There's a big old moon shining down at night

По крайней мере, тот факт, что Лена теперь видит Кару обнажённой чуть ли не каждый день, означает, что она не лишится дара речи, когда впервые увидит её в купальнике. Ну, почти не лишится. Поводом стал день на пляже у озера, организованный (или, как считает Лена, буквально навязанный) Уинном. Июль подходит к концу, жара даёт понять, что август уже близко. Хотя погода солнечная, воздух горячий и влажный, а липкость в воздухе заставляет Лену зайти в воду, вместо того чтобы просто отдыхать на пляже под зонтом с защитой от УФ-лучей. Даже если купание означает нахождение рядом с Карой в бикини и плавках и невозможность следить за каплями воды, стекающими по её прессу, так, как Лена того жаждет — с помощью языка. Когда Кара подпрыгивает, её волосы гладко откинуты назад, а мышцы напрягаются, пока она отбивает надувной мяч в сторону Джеймса, Лена делает мысленную заметку: как-нибудь спросить у неё про секс в душе. Даже несмотря на жару, Лена не может долго выдерживать брызги. В итоге она возвращается на пляж к Нии, Брэйни и Алекс, усаживаясь на пластиковый лежак в своём парео у границы песка и травы и наблюдая издалека. Она старается делать это не слишком очевидно, но Алекс всё равно смотрит на неё с явным подозрением. Всё дело в том, что они ничего не скрывают, но и официального объявления об их отношениях нет. Они ведь даже не встречаются как пара, так что заявление вроде «Эй, народ, мы теперь спим вместе» выглядело бы нелепо и излишне. Но из-за этого ей приходится терпеть любопытные взгляды половины города. Сейчас, по крайней мере, на неё смотрит лишь несколько человек, даже если один из них — самый проницательный в радиусе пятидесяти километров. Лена немного расслабляется, перекусывая домашней закуской Нии, и продолжает наблюдать за Карой в воде. Очень внимательно. Когда её закуска исчезает из руки, она почти не замечает этого, пока Алекс не кричит: — Тебе надо получше следить за своей едой, Лена! Отвлёкшись от Кары, Лена видит, что та указывает куда-то налево. Оказывается, её закуску стащила чайка, унося с собой пакет с застёжкой и громко крича. — Что за чёрт? — восклицает Лена. Кара выходит из воды и подбирает палку, бросая её в сторону убегающей птицы. Промахивается, но Лена всё равно ценит попытку. — Проклятая хренова чайка, — кричит Кара, сложив ладони рупором, но чайка и не думает обращать внимание. — Это самое странное название для чайки, которое я когда-либо слышала, — комментирует Лена, когда Кара плюхается на полотенце рядом. — Но оно подходит, — отвечает Кара, открывая банку колы и делая несколько больших глотков. Лена несколько секунд смотрит на её двигающееся горло, размышляя, не пойти ли и ей за газировкой, чтобы справиться с внезапной сухостью во рту. В течение дня Лена сталкивается с более серьёзной проблемой: ей нужно в туалет. Но путь к городским уборным и торговому аппарату преграждает самый крупный канадский гусь, которого она когда-либо видела. Час или около того Лена надеется, что кто-то другой пойдёт туда первым и прогонит птицу. Но все либо тоже боятся гуся, либо просто не нуждаются в туалете. В конце концов, идти приходится ей. «Это всего лишь птица, — уговаривает она себя, надевая сандалии. — Что она может сделать?» Но после инцидента с чайкой Лена нервничает, и гусь явно чувствует её страх. Он останавливается, когда она подходит, и, как будто учуяв её нерешительность, распушает крылья. Лена на мгновение подумывает позвать Кару, но крикнуть, чтобы та спасла её от какой-то птицы, кажется слишком глупым. Она собирается с духом и делает шаг вперёд. В тот же момент гусь издаёт пронзительный крик и бросается на неё. Лена, по крайней мере, не кричит. Но огромная птица с шипением летит на неё, махая крыльями, словно горгулья. Ей остаётся только издать тихий писк, уронить сумку и броситься наутёк. Она убегает не к остальным, а налево, огибая дерево и надеясь, что ей удастся избежать столкновения с птицей. Но когда ей уже кажется, что гусь вот-вот укусит, он вдруг резко останавливается. Обернувшись, тяжело дыша, Лена видит, что Кара держит мокрое пляжное полотенце, свернув его как кнут. — Ну давай, приятель! — кричит она, щёлкая полотенцем в сторону гуся. Тот отступает, но выглядит готовым к бою. Тогда Кара выпрямляется во весь рост, снова щёлкает полотенцем, и гусь наконец сдается. С последним возмущённым криком он исчезает за холмом, направляясь к причалу. Кара оборачивается, закидывает полотенце на плечо и отдает честь Лене. — Нужна охрана? Лена смеётся и берёт Кару под руку. — Мой рыцарь в сияющем пикапе. Я и не знала, что ты так умеешь щёлкать полотенцем. — Ты бы видела, что я могу сделать с рогаткой.

***

Когда июль переходит в август, Лена осознает одну вещь: раньше она чувствовала одиночество. Глубокое, всепоглощающее одиночество, которое она даже не замечала, пока не появилась Кара — а с ней и ещё несколько людей, ведь та начала приглашать Лену на игровые вечера и ужины с друзьями и сестрой. Теперь у неё есть с кем проводить время вместо того, чтобы коротать долгие ночи и ранние утра за работой, как она привыкла на протяжении всей взрослой жизни. Теперь Лена может ложиться поздно не потому, что нужно закончить отчёты или провести конференц-звонок с Токио, а чтобы смотреть на звёзды, петь в караоке или просто валяться на диване и смотреть фильмы, пока не уснёт, положив голову на колени Кары. Это так, так легко — потеряться в этом, даже когда она чувствует, как часы неумолимо тикают. Она настолько погружается в новую реальность, что напрочь забывает связаться с двумя другими важными людьми в своей жизни. Поэтому, когда через полторы недели её телефон начинает звонить с запросом на FaceTime, Лена на мгновение впадает в панику, прежде чем инстинктивно отвечает на вызов. — Привет, незнакомка, — говорит Сэм с лёгким упрёком в голосе, когда её лицо появляется на экране. — Давно не виделись! — Мы уже подумали, что тебя утащили в лес и прикончили, — шутит Джек. При виде их лиц Лена испытывает тёплое, знакомое чувство, даже несмотря на отчаянные попытки придумать, как избежать грядущего разговора. Кажется, у Сэм новые очки, а борода Джека стала длиннее, чем она помнила. Но почему-то это не производит на неё того эффекта, которого она ожидала. Она скучает по друзьям, но того острого желания вернуться, как она полагала, у неё уже нет. Возможно, дело в том, что в спальне до сих пор видны смятые простыни и следы вчерашних событий. — Простите, — говорит Лена, не до конца искренне. — Я была… занята. — Чем? — удивлённо спрашивает Джек. — Общаешься с белками? Учишься рыбачить? — Здесь полно занятий, — обороняется Лена, раздражённо осознавая, что звучит как Кара. Но говорить это при включённой камере — ошибка, и она понимает это, когда видит, как глаза Сэм прищуриваются. Следующие слова её лучшей подруги поражают в самое сердце и рушат остатки попыток сохранить лицо. — Ах, правда? Например, горячая механик? Лена пытается не покраснеть. Честно, она старается. Но предательский румянец всё равно проступает на шее и лице, и глаза Джека и Сэм расширяются от удивления в унисон. — Ничего себе! — восклицает Джек, откинувшись и расхохотавшись. — Пожалуйста, скажи, что это правда, Лена. — Я… — Лена запинается, отчаянно пытаясь сохранить хоть немного достоинства. — Мы просто… Сэм тоже смеётся, и камера трясётся от их общего веселья. Лена мечтает провалиться сквозь землю. — Только не говори, что это опять история «мы спали вместе, но не спали по-настоящему», — говорит Сэм, и Джек энергично кивает. — Не совсем, — осторожно признается Лена, и она видит, как Сэм сосредоточенно вглядывается в неё. У Сэм острый ум — именно поэтому она так хороша в своей работе, — и Лена знает, что ей ничего не удастся скрыть. — Не смей лишать меня деталей, Лютор. Мы должны знать всё, — заявляет Сэм, и Лена тяжело вздыхает. — Это просто… как-то… само случилось. — Сколько раз это «случилось»? — с интересом спрашивает Джек, и Лена нервно трет затылок. — Примерно… каждый день? Она даже вздрагивает от громкого крика, который они издают после этого признания. — Лена