Глава вторая (I)
13 мая 2020 г., 02:00
Вот уже несколько часов Дин лежал под треклятой колымагой и бренчал инструментами, пытаясь понять, в чём проблема. В какой-то момент он — потный, грязный и уставший — начал всерьёз задумываться над тем, чтобы сломать тут что-нибудь самому: ну надо же ему хоть что-то починить, в самом деле?..
К машине кто-то подошёл, судя по топоту маленьких ножек — или Алекс, или Кейт. Дин аккуратно задрал голову, стараясь не задеть днище, и увидел пару тонких девчачьих ног в сползших носочках и плоских туфлях.
— Отойди-ка, солнышко, — попросил он. Ноги послушно отступили в сторонку, Дин выкатился из-под машины и сел. Рядом стояла девчушка: губы надуты, бровки нахмурены. В руках — лист бумаги и ручка, на которые девочка смотрела так недоверчиво, словно те нанесли ей личную обиду.
— Это какой-то бред, — сказала она, протягивая ему листок. — Я не понимаю, что делать.
Они устроились на скамейке у входа. Дин забрал листок и тут же нечаянно ляпнул в углу масленое пятно. Оставалось надеяться, что учитель не будет ругаться.
Ага, дроби. Дроби Дин знал: его самого, помнится, учили при помощи зубочисток и леденцов, которые учитель раскладывал на парте и которые Дин таскал в рот, когда его никто не видел.
Он пустился в медленные, подробные объяснения, то и дело останавливаясь и продолжая только после кивка. Потом вернул девочке ручку и принялся наблюдать, как она решает следующий пример: кончик языка высунут от усердия, на глаза спадают выбившиеся из косичек прядки. Крепко стиснув ручку, она выводила на листке по-детски размашистые цифры; даже близко не достающие до пола ножки без устали болтались в воздухе. Потом она наконец подняла голову и протянула ему листок.
— Отлично, — улыбнулся Дин. — Хорошая работа. Теперь всё понятно? Круто, тогда давай пять.
Девочка хлопнула ладошкой по его протянутой руке. Дин потрепал малявку по макушке, легонько взъерошил волосы:
— Если будут ещё вопросы — я на месте, окей? Окей.
Девочка кивнула, спрыгнула со скамейки и, пробормотав «спасибо», помчалась прочь. Дин же растёкся по скамейке с закрытыми глазами. Может, свалить сегодня пораньше? Смена почти кончилась, а перерыв на обед он как раз не брал.
Лба коснулось что-то прохладное и влажное — Дин распахнул глаза и увидел стоявшего над ним брата.
— Трудный день? — улыбнулся Сэм.
Дин с зевком взял протянутую бутылку воды, открутил крышечку. Ополовинил за раз и признался:
— Не услышал, как ты подошёл.
Сэм рассмеялся:
— Ну, тогда да. Определённо трудный день. А я так, э-э… за покупками выбрался. Подумал, надо на обратном пути за тобой заскочить. Ты ведь скоро заканчиваешь?
Дин кивнул. С усилием поднялся, и тут Сэм, протянув руку, легонько толкнул его к стене. Дин со вздохом откинулся назад, неловко погладил брата по шее.
— Сэмми?
— Только не надо опять спрашивать, уверен ли я, — пробормотал Сэм. Выдохнул, почти со смешком: — Прошу, не надо.
Прижался лбом ко лбу Дина, обнял его лицо ладонями. Нежно коснулся губами его рта — а Дин, закрыв глаза, думал о том, что всё это Сэм делал с ней. Раньше он всё это делал с Джесс.
Оставив ещё одно мазутное пятнышко, на сей раз на щеке у брата, Дин приоткрыл рот и позволил Сэму скользнуть своим любопытным языком внутрь. Сэм почти сразу отстранился — и даже если кто и заскулил коротко от внезапного чувства пустоты, так это точно не Дин.
— А у тебя неплохо получается, ты в курсе?
— Ещё бы, — не открывая глаз, фыркнул Дин, — столько лет практики. Это ты ещё не видел, как я трахаюсь.
Сэм со смехом отвесил ему подзатыльник, и Дин открыл глаза.
— Я не это имел в виду. Я про Кэтлин. Ты неплохо ладишь с детьми, Дин.
