном же конце площадки, там, где край отвесно обрывался вниз, виднелась конструкция, очень похожая на окно портала, причем даже не формой, а скорее тем, что откуда-то снизу в него бил яркий голубой свет. Источники такого же света были заметны и по обе стороны «портала», в малых кругах, а в воздухе меж тремя всполохами синего пламени, связывая их, летали и пульсировали бело-голубыми вспышками тонкие мерцающие нити магической энергии. — Это портал? — спросила Цири. — Похоже на то, — кивнул Эредин. — Тогда нам надо попасть туда. — Обязательно. И желательно побыстрее. С этими словами Эредин сорвался с места и бегом устремился к сооружению с источником голубого света.