занимается сексом! — радостно орёт Джек и исчезает из кадра, смеясь, а Сэм даёт ему пять. — Тише! — шипит Лена, не в силах удержаться от улыбки. — Вы в офисе, куда я скоро вернусь, так что прошу вас не обсуждать мою личную жизнь на всю громкость. Сэм соглашается понизить голос, но её довольная улыбка никуда не исчезает, а Джек воспринимает «на всю громкость» как сигнал начать петь, разгуливая по офису Лены. — Я же говорил, что ты сможешь! Всё, что нужно было сделать — — Лена занимается се-е-ксом! — Отбросить свою чопорность на пять секунд и… — Лена занимается се-е-ксом! — Всё, хватит! — наконец восклицает Лена, смеясь. — Вы правы, мне это действительно нужно было, и я позволю вам 15 секунд наслаждаться этим триумфом. Она знает, что они не послушаются, но хотя бы попытаться стоило. — Когда мы сможем с ней познакомиться? — спрашивает Джек, закончив песню. Лена недоверчиво фыркает. — Надеюсь, никогда, если вы будете так себя вести. — Я просто рад за тебя! — утверждает Джек, прижимаясь лицом к камере. — Я столько лет пытался убедить тебя расслабиться после Вероники. — Я в хорошем настроении, так что, пожалуйста, не напоминай мне о Веронике, — стонет Лена, закрывая глаза, пока Джек продолжает торчать в кадре. Он никогда не умел правильно пользоваться камерой — она сбилась со счёту, сколько раз приходилось напоминать ему, что нельзя оставлять телефон, направленный в потолок, во время видеозвонков. — Ладно, когда мы сможем встретиться с ней на самом деле? — спрашивает Сэм, забирая телефон у Джека. — На самом деле? Никогда. — Почему? — скулит Джек, а Сэм делает щенячьи глазки. — Потому что это просто интрижка, — твёрдо отвечает Лена. — Она не моя девушка, и ей не нужно проходить ваш допрос лучших друзей. — Можно хотя бы фото? — уговаривает Сэм, и Лена сдается. — Хорошо. Она пересылает им снимок, сделанный на прошлой неделе на пляже, где Кара в купальнике смеётся, засовывая оранжевые от Cheetos пальцы в пакет. После нескольких секунд молчания Сэм поднимает взгляд, серьёзность отражается в её глазах. — Сколько заплатить, чтобы ты вернулась, а я заняла твоё место? Лена фыркает, прикидывая в уме совершенно нереальную сумму. Она кончила семь раз прошлой ночью — как она может от всего этого отказаться? — Только в твоих мечтах. — И не говори! — соглашается Сэм. — Ты встречаешься с богиней с руками мастера и даже не хвастаешься? Я думала, мы друзья! — Я вас ненавижу, — с любовью вздыхает Лена и смиряется с тем, что остаток дня будет потрачен на беспощадные подшучивания. — У неё есть сестра? Сэм разочарована, узнав, что Алекс уже практически занята, но обещает Джеку, что он может попробовать замутить тройничок с Уинном и Джеймсом, если захочет. Правда, они вряд ли когда-нибудь приедут в гости.

***

— Почему мы так ни разу и не поплавали с твоего причала? Лена нахмурилась, поправляя солнцезащитные очки и закладывая закладку в журнал, который читала. Кара стала оставаться у неё всё чаще, в основном потому, что Лене всё сложнее просыпаться без неё рядом, и сейчас они на завершающем этапе трёхдневного пребывания. Лене, наверное, следовало бы задуматься о том, как комфортно она себя чувствует, работая и читая в одном помещении с Карой, в тишине, которую они делят между собой, – это то, чего она раньше не испытывала, разве что с Сэм и Джеком. Но вместо этого она делит своё внимание между ядерной физикой и сияющей кожей Кары. Кара лежит на шезлонге на солнце, её ступня вытянута вперёд и прижата к Лене, которая сидит под зонтом на террасе. Это так мило – Кара всегда находит способ прикоснуться к ней, даже когда они сидят не вместе, пусть это будет даже одна нога. Правда, теперь у неё будет смешной загар в конце дня. — Не знаю. Я просто об этом никогда не думала. — Ну, надо попробовать, – решительно заявляет Кара. Лена моргает, глядя на деревянный настил, уходящий в воду. Она никогда особо не спускалась туда – ей и так достаточно солнца на террасе, а сидеть на расшатанных досках ради того же, чем она уже занимается здесь, кажется бессмысленным. — Прямо сейчас? – спрашивает Лена, и Кара кивает, садясь. — Конечно! – отвечает Кара. — На улице так хорошо. Зачем ехать на пляж, если у тебя есть собственное озеро? Лена пожимает плечами. — Там же нет песка. — Тем лучше – прыгнем сразу в воду! Кара уже встаёт и направляется в дом, а Лена неуверенно следует за ней. — У тебя ведь нет купальника, – напоминает она, глядя на исчезающую в коридоре спину Кары. Та, босиком шлёпая по паркету (Лена замечает, что у неё действительно смешной загар от одной ступни в тени), скрывается за дверью. — Зачем он нужен? У тебя же частный причал! Здесь никого нет, – отвечает Кара из-за двери. Лена выглядывает из-за угла и видит, как Кара роется в шкафу возле ванной. Через мгновение та вытаскивает три пушистых красных полотенца и швыряет одно Лене. — Пойдём! Лена не успевает даже переодеться, как Кара хватает её за руку и тянет на террасу и вниз по лестнице, ведущей к причалу, на который Лена никогда прежде не ступала. Доски поскрипывают под ногами Кары, но причал выдерживает. Кара раскладывает полотенца на твёрдом дереве. — Ты намочишь одежду – ой, ты уже раздеваешься. Футболка Кары уже на причале, следом летят шорты. Скоро она остаётся в одном бюстгальтере и боксёрах, и, вместо того чтобы прыгнуть в воду, как ожидала Лена, Кара вдруг начинает возиться с застёжкой. — Кара! – шипит Лена, поднимая футболку и бросая её в сторону блондинки, надеясь прикрыть внезапную наготу. — Мы же на людях! Кара смеётся, скидывая футболку и спуская лямки бюстгальтера с плеч. Тот оказывается на одном из полотенец, и вот Кара уже стоит на причале Лены с обнажённой грудью, а её солнечная кожа сбивает Лену с мысли. — Это же частный причал, Лена. Другие дома далеко и нас отсюда не видно, – невозмутимо говорит Кара. Лена, полностью отвлечённая видом полуобнажённой Кары, только молча кивает. Кара, заметив внезапное молчание, нахмурилась и взяла Лену за руки. — Ты знаешь, что можешь сказать “нет”, да? Я не хотела давить на тебя, просто... иногда я слишком увлекаюсь. — Нет, всё в порядке. Я... если честно, не против искупаться с тобой голышом, – признаётся Лена. Кара расплывается в улыбке и стаскивает с себя боксёры. Теперь она полностью обнажена. На причале Лены. Среди бела дня. И ждёт от Лены ответа. Лена знает, что легко могла бы остановить это в любой момент. Достаточно было бы попросить Кару одеться, и они могли бы спокойно пойти внутрь, где разделись бы уже в более привычной обстановке. Но... она ведь хотела расслабиться, не так ли? Искупаться нагишом – это нормально. Такое обычное, немного дерзкое приключение, которого ей не хватало в юности, когда она была слишком занята, чтобы окончить школу досрочно и поступить в университет. Чёрт с ним. С вызывающей уверенностью, которой она совсем не ощущает, Лена тоже раздевается. Кара притягивает её к себе, и их тела прижимаются друг к другу. Так Лена чувствует себя менее уязвимой – под прикрытием прикосновений Кары. Да и не то чтобы она собиралась жаловаться на это ощущение. Кара наклоняет голову, и Лена поднимает подбородок, ожидая поцелуя. — Готова? – шепчет Кара, её дыхание обжигает Лену губы. —К чему? – отвечает Лена, прикрывая глаза. И в этот момент Кара подхватывает её на руки, разворачивается и прыгает в воду. Вода оказалась не такой холодной, как Лена боялась, но разница температур всё равно шокирует. Кара стоит в мелкой воде, и Лена сразу же отталкивает её от себя, когда они выныривают. — Чёрт, ты ... – выплёвывает Лена, убирая мокрые волосы с лица. — Ты могла бы хотя бы предупредить. Но Кара смеётся так заразительно, запрокинув голову и раскинув волосы, которые плавают вокруг неё, как нимб. Лена не может долго сердиться. Это было довольно смешно. Это действительно так же освобождающе, как и говорила Кара, плавать в прохладной воде без барьеров. Никакой ткани, тянущей её вниз, только течение и её кожа. Кара держится рядом, привязывая её к земле, и когда она в конечном итоге покидает плавание ради более зелёных пастбищ — что, очевидно, означает, что она лезет на Кару, как на дерево, и позволяет воде обмывать