— Так и тут практики хватало, — пожал плечами Дин, вывернулся из рук брата и присел у машины, чтобы собрать инструменты. — Тебя же вырастил, а? Хотя нет, всю вину на себя брать не буду: когда папа мне тебя впервые вручил, ты был нормальных человеческих размеров.
Судя по звукам, Сэм присел на скамейку, вытянул ноги и сквозь джинсы принялся разминать изувеченные, надорванные мышцы. Вот не дай бог он пёрся в магазин и обратно пешком…
— Мне ты тоже всегда помогал с математикой, — сказал он. — Слушай, а ты никогда об этом не думал? О том, чтобы работать с детьми?
Дин пожал плечами.
— Планы строишь, словно мы тут на веки вечные. Сам же сказал, Сэмми: терапия помогает, тебе уже лучше…
— Не надо. Не делай вид, что мы вот-вот вернёмся к охоте и всё станет как раньше, Дин. Это невозможно. И ты это знаешь.
В воздухе повисла тишина, прерываемая только бряцаньем инструментов: Дин обтирал их тряпочкой и по одному бросал в ящик.
— Я сегодня звонил в Стэнфорд, — сказал Сэм. Дин замер. Впервые повернулся к брату, вглядываясь в его лицо. — Я могу восстановиться. Придётся кое-что пересдать, но я…
Сэм вздохнул. Потёр глаз кулаком и откинулся назад, на стену.
— Мне сказали, что при желании я могу продолжить учёбу с того места, на котором бросил. Я могу вернуться.
— А хочешь? — спросил Дин, защёлкнул замок на ящике с инструментами и, покрепче перехватив за ручку, поднялся. — Ты правда хочешь туда вернуться?
Сэм кивнул.
— Да, хотя бы попытаться. Я не… я не хочу сидеть тут сиднем и умирать от безделья, Дин. В дорогу я уже не вернусь, не с моей ногой, и не могу же я просто… я просто не могу.
Настенные часы показывали пять вечера. Дин чуть ли не со злобой пробил свою карточку, сунул её на место и сдёрнул с крючка куртку.
— Поехали домой, — сказал он. — Потом поговорим. За ужином или после ужина, ладно?
Он помог брату встать на ноги, придержал под локоть, пока Сэм нащупывал трость. И, бережно приобняв за плечи, довёл до машины, где помог забраться на пассажирское сиденье.
***
— Я тебя не бросаю, — сказал Сэм. Сначала ему показалось, что Дин не услышал его из-за барабанящего по дну душа, — но нет. Судя по всему, Дин просто нагло пользовался шумом воды, чтобы спрятаться от неизбежного разговора. Как всегда: слушаю только то, что хочу слышать. Сэм скинул с плеч загодя расстёгнутую рубашку и, придерживаясь за стену, стянул штаны. На всякий случай прислонил трость к унитазу — вдруг понадобится. И на своих двоих дошёл до зашторенной ванны — Дин только и успел, что обернуться и прорычать: — Эй, какого?.. — Я тебя не бросаю, — повторил Сэм. Прижал брата к стене, легонько прикоснулся к его лицу, переступив с увечной ноги на здоровую и поморщившись от боли. — Прошу тебя, Дин. Не думай так. Ты тут ни при чём. — А я не только тут, Сэмми, я везде ни при чём, — натянуто улыбнулся Дин. — Мать твою… — выругался Сэм и обеими руками вцепился в его плечи. — Я не это имел в виду. Подступив к брату ещё ближе, он прижался лбом к его лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он. Дин закатил было глаза, застонал недовольно: — О боже, Сэмми, вовсе не обязательно… — Нет. Заткнись и слушай. Сэм пробежался ладонью по груди брата, скользнул ниже, к животу. Огладил выпирающую тазовую косточку, а затем сжал пальцы на члене Дина — уже наполовину вставшем из-за воды и… Сэма. Из-за того, что тот был так близко. От этой мысли Сэм застонал и, сжав кулак крепче, задвигал рукой. Глаза Дина закрылись, губы, напротив, чуть распахнулись — и Дин, не удержавшись, тихонько охнул. Член в ладони Сэма твердел, наливался жаром и тяжестью. — Я не собираюсь тебя бросать, Дин. В этот раз всё будет по-другому. Мы будем видеться, будем созваниваться… Обещаю. — Сэм нежно огладил головку его члена, потёр пальцем влажную щёлочку — и Дин застонал, вцепившись в его руку до отметин. — Я обещаю. Сам не