Насмешка судьбы

— Может, поднимемся, — предложили Цири, продолжая зачарованно смотреть на ступени многочисленных лестничных пролетов, ведущие к полотну моста. — Зачем? Эредин нахмурился, видимо, прикинув, каково это — преодолевать такой подъем. — Ну-у, просто интересно, — пожала плечами Цири. — Этот мост тоже сломан, как и тот, что был построен через большую реку рядом с местом нашей первой временной стоянки. Если присмотришься, то… Погоди-ка, — Эредин оборвал сам себя, видимо, разглядев что-то интересное. — А вот та длинная высокая стена, что тянется с востока на запад — это не та ли самая Граничная, о которой нам вещал посох? — Во всяком случае, очень похожа, — согласилась Цири. — А еще дальше к востоку, смотри, очередные руины. Даже, скорее, нет, это вполне себе неплохо сохранившийся древний город! — Небту? — предположил Эредин. — Сейчас узнаем. С этими словами Цири уже привычно извлекла из котомки посох. — Устье Хаоса где-то рядом? — без обиняков спросил Эредин. — У-у как все запущено, — посетовал посох. — Мост разрушили, Стена в прорехах — заходи кто хочешь, твори что хочешь. Небфу засыпало песком. А я ведь предупреждал Короля-Жреца… — Ты оглох внезапно? — сердито спросил Эредин. — Я про Устье Хаоса речь веду. — Что ты нервный такой? — обиделся посох. — Прямо как Король-Жрец. Вы с ним точно не родственники? Ты в мое положение тоже войди — каково проваляться бессчетное количество веков в канализации, а потом увидеть вместо процветающей империи всю эту разруху. У меня, в конце концов, культурный шок! А Устье Хаоса, которое вас так интересует — да вон оно, в сотне шагов от вас. Эредин и Цири дружно посмотрели на Граничную Стену и теперь поняли, что имел в виду посох. Из черного монолита стены длинным лучом вперед выдавалась конструкция, напоминающая мост — высокие надежные опоры, каменное полотно, заканчивающееся полукругом, нависающим над песчаной равниной. — Алтарь там, на этом пристенном мосту? — спросила Цири. — Ты на удивление догадлива, — заметил посох. — Правда, если вы захотите к нему подойти, вам придется исхитриться как-то забраться на этот мост. Не знаю, как у вас это получится, ведь Акведук, по которому можно было бы перейти на стену, а потом с нее — к Устью Хаоса, теперь сломан. А никаких других подходов к алтарю не предусматривалось. — Интересно почему? — спросила Цири. — Этим алтарем пользовался лишь Король-Жрец, — начал объяснять посох. — Видите большую башню как раз напротив сломанного моста? Она была очень важна, потому что в этом месте заканчивался Южный Акведук и начинался Северный, ведущий к озерам и Великой Плотине. И конечно такой стратегически значимый объект нельзя было оставлять без надзора. А кому можно было доверить контроль над ним? Разумеется только и исключительно Королю-Жрецу. Ну, а он-то, если уж куда приземлял свою царственную задницу, то есть если над чем-то простирал покровительственную длань — то остальные, даже включая Клаэля и Архивария, в облюбованные и захваченные им места не совали и носа. — Этот Король-Жрец, я смотрю, был у вас всякой кастрюле крышка, — заметил Эредин, — стремился быть невестой на каждой свадьбе и покойником на каждых похоронах. — Он бы самый молодой из Триумвирата, — пояснил посох. — Юношеский задор и жажда деятельности в нем кипела. — Даже боюсь спрашивать, сколько этому «юноше» было годков, — пробормотала Цири. — Или, вернее, веков. — Ему и тысячи еще на тот момент не стукнуло! Зелень, говорю же. — Ваш Ольховый патриарх Ауберон со своими шестьюстами годами бледновато выглядит в сравнении с местными юнцами, — не удержалась и все-таки слегка поддела Эредина Цири. Но эльф не обратил внимания на ее слова. — Послушай-ка, — обратился он к посоху, — а этот твой Король-Жрец может быть сейчас живым? — Если его не убили, то вполне. Я ж говорю, наши звероя… ой, надо же прилипчивое какое словцо ко мне от вас перецепилось, — поправился посох. — В общем, великаны же практически бессмертные. — Может быть, это он управляет бурей? — предположила Цири. — Он же наверняка был очень могущественным колдуном и, мне кажется, его сил и умений должно хватать, чтобы манипулировать стихией. — Тогда почему он позволил какому-то пришлому человечишке украсть у себя кольцо? — возразил Эредин. — И продолжает лишь беспомощно наблюдать за тем, как чужаки хозяйничают на его землях. Что-то тут не сходится. — Может, мы подумаем об этом потом, — предложила Цири. — А пока спрячем нашего консультанта в суму, потому что до оазиса, судя по колосящимся невдалеке пальмам, и до святилища, судя по виднеющимся рукотворным конструкциям, уже рукой подать.