их обоих, пока они медленно целуются — это самое мягкое, самое неспешное объятие, которое они когда-либо делили. Когда руки Кары блуждают по бедрам Лены и к её заднице, намерение становится ясным, так как её бедра прижимаются ближе к обнаженной коже, Лена отстраняется, чтобы крепко толкнуть её в грудь. — Мы на улице. — И что? — говорит Кара, потирая ухо Лены. Лена тяжело глотает, её ногти вонзаются в плечи Кары. — Купание голышом — это одно, но — — Заниматься сексом на улице — это обряд посвящения здесь, — говорит Кара, не проявляя никакого преувеличения в голосе. Лена издает звук где-то между смехом и презрением, отстраняясь, пока Кара не прекращает свои отвлекающие поцелуи и не смотрит ей в лицо. — Ты шутишь, правда? Кара смеется, покачивая головой. — Мы можем пойти внутрь, если ты хочешь. Мне все равно, детка. Кара не кажется обеспокоенной внезапным использованием ласкового имени, но это заставляет сердце Лены забиться быстрее и сжаться в груди. Кара никогда не называла её деткой, никогда не называла её ничем, кроме «Лена», и что-то в этом смягчает тревогу и заставляет её чувствовать себя смелее. Более авантюрно. Наконец, оглядев пустые леса и тихое озеро, Лена делает то, что Кара позволяла ей делать с тех пор, как они начали эту игру — она поддается желанию. — Не в воде. Это антисанитарно. С плечом, Кара поднимает Лену из воды на док, подтягивая себя следом, и Лена старается не восторгаться слишком очевидно той явной легкостью силы, которую Кара демонстрирует, даже не думая. — Лучше? — спрашивает Кара, медленно ползая, пока не оказывается над телом Лены. Они прижимаются друг к другу от бедра до груди, Кара втирается в её шею и начинает нежно целовать чувствительную кожу, и Лене становится трудно вспомнить, почему это может быть плохой идеей. Она просто кивает, поддаваясь выбору, который она всегда сделает, и Кара берется за дело с интенсивностью человека, который знает, что у него ограничено время. Пальцы Лены загибаются в полотенца, когда Кара вставляет три пальца внутрь, царапанье дерева внизу укореняет её, когда она чувствует, что её тело горит. Тепло кожи Кары, огонь в её животе, солнце, светящее в лицо — этого достаточно, чтобы заставить её потерять себя, пылающую сверхнову, готовую взорваться. Все другие звуки — ветер в деревьях, птицы, нежное плескание воды о док — затмеваются её собственными стонами, тяжёлым дыханием Кары и шепотом поддержки. Когда она получает достаточно осознания, чтобы поднять бедро и просунуть свою руку в его путь, сгибая и нажимая свои пальцы между ног Кары, это только разжигает пламя. Кара стонет, прижимаясь на мгновение, прежде чем отстраниться и снова сосредоточиться на ритме своей руки. Кажется, что она не может позволить себе удовольствие, пока сосредоточена на Лене, а Лена просто не потерпит этого. — Хочу, чтобы ты — задыхается Лена, ухватившись за бедра Кары и снова притянув их к своему бедру. Она расставляет пальцы, каждый из них покрыт возбуждением Кары, и прижимает. —Пожалуйста ... Кара кивает в знак согласия, и звук чистого, сосредоточенного желания, который она издает, когда влажное тепло её влагалища покрывает кожу Лены, почти заставляет её кончить на месте. Кажется, это оказывает похожий эффект и на Кару, что радует Лену — она всё сильнее давит, теряя себя без стеснения, и это заставляет руку, которая сейчас находит глубоко внутри Лены, двигаться быстрее и сильнее, чем прежде. Она чувствует край, прямо у себя на ладони. И Кара тоже близка, её крики легкие и уязвимые, когда Лена вслепую терет и держит своё бедро в качестве твёрдой поверхности, к которой можно прижиматься, и Лена выгибается — она так близка, так совершенно в панике, и ей нужно всего лишь чуть-чуть больше. Это происходит с шумом в лесу слева от них — звук треснувшей ветки и шуршащих листьев — и, без всякого приглашения, мысль проникает в голову Лены, как торпеда. Кто-то увидит меня в таком виде. Она на мгновение представляет, как это должно выглядеть — двое из них голые и переплетенные друг с другом при ярком солнечном свете, Лена цепляется за Кару, как будто она единственная опора в мире, и стонет, как порноактриса, в то время как Кара удовлетворяет себя на бедре и руке Лены, не обращая внимания ни на что вокруг — и, представляя, как какой-то незнакомец становится свидетелем их момента, видя их полное отчаяние друг по отношению к другу, что-то внутри нее освобождается. — Черт, — она задыхается, чувствуя, что Каре нужно слышать больше, чем ее обычные безсловесные стоны. Она едва может произнести слова, ее мозг перестает нормально функционировать, когда она сильно кончает на руке Кары, но ее неумение выразиться только делает это более возбуждающим. — Боже, да, черт. Как она и надеялась, Кара распадается. Она восклицает, явно переполненная эмоциями, и это заставляет Лену пульсировать еще сильнее, когда она осознает, что может чувствовать, как клитор Кары дергается у нее на пальцах, когда та кончает. Кара прижимается к плечу Лены, ее пальцы, наконец, замирают, но остаются внутри, и они остаются в таком положении — крепко переплетенные, вокруг и внутри друг друга, капая водой на полотенца — пока их тела остывают на ветру. Шум оказывается зайцем, который, показав себя, мгновенно убегает в лес, и Лена почти смеется над случайным символизмом. — Удивительно,— наконец, шепчет Кара, отстраняясь от шеи Лены, чтобы положить голову на ее ключицу. Она тоже убирает свои пальцы, разлаживая их еще влажными на животе Лены, и тут же начинает скучать по близости. — Иногда я все еще не могу поверить, как ты заставляешь меня чувствовать. Комментарий исключительно сексуальный — Лена знает это точно — но то, как он сказан, все равно заставляет ее глупое сердце светиться. — Разве ты не привыкла к тому, что люди отвечают взаимностью? — говорит Лена, отложив эту мысль навсегда. — Не особо, — отвечает Кара рассеянно, как будто это не самое грустное заявление, которое Лена когда-либо слышала. Вместо того чтобы продолжать, Кара тянется к руке Лены и открывает ее, широко раздвигая пальцы. Она начинает проводить своими грубыми пальцами по линиям ладони Лены, прослеживая каждую линию и следуя ей до запястья, а затем до предплечья, каталогизируя кучу родинок и веснушек, как будто составляет звездную карту. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Лена, боясь, что слишком громкий голос разрушит этот странный момент, который они создали. — Запоминаю. Сердце Лены пропускает несколько ударов. Она замечала, как Кара делает это несколько раз — нежно проводит руками по ее телу, медленно и методично, с интенсивным сосредоточенным выражением на лице — но никогда не задумывалась, почему. Зная, что Кара запоминает ее, фиксируя детали ее тела на случай неизбежного времени после их расставания, достаточно, чтобы ее глаза слегка заполнились слезами. Ей становится легче, когда Кара меняет тему — по крайней мере, до того момента, как она понимает, о чем идет речь. — Так расскажи мне о своей семье. В груди Лены возникает всплеск ужаса, который стирает все более мягкие чувства. Он быстро уходит, но маленький комок страха остается — ее семья не та тема, которую она хочет обсуждать с милой, доверчивой Карой. Тот факт, что она происходит из длинной линии социопатов и тайно боится, что однажды станет одной из них, она делилась только с Сэмом, и последнее, что она хочет — это позволить своему прошлому проникнуть в этот счастливый пузырь, который она так тщательно создала, особенно когда ей так удачно удается скрыть свою личность в Мидвейле. — Разве это действительно лучшее время сейчас? — говорит Лена с нервным смехом. Кара просто пожимает плечами, улыбаясь, как будто это простой вопрос. — Это разговор на подушках, Лена. — Я не вижу здесь подушек, — подшучивает она, но Кара просто смотрит на нее с выражением, которое явно говорит: «О, ну давай», и Лена начинает чувствовать, как ее сердце бьется быстрее, что определенно не обозначает удовольствия. — Я, — начинает Лена, неловко смещаясь и наблюдая, как беззаботная улыбка Кары превращается в выражение беспокойства. — Просто… это не приятная тема. — Ей становится некомфортно, и не только потому, что она голая при ярком солнечном свете и, вероятно, светится бледной в солнце. Кара мягко кивает, прекращая движение, чтобы крепко переплести их пальцы. Она подносит их соединенные ладони к губам, целуя тыльную сторону руки Лены. — Поможет ли, если я сначала расскажу о своей? Лена, счастливая получить любой выход, быстро кивает. — Мы вообще не обязаны говорить, — предлагает Кара, ее голос становится мягче в ответ на явное беспокойство Лены. — Мы можем просто лежать здесь вместе. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Но, несмотря на ее первоначальную панику, Лена действительно хочет узнать больше о Каре. Кроме их краткой не совсем кофейной встречи несколько месяцев назад, Кара не говорила много о своем прошлом, и она не хочет упустить эту возможность раскрыть скорлупу Кары. — Все в порядке. Я хочу. Просто… ты первая? Кара кивает, ее большой палец небрежно проводит по пальцу Лены. — Ну, ты знаешь Алекс. Она и Элиза… они потрясающие. Они никогда не относились ко мне так, будто я не часть семьи. Лена кивает, ощущая тепло кожи на своей коже, что начинает успокаивать ее. — Ты, должно быть, любишь их. Я приняла фамилию Лютор, потому что была слишком молодой, когда меня усыновили, и это было ожидаемо. Но ты выбрала быть Карой Дэнверс. — Да. Технически, у меня фамилия с дефисом, и мое законное имя — Зорел-Дэнверс. Но я давно называю себя Дэнверс. Лена снова кивает, проводя пальцами по мокрым волосам Кары, но замирает, когда Кара задает очень логичный вопрос. Вопрос, который не должен возвращать ту тревогу, которую она только начала прогонять, но, безусловно, это делает. — Так что, а ты? Лена сглатывает, возобновляя свои движения по волосам Кары с немного дрожащими руками. — Что обо мне? — Ты когда-нибудь думаешь вернуться к своему настоящему имени? — спрашивает Кара, ее глаза закрываются от внимания Лены. Ясно, что это то, что она не считает большой проблемой — но для Лены вопрос имеет потенциал раскрыть правду о ее детстве, которую она не хочет обсуждать с кем попало. — Я… не помню его, — наконец говорит Лена так тихо, что это почти неразличимо, и брови Кары нахмуриваются. Она открывает глаза, смотрит на Лену с недоумением. — Ты не помнишь? — спрашивает она, и Лена резко кивает. — Меня усыновили, когда я была очень маленькой. Лилиан изменила мое свидетельство о рождении, и было совершенно ясно, что моя прежняя жизнь навсегда ушла. Это просто… — Лена тяжело сглатывает, внезапно охваченная осознанием, о котором никогда не задумывалась. — Это просто было вбито в меня, я полагаю. —О, — тихо говорит Кара, кладя свою теплую руку на теперь уже неподвижные пальцы Лены. Она готовится к жалости Кары — к ужасной, невыносимой показной грусти, которая возникает у почти всех, когда речь заходит о ее покойной матери и недостатке воспоминаний — но Кара просто молчит, гладя руку Лены и целуя ее сзади. — Мне жаль, Лена. Эти слова произносятся не с жалостью, а с добротой. С сочувствием. С пониманием. Это приносит такой вид облегчения, который Лена никогда не чувствовала прежде, зная, что ее не осудят — что, хотя Кара не имеет точно такого же опыта, она может понять. Это открывает что-то, то, как Кара смотрит на нее с простой, теплой добротой. Что-то, что заставляет ее хотеть говорить, даже если она не имеет представления, о чем ей вообще говорить. К счастью, Кара спасает ее от этого затруднения. — Мои родители выросли в этом районе, — говорит Кара, мягко переводя разговор от уязвимости Лены. — Не здесь, в Мидвейле, а примерно в 20 минутах отсюда. Мой кузен тоже там вырос, и когда они умерли, он получил опеку надо мной. Термин получил очень показательным, отмечает Лена, но она не хочет прерывать мысли Кары, чтобы сказать это. — Но у него была жизнь в городе, школа, а наличие меня там было бы… слишком сложно. Поэтому Дэнверсы предложили взять меня к себе. Они знали обоих наших родителей, — заканчивает Кара, и Лена поддается порыву поцеловать ее в макушку. — Кларк когда-нибудь навещает? — спрашивает Лена, когда Кара счастливо вздыхает от контакта. — Иногда, на Рождество. В основном мы созваниваемся раз в несколько недель. Но он и Лоис скоро начинают семью, так что, надеюсь, они будут чаще навещать. Чтобы я могла встретить малыша». Кара звучит так трагически надеюще, что на мгновение Лена задумывается, как сложно будет отправить кого-то в Торонто, чтобы привести этого Кларка в Мидвейл за ухо. — Какие были твои родители? — спрашивает Лена, осознавая, что этот момент открытости не продлится вечно, и хочет узнать как можно больше о Каре. Кара улыбается, ее взгляд становится далеким, когда она смотрит на деревья на горизонте. — Они были потрясающими. Моя мама имела юридическую практику, а мой отец был ученым. Как ты. Лена моргает, в ней начинает распускаться странное, цветущее чувство. Кара звучала так нежно, когда сказала это — ученый, как ты. — Он был? Что он изучал? — спрашивает Лена, и она немного удивляется ответу. — Экология и астрофизика. Это объясняет, почему Кара знала так много о планетах, осознает Лена. Ее отец изучал то же самое, что и Лена для своей третьей степени, и, вероятно, Кара выбрала астрономию, чтобы почувствовать себя ближе к нему. Это заставляет ее чувствовать странную защиту, и она чуть сильнее сжимает плечи Кары. — Иногда я беспокоюсь, что забываю их, — шепчет Кара, как будто делится глубокой тайной. — Как будто, если я не буду продолжать говорить о них, они навсегда исчезнут. Как будто их никогда не было. Страх в голосе Кары попадает в Лену, как стрела. Она может помнить, как чувствовала это тоже, когда ее только усыновили — но вскоре этот инстинкт был подавлен чистым выживанием в доме, где каждое выражение лица подвергалось проверке со стороны Лилиан Лютор, и детали становились всё более неясными, пока не исчезли совсем. — Тебе стоит продолжать говорить о них, — мягко отвечает Лена. — Сохраняй их живыми. Я могу сказать тебе по своему опыту, что это... удивительно легко — вещи исчезают. Кара хмурится, внезапно поднимаясь с места на груди Лены. — Черт, Лена, мне жаль. Я не подумала, прежде чем открывать рот. — Все в порядке, — уверяет ее Лена, и она говорит это искренне. Это не вина Кары, что ее детство было травматичным. Но Кара все равно выглядит виноватой, и Лена вздыхает. Похоже, что делиться эмоциями сегодня в планах. — Единственное, что я помню о своей матери, это то, что у нее были темные волосы, и она была ирландкой, — признается Лена, и Кара снова укладывается на локоть рядом с ней. — Когда я пытаюсь вспомнить больше, это просто… тени и мгновения. — Мгновения, как какие? — спрашивает Кара, ее большая рука тепло и успокаивающе лежит на груди Лены. Вес ее руки как-то облегчает разговор. — Как…, — Лена делает глубокий вдох, пытаясь вызвать одно из туманных воспоминаний, которые она может вспомнить. — Как, например, дача на побережье. Я не знаю где. Но я помню океан и… сидение за большим красным столом, и моя мама готовит содовый хлеб. Кара улыбается. — Это приятное воспоминание. — Было бы еще приятнее, если бы я могла помнить ее лицо, — говорит Лена, пытаясь сгладить свой внезапный всплеск эмоций самосознательно смеясь. Кара кивает серьезно. — А содовый хлеб был вкусным? Ей нужно немного времени, чтобы осмыслить вопрос. Но через секунду Лена смеется, и яркая улыбка Кары развеивает темные завитки, которые начали закручиваться вокруг ее настроения. — Да, — говорит она, воспоминание о теплом хлебе и варенье становится четче, как объектив камеры, который борется за фокусировку. Теплая рука на ее спине и трещащий проигрыватель. — Да, я думаю, что был. Кара кивает, как будто этот факт невероятно важен для нее, и Лена чувствует, как ее сердце вот-вот вырвется из груди, так сильно оно хочет биться только для нее. За глазами Лены начинает возникать горячее, покалывающее ощущение, и она чистит горло и садится, прежде чем это может выйти из-под контроля. — Нам, вероятно, стоит пойти внутрь, прежде чем я обгорю в местах, о которых не хотела бы упоминать. Она все равно обгорает, но Кара заботливо натирает ее нежную кожу алоэ каждый час в знак извинения.