поняв как, Сэм оказался на коленях. Дин недоуменно заморгал: рука брата исчезла, сам он где-то внизу, на дне ванной — неудобно же, наверное… Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в следующий миг Сэм обхватил губами его член. И Дин заскулил, бог свидетель — заскулил, зарываясь пальцами в волосы Сэма и царапая ногтями его затылок. Сэм вскинул взгляд, смотря на брата сквозь мокрую чёлку, и Дин с трудом подавил желание закрыть глаза. Он очень старался не двигать бёдрами, но это оказалось выше его сил. Дин медленно толкнулся в горячий рот — раз, другой, и Сэм принял его податливо, жадно и… умело. Перед глазами всё померкло от злости: неужели кто-то другой уже делал это с Сэмом, с его Сэмми? О себе, о том, что он сам сейчас делает, бесстыдно и грязно трахая младшего брата в рот, Дин не думал: ему-то Сэм разрешил, позволил, сам сказал, что хочет этого… и плевать, что он опять убегает. Не впервой: он всегда убегал. Просто на сей раз задержался чуть дольше. — Сэмми… Ловя ртом воздух, Дин попытался оттянуть от себя Сэма, убедить его остановиться. Прекратить уже наконец. Но брат не двинулся с места, наоборот — насадился глубже и, опустив руку, начал ласкать себя. И это зрелище… о боже. Боже. Не успев даже рта открыть, не то что предупредить Сэма, Дин откинул голову назад и кончил. Едва слышно закашлявшись, Сэм проглотил всё что смог и медленно, с пошлым звуком выпустил изо рта член брата. Со стоном вжался лицом в бедро Дина и быстрее заработал рукой. — Эй, — позвал Дин. — Сэмми… Сэм, стоп. И потянул Сэма на себя, помогая подняться. Твёрдый, напряжённый член оказался зажат между их телами, а по спине Дина вдруг забила холодная вода. — Ну всё, всё, — пробормотал Дин, кое-как, дрожащей рукой повернул кран и попытался вытащить их из ванной. Мокрые ноги скользили по плитке, Сэм долбанулся локтем об дверь, но в конце концов они всё-таки выбрались из ванной комнаты и упали на кровать, дрожа от холода и не обращая внимания на моментально отсыревшие простыни. — Я тебя понял, — прошептал Дин, нежно проводя пальцами по шрамам на ноге брата и легонько разминая изувеченные мышцы. — Всё в порядке. Плевать, что это враньё. — Ну пожалуйста, — взмолился Сэм. — Пожалуйста, Дин. Он вскинул бёдра, втираясь в Дина твёрдым, мокрым от смазки членом. И, надавив на плечи, потянул его вниз: кажется, до тех пор пока рядом был горячий, надёжный Дин, ему было наплевать на любые морально-этические дилеммы. Дин поддался: спустился ниже, усыпав лёгкими, быстрыми поцелуями горло брата и его грудь, а внизу не колеблясь раздвинул губы и вобрал член Сэма в рот. Он постарался сосредоточиться и сделать всё как надо, хотя хотелось просто замереть и, позволив Сэму двигаться самому, забыть на хрен обо всём в этом мире, кроме него. Когда Сэм кончил, Дин отстранился, позволяя каплям спермы усыпать его губы и лицо. Едва Сэм пришёл в себя и увидел это, он со стоном потянул Дина к себе, чтобы самому, поцелуями и языком, стереть всё до последней капли. — Господи… — уже засыпая, пробормотал Сэм куда-то Дину в висок. И снова: — Я люблю тебя. Дин хотел было возразить, но почему-то не стал. Последнее, что сказал Сэм, прежде чем они мягко провалились в сон, было: — Прости. Прости меня. Ты тут ни при чём. Я люблю тебя, просто… позволь мне сделать это, прошу.***