* * *

Святилище представляло из себя прямоугольную площадку с четырьмя колоннами по углам. Сторона, обращенная к склону, заканчивалась невысоким амфитеатром с лестничными ступенями вместо лавок. На противоположном краю площадки возвышался постамент с грубо высеченной каменной статуей атлетически сложенного мужчины, смиренно преклонившего колено и склонившего голову. И явная незавершенность изваяния, и возведенные рядом с постаментом леса свидетельствовали о том, что работа над Святилищем еще в самом разгаре. Однако больше, чем эта скульптурная композиция, внимание привлекало другое — стоящие позади постамента две исполинские, локтей в десять высотой, бронзовые ноги, отлитые почему-то только до колена. Эредин и Цири одновременно уставившиеся на странную конструкцию, видимо, задались и одинаковыми вопросами. Однако озвучить их друг другу они не успели, так как из-за постамента появились четверо мужчин — все как на подбор широкоплечие и крепкие, в руках они держали короткие мечи и дружным строем приближались к Эредину. — Вроде Аркос обещал, что тут нам будут рады, — тихо сказала Цири, напряженно глядя на приближающихся мужчин. — Но я смотрю на этих ребят и почему-то не вижу на их лицах улыбок. Да и с приветственной речью они тоже как-то не торопятся. — Вообще-то он говорил, что встретит нас Муриэлла, — так же негромко ответил Эредин, уже держащий ладонь на рукояти меча. — И, по-твоему, кто из этих четверых может оказаться ею? Тем временем суровый квартет остановился в нескольких шагах от Эредина, и один из мужчин, смуглый брюнет с широким чубом на полголовы при наголо выбритой другой ее стороне, строго спросил: — Вы кто такие? И что вам здесь нужно? — Паломники, — не очень уверенно отозвалась Цири из-за плеча Эредина. — Здесь же Святилище Митры, если мы все правильно поняли и Аркос нам не соврал. Или пока мы добирались что-то поменялось? — Нам бы с Муриэллой поговорить, — сказал Эредин, так как мужчины, услышав речи Цири, воззрились на нее с недоумением, которое, впрочем, совершенно не рассеяло застывшей на их лицах настороженности. — Не слишком-то вы похожи на паломников, — тут же и высказал свои подозрения другой — белокожий рыжий и веснушчатый крепыш. — Откуда вы знаете Аркоса? — продолжил расспросы чубатый. — Послушайте, я не собираюсь с вами воевать, — сказал Эредин. — Мы пришли с побережья, от Стражей и сломанного моста. Собственно там мы и встретили Аркоса, и познакомились с ним. Он рассказал нам немного об этих землях и дал карту, сверяясь с которой мы и путешествуем, направляясь в Сепермеру. Вы покажите, где оно находится, и мы двинем дальше. Водой только запасемся на дорожку. — Ну так-то, если вы от Аркоса, можно бы вам и поверить, — начал самый молодой из четверых — высокий красивый парень с узким точеным лицом и вьющимися черными волосами до плеч. — К тому же Митра ведь учит, что нужно давать приют странникам, которые нуждаются в отдыхе, и нельзя отказывать человеку на пути, не открыв ему дверь и оставив одного в ночи, — он посмотрел на своих товарищей, молчащих в угрюмой задумчивости. — Или… что? Разве не так? — Так-то оно так, — чубатый, который, видимо, был в этой четверке главным, поскреб бритый затылок. — На людоедов вы не похожи, это ясно. И выглядите вроде нормальными, не то что эти чеканутые Псы Пустыни. К тому же, вы знакомые Аркоса. Да еще и Митра, действительно, рекомендует… Вы не успеете добраться до Сепермеру до темноты. Так что, — он развел руками, — если вы пришли с миром, то добро пожаловать, путники, в нашу скромную обитель. Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности, ибо сам Митра защищает вас. — И я тоже глаз не спущу, — мрачно предостерег доселе молчавший четвертый член квартета — коренастый здоровяк с гривой спутанных черных волос и грубым лицом. — Ведите себя тихо. Иначе познакомитесь с моим топором. С этими словами он развернулся и отправился к горящему немного поодаль большому костру, вокруг которого были установлены пара деревянных скамей, а на земле рядом с ним расстелены подстилки. — Он нас что, провоцирует? — спросила из-за плеча Эредина Цири. — Или, может, глухой? Или соображает туго? Спасибо, конечно, за гостеприимство, но мы с самого начала объявили, что настроены мирно, идем в Сепермеру и хотим увидеть Муриэллу. — Не обижайтесь на Брама, — с легкой улыбкой попросил юноша-охранник. — Он грубоват и диковат — это да. Но ведь именно таким он и должен быть — Брам ведь киммериец. Что же до Муриэллы, она сейчас занята — работа над алтарем Митры требует времени, старания, аккуратности и терпения. Но когда она закончит свои труды на сегодня, непременно поговорит с вами. И ответит на все ваши вопросы. — Если честно, главный вопрос, который нас волнует, далек от богословской темы, — вздохнул Эредин. — Мы со вчерашнего вечера ничего не ели.

* * *

— Вот что значит, когда люди поклоняются нормальному божеству, — Эредин аккуратно промокнул кусочком чистого полотна губы, испачканные соусом и жиром. — И еда как еда, и быт нормально налажен, и сами адепты вменяемые.  — Это ты сейчас dh’oine похвалил, что ли? Не обманывает ли меня мой слух? — удивилась Цири. — Я просто констатирую факт, — заявил Эредин. — В реалиях здешней обстановки. Что хорошо — не скажешь плохо. — Ты так заговорил, потому что пустили у костерка посидеть и дали пожрать? — Я просто отдаю должное тем, кто ведет себя нормально, можно сказать, цивилизованно. Хотя для людей твоего мира такое поведение — это нечто странное. Они ведь сначала униженно скулят, моля о помощи, а потом, когда отожрутся и почувствуют себя достаточно окрепшими, ударят ножом в спину тому, кто не дал им сдохнуть. — Ну да, сразу тузом-Раупиннеком кроешь, — скривила губы Цири. — Он у тебя на все ответ и для всего оправдание. — Потому что это аргумент, который все объясняет, и факт, с которым не поспоришь. — Как и с геноцидом людей в вашем новом мире! — Мы лишь дали зеркальный ответ. Потому что вы не оставили нам выбора. А виновен тот, кто первым пустил в ход оружие и пролил кровь. Или ты будешь возражать? — Знаешь что, — Цири вздохнула, а в ее голосе не было злости, — я думаю, отдых нам с тобой претит. Когда мы в дороге вместе преодолеваем препятствия и стараемся не попасть в дерьмо, а если уж попали, то из него выбраться, — так вот тогда мы как-то ладим, и совместно действовать у нас неплохо получается. А как только остановились, сели и расслабились — все, сразу начинаем собачиться. Это вместо того, чтобы просто наслаждаться недолгими часами спокойного отдыха. — Так это у тебя вечно язык за зубами не держится. Тебя хлебом не корми — дай какую-нибудь шпильку отпустить. Что тебя все время подколачивает? Я даже не знаю, если ты все еще за ту беседку сердишься, — Эредин развел руками. — Ну, давай переспим. Может, тогда ты успокоишься и наши отношения улучшатся? — Ты это серьезно? — от наглости Эредина Цири едва не лишилась дара речи. — Думаешь, дело в том, что я до сих пор на тебя злюсь из-за той глупой встречи в беседке? Не-ет, ты же уверен, что настолько неотразим, что любая женщина просто мечтает оказаться под тобой. — Если хочешь, можешь быть сверху. Мне не принципиально. — Да мне противна даже сама мысль о том, что ты до меня дотронешься! Потому что… Ай, да какой смысл тебе что-то объяснять. Ты же все равно упорно будешь сводить все к одному: не трахнул — вот и злится. Других причин для моей ненависти к тебе быть разумеется не может. — Другие — это например какие? — Эредин с усмешкой посмотрел на Цири, слегка склонив голову