***

Кара, похоже, решительно намерена к концу лета предоставить Лене все возможные впечатления, которые может предложить Мидвейл и его окрестности. Она берет ее на боулинг с Нией и Уином, заставляя носить смешные туфли и играть намеренно плохо, чтобы Лена не оказалась на последнем месте в свой первый раз. Она берет ее на рыбалку, что сводится к тому, что Лена сидит в шатающейся алюминиевой лодке, пока Кара ловит несколько рыб и снова выпускает их в воду (сначала Лена в недоумении: «Я не понимаю, в чем смысл, если ты не собираешься это съесть!» «Дело в том, чтобы быть на природе, Лена!» «А насаживать крючок на губу природы?» «Ш-ш-ш. Просто послушай птиц.»), а потом показывает ей забавность похода на Бинго с единственной целью — наблюдать, как пожилые люди угрожают физической расправой друг другу из-за 5x5 кусочка картона. Если Лена замечает, что у Кары вдруг стало больше свободного времени, чем когда-либо прежде, она не говорит об этом. Зачем портить очень приятную рутину, которую они установили, когда у них осталось чуть больше месяца. И в довершение всего, Кара берет ее на автокинотеатр в соседний город. — Я искренне думала, что такие места больше не существуют, — говорит Лена с недоверием, пока Кара платит по 8 долларов за каждого и направляет свой грузовик к экрану. — Я только в кино их видела. — Они все еще популярны здесь, — отвечает Кара, настраивая радио на нужный канал для звука фильма. — Людям нравится ностальгия. И это действительно глубокая ностальгия, даже для Лены, чьи воспоминания о автокинотеатрах сводятся к тому, что она видела их в нескольких старых фильмах. Два экрана имеют свои собственные парковки, где люди располагаются в довольно аккуратные ряды, а по гравию расставлены складные кресла, которые рискуют быть покусаны комарами ради лучшего обзора. Все выглядит как реликвия, которая существует с 50-х годов — ржавые заборы между экранами, стареющее игровое оборудование, бетонное здание с закусками, которое пахнет 60 годами попкорна и пролитого газированного напитка. Все это ново, но в то же время кажется знакомым для Лены, как странное сенсорное воспоминание из фильмов, и Кара проходит через это, как будто она здесь была сто раз. Они приезжают задолго до начала фильмов, до того, как солнце сядет, и после того, как она нашла идеальное место и заглушила двигатель, Кара ведет ее к игровой площадке без намека на иронию. — Кара? — спрашивает Лена, когда Кара перепрыгивает через забор, окружающий парк — полностью игнорируя открытые ворота неподалеку — и направляется к качелям. — Что именно мы делаем? — Как ты думаешь, что мы делаем? — Кара садится на одну из резинок, ее рука все еще в руке Лены, и начинает покачиваться, слегка раскачиваясь. Лена смеется, но не садится на соседнюю качель. Что-то от ее матери остается в ее костях, говорит ей, что это неуместно, что ее не должны здесь видеть. Ей так говорили с 6 лет — Люторы не играют, Лена. Сделай что-то полезное. — Это место для детей, — наконец говорит Лена, пытаясь потянуть Кару за руку в неопределенной попытке заставить ее встать. Но Кара крепко держит, вбивая пятки в землю. — Здесь никого нет. И, по правде говоря, Кара права. Игровая площадка почти пуста, за исключением небольшой семьи, которая строит песочницы на другой стороне площадки — и, конечно, они, похоже, знают Кару. Они машут ей, и Кара снимает шляпу и радостно машет в ответ. Здесь нет никого, кто мог бы ее осуждать. Никого, кроме Кары. Надевая обратно свою кепку, Кара делает еще одну более серьезную попытку покачиваться, двигая предплечье Лены вместе с собой. — Давай, Лена. Поребячься со мной. Еще мгновение Лена колебалась. Но Кара такая открытая и полная надежды, ее выражение полно более прямой привязанности, чем Лена когда-либо испытывала в своей жизни. Образ неодобрения Лилиан колебался, а затем исчез совсем, стертый улыбкой Кары. Когда она осторожно садится на качели рядом с блондинкой, кажется, что крик победы Кары эхом раздается по всему автокинотеатру. Качели, как оказывается, так же веселы, как она и думала, когда наблюдала за тем, как ее сверстники играют через окно библиотеки. Ее живот поднимается на каждой дуге, и Кара подбадривает ее подниматься все выше и выше, пока она не чувствует момент искренней невесомости на высоте каждой качели. Ее волосы разлетаются вокруг лица и затем развеваются назад, и когда она видит, как Кара рядом с ней синхронизирует свой ритм, она издает громкий, беззаботный смех. Кажется, что она летит. — Прыгни, Лена! Лена выходит из своего задумчивого состояния, повернув голову к Кары. Ее шляпа слетела, ее хвостик развевается, и она выглядит полностью, на 100% серьезной. — Что? — кричит Лена в ответ, но Кара просто повторяет это. — Отпусти в верхней точке прыжка! — Это звучит как плохая идея, — кричит Лена в ответ, но слишком поздно. Кара уже откинулась назад для сильного толчка, и когда она достигает апогея своего движения вперед, она отпускает цепи и летит в воздух. На мгновение она парит, расправив руки и размахивая волосами — но вскоре ее ноги начинают ветряно двигаться, и она приземляется в песок с глухим звуком. На секунду сердце Лены замирает. Но Кара почти сразу встает, подняв руки в воздух и издав радостный крик. — Давай! Я поймаю тебя! — зовет Кара, становясь то больше, то меньше, когда Лена раскачивается, все еще цепляясь за цепи. — Это кажется еще более плохой идеей! Но руки Кары остаются открытыми, ожидающими, и в ту долю секунды между нижним и верхним движением Лена принимает решение. В ту долю секунды между освобождением и приземлением она немедленно жалеет об этом. Сначала это действительно ощущается как свобода. Она в воздухе, невесомая, и в течение нескольких мгновений все, что она чувствует — это чистое волнение. Но как только гравитация начинает действовать и она притягивается обратно к земле, летя к Каре, волнение наполняется беспокойством. — Черт, — ворчит она, когда удар сбивает их обоих, и Кара, несмотря на всю свою силу, сморщивается, как жестяная банка. Они оба приземляются на землю в облаке песка, и Лена катится с Кары, как только может — но когда она смотрит, как в ту ночь, когда они танцевали у озера и упали на траву, Кара смеется. — Я была права, — ворчит Лена, поднимаясь на ноги и отряхивая песок с ног. — Это была ужасная идея. — Но тебе же было весело. Лена не может отрицать это утверждение, и Кара становится невыносимо самодовольной на протяжении всей оставшейся ночи. Кара ведет её по остальному игровому оборудованию — качелям, к которым Лена совершенно отказывается подходить, стенду для игры в бабочку, качелям на веревках, и пока Кара пытается перебраться через турник, скрестив ноги так, чтобы не касаться земли, Лена поднимается по лестнице к вершине металлической горки рядом с ней. Кажется, это самое безобидное из всего оборудования, на самом деле. То, которое требует наименьших навыков, но может заставить Кару улыбнуться. Поэтому Лена усаживается на верхушке, её бедра почти не помещаются в узкую ширину, и скатывается вниз по горке. Ей следовало бы помнить, что на ней шорты. В её защиту, она даже не помнит, когда начала регулярно носить шорты. Кажется, она не надевала их с уроков физкультуры в начальной школе — но вот она здесь, в джинсовых шортах, совершая огромную ошибку. Прежде чем она успевает проехать больше нескольких дюймов, кожа её открытых бедер цепляется за раскалённый металл. Трение издает ужасный скрежет, и Лена кричит, удерживаясь, прежде