набок. — То, как ты вел себя со мной в нашу первую встречу. Забыл, какими эпитетами ты меня награждал? — Ты тоже демонстрировала отнюдь не дружелюбие. И потом, если помнишь, я ведь извинился. А ты продолжала вести себя как строптивая кобылка — фырчала и взбрыкивала по поводу и без повода. Но ладно, я понимаю, тогда ты действительно была ребенком — глупым, несдержанным, грубым, одержимым чувством собственной исключительности, страдающим манией величия на фоне комплекса неполноценности. В конце концов, в подростковом возрасте мы все не блещем ни умом, ни манерами и не отличаемся терпением. Но сейчас, Цири, ты ведешь себя так же, как и тогда, в пятнадцать лет. А я-то надеялся, что ты повзрослела. — Не похоже, что тогда, в лодке, ты видел во мне ребенка. Тебя трясло от злости. И ты хотел меня изувечить. Думаешь, я забыла? Или считаешь, что я должна тебя за это поблагодарить? — Ты знаешь, как была ценна для нас. Мы так долго ждали возвращения Гена Лары домой. А ты хотела сбежать, пустив прахом наши надежды и ожидания. Конечно, меня это взбесило. Ты, кстати, со своей правдой и со своей стороны была так же взбешена. Ну так терпение не является сильной стороной у нас обоих. В этом мы с тобой похожи. — Ты пришел на Остров Яблонь, похитил Йеннифэр, заставил Геральта стать всадником Дикой Охоты. Ты причинил боль дорогим мне людям, — Цири покачала головой. — Может, я и могла бы попробовать понять тебя и простить зло, которое ты причинил мне, но то, что ты сделал им, я тебе простить не могу. Впрочем, у меня не получится забыть и то, как ты преследовал меня, загонял и травил, как охотник — дичь. И ты считаешь, что все это, вся та дрянь, что не один год копилась между нами, просто рассосется и уйдет, если мы всего лишь переспим? — Ты права, это была дурацкая идея, — признал Эредин. — Просто я подумал… уж пусть лучше дурацкая, чем вообще никакой. — Я теперь даже понимаю, что у нас у каждого была и есть своя правда, — грустно сказала Цири, — но все, что произошло — не сотрешь из памяти, не вычеркнешь из жизни, и не изменишь. Время вспять не течет. И даже мой дар в этом случае бессилен. Эредин не ответил. Просто сидел и задумчиво смотрел на причудливую пляску огня. — Послушай, — вновь нарушила воцарившееся было молчание Цири. — я тут все думала… В общем хотела спросить. — Спрашивай, — Эредин повернулся к ней. — Ведь у вас наверняка были еще носители Гена Старшей Крови? Те же родители Карантира и менее удачных… э-э, результатов экспериментов, какой-нибудь резервный материал? — Разумеется, были, — кивнул Эредин. — И что? — И тогда зачем вам нужна была именно я? — Дело принципа, — жестко ответил эльф. — То, что украдено, должно быть возвращено. Это наши идеи, наши труды, наше достояние — мы не собирались этим ни с кем делиться, уж тем более — с вами. Еще и потому, что вы с помощью Дара Лары могли бы получить возможность странствовать между мирами. Собственно, твой биологический папаша и тот спятивший магик… как его там звали — не помню… — Вильгефорц, — сказала Цири, чувствуя, что ей до сих пор противно и страшно произносить это имя. — Ну так вот, твой папаша, сообразив, какое дитя с его помощью появилось на свет, уже спал и видел, как его легионы железным строем и победным маршем шествуют по мирам Спирали. О чем мечтал этот Вильгефорц, надеясь заполучить твой ген, я судить не возьмусь, потому как не собираюсь искать крупицы здравого смысла среди царившего в его башке хаоса, ибо занятие это бесполезное. — Ты же понимаешь, что Эмгыр — просто самонадеянный прожектер, который понятия не имеет, что ему может встретиться на Спирали. Некоторые миры вообще непригодны для существования, а существа, в том числе и люди, населяющие многие из тех, в которые он мог бы попасть, по уровню развития настолько опережают нас, что задумай он там начать войну, от его легионов за минуту не осталось бы даже мокрого места. — Цири, мне плевать на гипотетическое население чужих мне миров. У меня интерес чисто шкурный. И потом, признаюсь честно, меня дико раздражает сам факт того, что dh’oine могут воспользоваться плодами наших трудов. — Боишься, что на Тир на Лиа в один прекрасный день откроются врата и оттуда выйдет армия нильфов сабель этак в тысяч триста? — с легким оттенком злорадства осведомилась Цири. — Если бы такое произошло, мы бы удивились, — усмехнулся Эредин. — И только? — подняла брови Цири. — Ты никогда не задавалась вопросом, как королёнок без королевства да еще и с ежиной мордой узнал о Старшей Крови? Кто мог поведать ему о том, о чем обычным людям, будь они хоть трижды королями, не рассказывают. А главное — зачем этот таинственный кто-то это сделал? — Эта история теперь ни для кого не секрет, — Цири пренебрежительно дернула плечом. — Астролог Ксартисус предсказал опальному принцу-Йожу, что избавление от проклятия нужно искать за Марнадальскими ступенями, а это была территория тогдашней Цинтры. А потом, когда я уже родилась, к Эмгыру явился Вильгефорц, который и рассказал ему о Даре Лары. И сделал он это затем, чтобы под видом якобы помощи Эмгыру заполучить вожделенный Ген. — Но ты смотри, как сошлось-то все удачно. Прямо из всех девушек Цинтры, которые могли бы снять проклятие, Эмгыру выпала именно принцесса, потому что из всех людей, попавших в трудную ситуацию, он каким-то чудом вышел именно на короля. — Ну-у, совпадение, — в голове Цири не было уверенности. — Или ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Лучше бы ты спросила об этом у Аваллак’ха, — ответил Эредин. — Он у нас мастер устраивать такие «случайные совпадения». Даром что Знающий. Правда, чтобы предположить, что свежеиспеченые союзнички начнут подличать и интриговать друг против друга, чтобы надуть партнера, оставив того с носом, а все плюшки заграбастать себе — тут и ведуном быть не надо. Твой папаша и магик тут же и начали тянуть одеяло — каждый на себя раньше, чем на договоре о сотрудничестве высохли чернила. — Ты хочешь сказать, что комбинацию с королем Рёгнером и знакомством Эмгыра с мамой подстроил Аваллак’х? — Цири с недоверием посмотрела на Эредина. — Нет, — покачала она головой, — я тебе не верю. Он не мог! — Почему же? — усмехнулся Эредин. — Это слишком сложно даже для него. — Напомню еще раз, он Знающий. Для них в плане комбинирования будущих событий, особенно на короткие сроки ваших мотылиных жизней, невозможного мало. К тому же, среди всех селекционеров Тир на Лиа Аваллак’х — самый успешный и авторитетный. Наверняка он точно рассчитал, кого и с кем нужно скрещивать, чтобы в итоге получилась ты. — Ты пытаешься очернить его в моих глазах, — рассердилась Цири. — Что ты, наоборот, я отдаю должное его уму, таланту и… хм, верности слову. Надо признать, что заплатили вы за нашу Лару щедро. И даже очень. Восстание Фальки, три северо-нильфские войны — не то что Лара, даже наши погибшие от рук dh’oine предки могут быть довольны на Острове Яблонь — людской крови за ту сотню лет, что прошла с момента смерти Лары, пролилось порядком. А сколько еще прольется, — Эредин жестоко ухмыльнулся. — А главное, и делать-то для этого особо ничего не надо, лишь предоставить вас самим себе — и вы с упоением кинетесь рвать друг другу глотки, используя самый незначительный и притянутый за уши повод, чтобы начать свару. — А ты, я смотрю, хорошо осведомлен о том, что происходило и происходит в нашем мире, — заметила Цири. — Правда, странно, что имя Фальки ты знаешь, а вот Вильгефорца — забыл. — Фалька — знаковая фигура. Она, сама того не желая и не зная, кинула на алтарь Старшей Крови