чем она скатится дальше и валится на песок. — Черт возьми! Кара оказывается рядом в мгновение ока, выглядя сочувствующей, но не в силах сдержать смех, глядя на Лена, сидящую на земле и ухаживающую за повреждённой кожей бедер. — Ты в порядке? — спрашивает Кара, а Лена шлепает её по руке, той, которая не проверяет, нет ли повреждений на коже. — Нет! — жалуется она, а улыбка Кары такая теплая, глядя на неё. — Почему, черт возьми, ты не предупредила меня, что это произойдет? Кара беспомощно поднимает руки, пожимая плечами. — Я думала, ты сама знаешь! Это металлическая горка, Лена, они всегда были дьяволом! Лена вздыхает, определяя, что, хотя она и не повредила себя, она будет испытывать дискомфорт еще несколько минут. — Я не совсем могла провести время в таких местах, когда была ребенком, — пробормотала Лена, вставая с помощью Кары и начиная наивно пытаться стряхнуть песок с шорт. — Ты имеешь в виду… игровые площадки? — спрашивает Кара, помогая стряхнуть песок с задницы Лены так, что это не совсем помогает. Её руки проходят вниз к коже, которая только что касалась раскалённых углей, и это совершенно отвлекает. — Что ты делала вместо этого? Лена глотает, пожимая плечами, пока руки Кары нежно касаются её покрасневшей кожи. — Я занималась дополнительными занятиями. Строила базовых роботов. Играла в шахматы. — Она провела большую часть своего детства в помещении, наблюдая, как другие дети её возраста развлекаются, пока она жила в тени Лекса и Лилиан, и через какое-то время это стало нормой. Но здесь, с Карой, она начинает осознавать, что именно она упустила. — Это звучит действительно одиноко, — говорит Кара, притягивая Лену к себе и опирая подбородок на её плечо. Она нежно прижимается к шее Лены, и, несмотря на грусть темы, Лена не может отрицать счастье, которое это приносит. — У меня был брат, — говорит Лена, комок образуется в её горле. Кара, похоже, чувствует, как настроение Лены ухудшается, поэтому она покидает своё место на её шее и, вместо этого, берёт её за руку, ведя к конструкции, которую она никогда не видела прежде. Это выглядит как круглая платформа, пересеченная двумя длинными перекладинами, встречающимися посередине, как крест. Кара показывает ей встать на неё, а затем крепко берёт одну из перекладин. — Тебе лучше сесть. — Почему? — спрашивает Лена, но Кара просто улыбается и начинает толкать. После нескольких мгновений сопротивления вся платформа начинает вращаться, как волчок, быстрее и быстрее, пока Кара бежит рядом, толкая изо всех сил. Лена вцепляется в перила и слушает совет Кары, укрепляя себя около центра крестовины, а как только платформа начинает вращаться достаточно быстро, Кара прыгает на неё, вцепившись в перекладину мертвой хваткой, пока не сядет рядом с Леной. — Меня укачивает! — кричит Лена — мир мчится мимо в размытии, и единственное твёрдое, что она видит, — это Кара. — В этом и смысл! — кричит Кара в ответ, радость на каждом дюйме её лица, и Лена моргает. Иметь что-то, что имеет целью укачать, кажется, упражнением в бесполезности, но она не может отрицать адреналин, который проносится через неё, когда они крутятся по кругу. Когда они спотыкаются с карусели вместе, кружась и хихикая, это ощущается как часть себя, которую она заперла 20 лет назад. Какое-то детское счастье, вырванное из неё, когда Кара спотыкается о собственные ноги и хохочет на траве. Её счастье кажется гораздо менее детским, когда наступает сумерки, и она с Карой целуются в грузовике, наполовину смотря новый супергеройский фильм. Если бы она была более осознана всего, кроме губ и рук Кары, она, вероятно, была бы немного смущена тем, насколько очевидны они — окна определенно запотели, а грузовик немного трясется каждый раз, когда Кара меняет вес, чтобы прижаться к бедрам Лены. Но сейчас, с её ногой, обвивающей тело Кары, и теплыми губами, скользящими по её шее к её тяжело дышащей груди, она на самом деле не заботится. Даже если её верхняя спина прижата к двери, а ноги Кары криво сложены на противоположной стороне, даже если Кара иногда теряет свою опору на сиденье и спотыкается вперед, сталкивая их лица, Лена не волнуется. Она просто хочет. Но Кара не продолжает в том направлении, которого Лена жаждет — она не зарывается лицом в грудь Лены, как так любит делать, не отодвигает рубашку и бюстгальтер и не касается губами, как обычно. Она дразнит, накладывая нежные поцелуи и прикусывания по верхушкам её груди и проводя горячим дыханием по чувствительной коже. Лена выгибается, пытаясь побудить её перейти к делу, но Кара продолжает в своём ритме. — Пожалуйста, — наконец стонет Лена, зажимая руку в волосах Кары, недавно распущенных из хвоста. — Не дразни меня. — Ты не занимаешься сексом на автокинотеатре, Лена, — шепчет Кара, её бедро вжимается в нужное место, заставляя Лену дёрнуться и всхлипнуть. — Так какого черта ты ... — начинает Лена, возмущаясь, но Кара сбрасывает бомбу, прежде чем её возмущение успевает набрать силу. — Заставлять себя ждать, пока ты не найдешь укромное место, — это лучшая часть. Лена замолкает после этого. По крайней мере, она сводит разговор к минимуму. Она всё еще заполняет кабину симфонией стоны, заглушая аудио фильма каждый раз, когда Кара движется, и Кара продолжает свой медленный, благоговейный, безумный ритм. Её руки скользят под рубашку Лены, гладя по перегретой коже, её поцелуи глубокие, горячие и продуманные. И они продолжают целоваться, просто целоваться, пока Лена не впадает в безумие от этого. Кара продолжает мягко тереться о её клитор, и Лена знает, что это намеренно, и она начинает чувствовать, будто выходит из своей кожи. — Если ты будешь продолжать это делать, я кончу, — запыхавшись, произносит Лена, когда Кара снова скользит под её лифчик, щипая соски слишком нежными пальцами и прижимая бедро вперёд. Но вместо того чтобы остановиться, Кара просто улыбается так, что всё тело Лены тает. — Не сейчас. Она почти уверена, что Кара её дразнит. Это осознание и постоянный способ, которым Кара наращивает её возбуждение, а затем отступает, одновременно делают всё лучше и, черт возьми, хуже. Ожидание до конца фильма невыносимо, и к тому времени, как Кара выезжает на дорогу, чтобы отвезти их на поляну, о которой, похоже, она знает, Лена готова была бы сама решить свою проблему прямо на месте, не обращая внимания на безопасное вождение. Но вскоре Кара заезжает на грязную тропу прямо у дороги, останавливаясь, когда в фарах появляется металлический барьер с табличкой «ЗАПРЕЩЕНО». — Я думала, ты говорила, что была здесь раньше? — говорит Лена, нахмурившись, но Кара просто открывает дверь и выпрыгивает из кабины. Лена смотрит, как она обходит барьер, возится с цепью, которая держит его закрытым, а затем распахивает его, явно пренебрегая предупреждающим знаком. Когда Кара снова прыгает в машину, переключая грузовик в режим движения, Лена пристально смотрит на неё несколько секунд. — Что? — спрашивает Кара, и Лена качает головой. — Ты всегда игнорируешь знаки о запрете прохода или только когда пытаешься заняться сексом? Кара фыркает, наклоняясь вперёд, чтобы сдержать смех, пока грузовик преодолевает короткую, ухабистую тропу. — Я игнорирую их только когда они глупые. Эта земля принадлежит какому-то крупному городскому подрядчику, который хотел построить здесь отель, но уже 4 года ничего не происходит. — Так вместо этого ты приводишь сюда своих жертв? — говорит Лена, поднимая бровь, когда они останавливаются на поляне. Кара улыбается, подмигивая ей, что не должно сводить с ума её колени, но Лена научилась принимать свою привлекательность даже к самым глупым чертам личности Кары. — Ты жалуешься? Лена определённо не жалуется, и когда они, наконец, паркуются и Кара выключает фары, проходит всего 2.5 секунды, прежде чем Лена оказывается у неё на коленях. — Нетерпеливая, да? — шепчет Кара у неё на губах, её руки сразу направляются к бедрам Лены, притягивая её ближе, и Лена резко вспоминает их первый поцелуй. Она сидит у Кары на коленях на солнечном поле, и безумная жажда, которая не утихла даже на каплю – на самом деле, если честно, только возросла. Достаточно, чтобы ей не было важно о руле, который врезается в спину, и когда Кара наконец поворачивает их так, чтобы прижать Лену к изношенным кожаным сиденьям, её правая рука уже пытается расстегнуть пуговицу на джинсах блондинки, прежде чем голова Лены коснётся подушки. Даже после всех этих недель Кара всё ещё выглядит удивлённой, когда рука Лены проникает за резинку её штанов. — Тебе не нужно ... — начинает она, как всегда, но как только пальцы Лены уверенно соприкасаются с корнем её клитора, она прерывается длинным, протяжным стоном. — Ты уверена в этом? — тихо шепчет Лена, кусая губу Кары, и дыхание Кары становится заметно тяжёлым. — …не останавливайся. Лена не останавливается. Она продолжает двигать пальцами, уверенно и быстро, и когда Кара с громким криком кончает, она выглядит почти нелепо удивлённой этому. Лене всё ещё странно, как легко Кара игнорирует свои собственные потребности, и она решает избавиться от этой привычки до – До того, как она сможет сбить с толку очень приятное время, которое она проводит с грустными мыслями, она возвращается к моменту. — Нетерпеливая, да? — самодовольно повторяет Лена, когда Кара восстанавливает дыхание, и её смех глотает очередной поцелуй. К счастью для её рассудка, Кара не теряет времени, чтобы отплатить тем же. Она проникает пальцами глубоко, как только ей удаётся натянуть шорты наполовину вниз по ногам, и нога Лены крепко упирается в клаксон, когда Кара загибает пальцы. Гудок раздаётся в ночи, предупреждая всех в округе о их действиях, и Лена не обращает на это внимания. Но вот что её действительно беспокоит, так это то, что как только Кара оказывается внутри неё, она решает не спешить. Это похоже на мучительное продолжение дразнения на автокинотеатре – Кара оставляет только два пальца, двигая их медленно и целеустремлённо, и в конце концов ей приходится брать дело в свои руки. Она уже несколько часов возбуждена, ей пришлось ждать, пока они посмотрят целый фильм и половину, а теперь она получает лишь половину внимания, которое ей нужно – если Кара собирается идти медленно, Лене нужно подтолкнуть её к более быстрому темпу. Когда большой палец Кары снова лениво кружит вокруг её клитора, Лена нетерпеливо фыркает и закрывает бедра вокруг надоедливой руки. — Кара, помоги мне, если ты не возьмёшься и не дашь мне больше, чем два пальца ... — начинает она, и Кара издаёт негодующее звуковое выражение, её лицо появляется из области ключицы Лены. — Ковбой?! — говорит Кара, недоверие в каждом слоге, но Лена просто пожимает плечами, интимно осознавая, что пальцы Кары всё ещё внутри неё. — Что? Я знаю, что ты можешь больше. — Я делаю вполне достаточно! — протестует Кара, и Лена фыркает, сжимаясь вокруг недостаточных двух пальцев Кары. Кара открывает и закрывает рот с недовольным видом. — Я работала над твоим возбуждением! Лена поднимает бровь в удивлении. — С каких это пор мне когда-либо нужно было меньше трёх, ковбой? — Мой уровень ковбоя в порядке! — говорит Кара, и её милое смущение почти стоит трёх часов дразнения, которые она только что устроила Лене. — Я в полном порядке ковбоя! Ты – ты знаешь что, я пригласила тебя на свидание! — На самом деле ты этого не делала, — отмечает Лена. — Ты струсила, помнишь? — Ну, я собиралась, — поправляет Кара. Лена смеётся, тыкая в плечо Кары. — Я первая поцеловала тебя! — Чт – только после того, как я сказала тебе это! — противостоит Кара, и в разгаре соперничества Лена выпаливает первое, что приходит ей в голову. — Я проколола собственную шину только чтобы увидеть тебя! Погружается тишина. Кара смотрит на неё, её пальцы все еще глубоко зарыты внутри, и с нарастающим ужасом Лена осознает, что только что призналась в том, что натворила. — …что? — говорит Кара, разражаясь громким, восторженным смехом, и Лена хватает её за волосы и тянет вниз, покраснев. — Ладно, знаешь что, замолчи и сделай мне приятно. Остальная часть ночи проходит гораздо успешнее. Кажется, что, где бы они ни находились — в постели, на причале, в неудобной кабине грузовика — Кара делает ей лучший секс в её жизни, без вопросов. Кара, похоже, хочет её всегда и везде, и Лена не видит причин сдерживать своё желание, когда они договорились о такой свободной связи — она уходит в конце лета, как бы ей ни хотелось это игнорировать, и ей нечего стыдиться. Так что, когда Кара затаскивает её в мастерскую однажды после обеда, наклоняя её к поцелую, который никак нельзя назвать целомудренным, Лена больше не думает о том, чтобы сопротивляться сексу на публике. — Я думала, ты просто собиралась сделать быструю замену масла? — тяжело дыша, спрашивает Лена, упираясь ладонями в капот своей Порше, пока Кара прижимается к ней сзади, задирая платье выше её бедер. Мастерская пуста, все остальные ушли пообедать в Люси, и Лена знает, что у них есть всего 15 минут, пока их не поймают. К счастью, Кара тоже это понимает — её только что вымытые руки уже под юбкой Лены, проникая мимо её нижнего белья и находя клитора с лазерной точностью. Лена почти теряет равновесие, но удается удержаться, хотя и с трудом. — Я хотела прижать тебя к капоту этого автомобиля с тех пор, как ты впервые заехала сюда, — отвечает Кара, пока бедра Лены поднимаются, слегка подталкивая Лены к капоту, пока она не наклоняется над автомобилем, опираясь на локти вместо дрожащих рук. — Лови момент, верно? — Это всегда был мой девиз, — согласилась Лена рассеянно, как будто когда-либо считала эту фразу чем-то большим, чем банальной и избитой до этого самого момента. Но Кара улыбается, проникает внутрь, и Лена полностью забывает о девизах. Кара уверена здесь, в мастерской, так, как Лена еще никогда не видела. Она всегда была самоуверенной в постели, маневрируя Лены и поддерживая согласие таким образом, чтобы Лена знала, что у неё большой опыт, но здесь она кажется одновременно в двух элементах. И это видно. Она использует три пальца, даже не спрашивая, удерживая широкую, уверенную ладонь в центре спины Лены, и в первый раз с тех пор, как они начали спать вместе, Кара на самом деле стремится к своему собственному оргазму без подсказки. Когда Лена приподнимает ногу на капот, отчаянно желая, чтобы Кара имела более легкий доступ, блондинка прижимается к заднице Лены и, сознательно или нет, стонет от давления. — Да, — шипит Лена, выгибаясь назад в попытке подтолкнуть Кары продолжать. — Да, боже, заставь себя кончить вместе со мной. Отвечающий звук Кары звучит задушено и удивленно, но она отвечает движением Лены, прижимая её сильнее к капоту, и её бедра не останавливаются. Она продолжает тереться, удовлетворяя одновременно и Лены, и себя, и Лена пытается отложить свой собственный оргазм, чтобы дождаться Кары. Она хочет достичь этой границы одновременно, упасть за неё вместе, и, несмотря на ужасную нехватку времени — кто угодно может вернуться с обеда