столько людских жизней, сколько, к примеру, той же Аэлирэнн и не снилось. Еще и сдохнуть сумела с пользой. Очень хорошо для тупой шлюшки, у которой целью всей жизни было всего лишь денек-другой поёрзать жопой по папкиному трону. А кто такой Вильгефорц? Какой-то магик-dh’oine, коих на просторах ваших королевств хоть пруд пруди — одни посильнее, другие послабее, а по сути, чем они так важны и что такого сделали, чтобы о них помнили хотя бы через поколение. Ну и насчет осведомленности, — Эредин снова ухмыльнулся. — Ваш мир — один из тех, в котором можно найти хороших рабов — умелых, выносливых, послушных. — Вы пробовали похищать людей и из других миров? — спросила Цири. — Пробовали, — кивнул Эредин. — Но не все люди подходили по развитию умственному или физическому. Например как-то раз мы попали в мир, столь же странный, сколь и уродливый: он весь состоял из дорог из серого камня, по которым беспрестанно двигались шумные механизмы, и однотипных строений с множеством ячеек, в которых, как пчелы в улье или муравьи в муравейнике обитали люди. Молодежь, которую мы отловили, была абсолютно беспечна. Они даже не были напуганы, решив, что участвуют в какой-то игре. Эти глупые dh’oine смеялись, наставляли на нас какие-то странные прямоугольники, потом вновь утыкались в них, водили пальцами по гладкой поверхности, изредка перебрасывались друг с другом бессмысленными фразами и идиотски хихикали. Когда мы прибыли на Тир на Лиа, они продолжали тарабанить по своим прямоугольникам — видимо, это были какие-то передатчики, которые у нас, конечно, не работали. Когда эти идиоты наконец сообразили, что они не в своем мире и это не розыгрыш, не игра и не представление, то запаниковали и впали кто в истерику, кто в ступор. В итоге они все оказались ни на что не годными — слабыми, тупыми, ничего не умеющими и не способными к обучению. Пришлось пустить в расход всю партию. Жаль, ведь на вид они были откормленными и здоровыми. Но просто так содержать ни на что не годное бестолковое мясо разумеется никто не собирался. — Кто не работает, тот не ест, — Цири усмехнулась. — Хотя вообще-то меня не интересуют судьбы незнакомых мне людей из чужого мира. Во всяком случае не сейчас, пока у меня есть к тебе вопросы, касающиеся меня самой. Раз уж мы с тобой тут так мило и откровенно беседуем… — Цири покусала губу. — Кого ты прочишь теперь в отцы моего будущего ребенка? — Конечно, Карантира, — Эредин пристально посмотрел на Цири. — Идеальный вариант. Это ведь очевидно. Твои гены и его гены — тут и ведуном не нужно быть, чтобы понимать, какой ребенок родится от вашего союза. — Пф-ф, даже не знаю, кто из вас кажется мне отвратительнее, ты или он, — фыркнула Цири. — Возможно, поближе познакомившись с Карантиром, ты изменишь о нем мнение, — с ледяным спокойствием заметил Эредин. — И думаю, ты и сама понимаешь, что в интимном плане он будет явно поживее Ауберона. И намного эффективнее. Уверен, что вы быстро сладите дело и избавите друг друга от необходимости видеться. — Надеюсь, что мне вообще не придется с ним знакомиться, — холодно отрезала Цири. Неизвестно, что собирался ответить ей Эредин, так как их беседу прервал подошедший к костру юноша-охранник. — Пойдемте, с вами хочет поговорить Муриэлла, — сообщил он, дружелюбно глядя на Эредина и Цири. — Наконец-то приятное разнообразие, — сказал Эредин, проворно вставая и готовясь следовать за охранником. Цири, которая уже привыкла, что эльф каждый раз помогает ей подняться, поняла, что сейчас Эредин делать этого не собирается и, сжав зубы, попробовала встать сама. — Давайте помогу, — юноша, видя ее затруднения, поспешно подал ей руку, и Цири, проклиная себя за неловкость и беспомощность, а Эредина — уже привычно за все на свете, схватила протянутую ладонь.