в любую минуту — она удерживается. И Кара, всегда внимательная, замечает это немедленно. — Я чувствую, как близка ты, — тяжело дышит Кара, её движения становятся более хаотичными. — Тебе не нужно сдерживаться. Лена стонет, ее лоб упирается в предплечье, и она тянет свободную руку назад, чтобы схватиться за бедро Кары. Её мысли находятся в 100 местах одновременно, но ей удается выкрикнуть то, что она хочет, хоть и неуклюже. — И ты тоже. Как будто она ждала разрешения, всего лишь несколько резких движений, и они оба достигают оргазма, сначала Кара, а Лена следует за ней в тот момент, когда слышит этот знакомый крик. Она не думает, что когда-либо устанет от того, как Кара заставляет её чувствовать — будто каждый оргазм полностью перезагружает её систему, от головы до пят. Как будто удовольствие излучается из каждого дюйма её, и всё, что говорит её тело, — это больше. Кара наклоняется вперед, тяжело дыша в волосы Лены, и Лена хихикает, запыхавшись. — Однажды нас поймают. Кара смеется, но предсказание Лены почти сбывается, когда дверь наружу в офис с гремящим звуком открывается, и голос Алекс разносится по коридору справа от них. — Джеймс, если ты не поторопишься, я съем твои картошку фри — — Черт! — шипит Лена, и она толкает себя (и Кары вместе с ней) с капота Порше. Это несколько суматошных секунд движения — Лена опускает платье обратно и пытается что-то сделать с её растрепанными волосами, а Кара вытирает свою мокрую руку об свои рабочие штаны — но прежде чем она станет полностью приличной, Алекс уже заходит в гараж с ртом, полным украденной картошки фри. — Привет, Кара, мы купили тебе бургер, но Джеймс его забрал, так что не могу гарантировать, что он все еще цел — о. Алекс останавливается, когда замечает Лену, все еще прочесывающую волосы. — Привет, Лена. Я не знала, что ты…здесь… Алекс умолкает с тревогой, когда её взгляд скользит по сцене — от Кары, не совсем способной скрыть свою самодовольную улыбку, до нервного поправления юбки Лены, до того, что Лена теперь осознает как идеально очерченная форма тела на слегка пыльном капоте Порше. Там даже есть два отпечатка рук, почти комично ясных, точно в том месте, где Лена держалась за жизнь всего лишь несколько секунд назад. — О, мой бог, — говорит Алекс, и Кара поднимает руки сдаваясь. — Слушай, прости, что не сказала тебе, но это как-то новое, и мы не рассказали никому — — О боже, — говорит Алекс громче, ставя бумажный пакет с едой на стол и потом смотря на свои руки, как будто на них могут быть следы секса. — О боже, Кара в мастерской? Серьезно? Воздух извинения у Кары испаряется на фоне внезапного чувства праведной сестринской страдания. — Эй! Ты и я обе знаем, что ты должна мне, после того, как я вошла к тебе и Мэгги сюда после выпускного! Алекс поднимает руки, явно не злая, но очевидно раздраженная. — Ты всегда должна это поднимать — «Это было травматично!» — настаивает Кара, обращаясь к Лене за поддержкой. Но Лена просто поднимает руки, пожимая плечами и отступая. — Я пользуюсь пятой поправкой. Джеймс заходит, явно не замечая забавного противостояния между двумя Дэнверс, и останавливается, когда видит их одинаковые недовольные лица. — Всё в порядке? — спрашивает он, и Алекс указывает на Кара с обвинительным жестом. — Скажи Каре, что ей больше не разрешается осквернять нашу мастерскую сексом! Джеймс поднимает бровь, откусывая от того, что явно является бургером Кары. Он жует задумчиво, и его рот все еще полон, когда он наконец отвечает. — Это значит, что я больше не могу приводить Уинна сюда на быструю встречу? Крик Алекс, вероятно, можно услышать из космоса, но смех группы, который следует за этим, убеждает Лену, что она в конечном итоге с этим справится. И так, все население Мидвейла об этом узнает. После этого всё становится немного проще. Они никогда не прятались, так сказать, но в их отношениях всегда была какая-то скрытная энергия, поэтому, когда это становится публичным, кажется, что они занимаются сексом — если это возможно — даже больше, чем раньше. Они исследуют друг друга на куче одеял в кузове грузовика Кары и в каждой комнате дома Лены; они занимаются сексом на кухонном столе Кары и в туалетах в Лайввайре, а также на чердаке сарая Брейни, выходя оттуда с насморком и чиханием, но смеясь вместе. Это беззаботно и радостно, и Лена чувствует, что именно это она искала всю свою жизнь. И становится всё более очевидным, чем больше они встречаются, что, хотя Кара, похоже, испытывает абсолютную радость и гордость, занимаюсь сексом с Леной до состояния почти комы, у неё возникают трудности с формулировкой того, что именно ей нужно. — Кара, могу я тебя о чем-то спросить? — наконец спрашивает Лена, несколько дней спустя после инцидента в мастерской. Кара кивает, откусывая кусочек своего сэндвича и подмигивая Келли, которая проходит мимо их пикникового стола по дороге в свой офис. — Я заметила, что тебе не очень нравится проникновение, — говорит Лена ровно, и Кара тут же подавляется своей едой. — Ого, хорошо, — хрипит Кара, делая несколько глотков воды, чтобы прочистить горло. Огненный румянец поднимается по её шее, и она оглядывается, как будто боится, что Алекс где-то неподалеку. — Вот это неожиданно! Лена пожимает плечами, делая гораздо более контролируемый глоток своего холодного кофе. — Открытые и откровенные разговоры о сексе необходимы в зрелых отношениях. — Я просто не ожидала, что ты сделаешь это здесь, — уточняет Кара, и Лена должна признать это. Скамейка посреди города в среду после обеда, вероятно, не лучшее место для такого разговора, но вот они здесь. Лена хочет — нет, ей нужно — убедиться, что желания Кары удовлетворяются на том же уровне, что и её собственные. — Если тебе некомфортно, ты не обязана отвечать, — быстро уточняет Лена, кладя успокаивающую руку на руку Кары. — Я просто сказала это в тот момент, когда это пришло мне в голову. Мы можем обсудить это позже. Но Кара качает головой, кажется, менее сбитой с толку, чем когда Лена только начала говорить. — Нет, всё нормально. Ты просто удивила меня. Ты часто так делаешь. Лена улыбается, и Кара делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Чтобы ответить на твой вопрос… это просто не приносит мне удовольствия. Это не плохо, но и не помогает мне достичь цели, понимаешь? — Кара пожимает плечами, вертя корки своего сэндвича. — Я просто… работаю по-другому, я думаю. Лена кивает, её подозрения подтверждены. — Я это поняла. Но трение тебе приятно? Сильное давление на твой клитор? Кара немного краснеет, но кивает. — Я всегда просто ждала до конца, а потом… делала это сама, понимаешь? — признаётся Кара, румянец теперь касается кончиков её ушей. —Проще, чем объяснять, что именно я хочу. Но то, как мы это делаем, — это… действительно хорошо. Обещаю. Это отлично работает для меня. Лена кивает, колеса в её голове уже вращаются. — Я рада, что ты позволила мне найти способ, чтобы ты тоже чувствовала себя хорошо. — Ты заставляешь меня чувствовать себя невероятно, — говорит Кара, и Лена верит ей. В сравнении с предыдущими партнёрами Кары, которые, по мнению Лены, либо расстраивались, что их усилия не работают, либо полностью игнорировали потребности Кары, любое внимание кажется фантастическим. Но я могу сделать лучше. Позже той ночью, после того как Кара уснула в постели Лены и тихо храпит, Лена погружается в исследование различных мастурбационных средств — и, после примерно двух часов тщательного рассмотрения, она делает заказ.