— Я мог бы… — начал Дин и запнулся. Уставился в потолок, пытаясь проглотить ком в горле. Сэм, привстав на локте, заглянул ему в лицо. Дин заговорил снова. — Я мог бы поехать с тобой, — не глядя на брата сказал он, и за это Сэм возненавидел себя с новой силой. Ведь именно из-за него — за него — Дину всю жизнь было так невыносимо страшно. — Нет, — ответил Сэм. Лицо Дина исказилось буквально на долю секунды, прежде чем снова принять бесстрастно-пустое выражение, но Сэм, разумеется, заметил. — Да нет же, Дин, господи… не в этом смысле, просто… Он наклонился, нашёл губами рот Дина. И целовал до тех пор, пока брат не ответил на поцелуй. Затем Сэм отстранился, оставив ладонь на груди Дина, прямо над сердцем: — В тот раз мне некуда было приезжать на каникулы. Я их даже не ждал. Дин не отвечал, хотя слушал внимательно. Об этом говорила красноречиво стиснутая челюсть. — Я хочу, чтобы у нас был дом, — признался Сэм. Его голос сорвался в шёпот, и он прижался губами ко лбу Дина. — Настоящий дом. Я устал вечно бежать куда-то, Дин. Я хочу… ну… пустить корни. После этих слов он ждал смеха. Издёвки, подъёбки, как обычно. Но их не последовало. — Хорошо, — наконец сказал Дин. — Я тебя не бросаю, — нахмурившись, повторил Сэм. Дин кивнул: — Хорошо.***
С зачислением они едва-едва успели. Сэм, чуть было не пропустивший крайние сроки подачи заявления на материальную помощь, два часа провисел на проводе с каким-то университетским служащим, но закончил разговор с широкой улыбкой: солидную часть платы за обучение должны были покрыть за него. У Дина к этому моменту уже были кое-какие подозрения, включавшие секс по телефону и скучающего оператора, но озвучивать их он не стал. Сэм должен был уезжать во вторник, на большом междугороднем автобусе. Дин бы отвёз его сам, но его не отпустили на работе. — Всё будет хорошо, — в тысячный раз повторил Сэм. — В этот раз всё будет по-другому, не как тогда. Водитель автобуса помог ему забраться по ступенькам, то и дело награждая нетерпеливыми тычками и бурча над ухом что-то там о лишней обузе и политике компании. Дин стоял снаружи и сквозь затемнённое стекло наблюдал за силуэтом брата, пока тот искал своё место и аккуратно, стараясь беречь ногу, усаживался у окна. Когда автобус тронулся с места, Дин заставил себя улыбнуться и помахать рукой, хотя знал, что Сэму вряд ли хватит наивности на это купиться. По крайней мере, второй раз.***
Год второй, декабрь
В два часа ночи зазвонил телефон. Нормальные люди, типа их соседей, таких полуночных звонков боятся до ужаса и долго ещё обсуждают между собой, ведь это — первый признак беды. Обычно такие звонки означают, что кто-то попал в больницу, неудачно упал или — о ужас — бабуля споткнулась и сломала себе ногу, пока ковыляла в темноте за стаканом тёплого молока. Но Дина этот звонок не то чтобы разбудил. Он не мог нормально спать с тех самых пор, как Сэм уехал; теперь в его распоряжении вместо дивана была целая кровать, больше не надо было укрывать собой брата, охранять его сон и бормотать всякую бессвязную чушь, чтобы отвлечь от болезненных судорог, — а Дину всё равно почему-то не спалось. Телефон валялся на прикроватной тумбочке, рядом с дневником отца, который они не открывали ни разу с тех пор, как въехали. Дин слишком боялся, что если запихнёт его в какой-нибудь ящик, то потом, в случае отъезда, не сможет найти под грудой чеков, счетов и рецептов на таблетки. — Сэмми? — сказал он, даже не посмотрев на номер. Ему мог звонить только один человек. — Ты в порядке? — Не знаю. Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Дин не знал, как её нарушить, и потому решил просто молча переждать. — Я думал, что смогу вернуться, — тихо сказал Сэм. Не то печально, не то сердито. И Дин увидел его перед собой словно воочию. Как он сидит, сгорбившись, на краю тесной и узкой кровати, в которой не помещался уже в четырнадцать лет, не то что сейчас. Держит в руке телефон — аккуратно, будто трубка фарфоровая и может треснуть в его лапе, сожми он её сильнее. Сэм держал так всё: стаканы, книги, оружие. Всё — кроме своих девушек, своих демонов и своего брата. — Не могу, — продолжил Сэм. — Я был уверен, что у меня получится, но нет. Это… это слишком тяжело. Я не знаю, как мне… Господи, я постоянно её вижу. Повсюду. Не призрак даже, а просто, наверное… К этому моменту Дин был уже на ногах. Он ждал чего-то подобного давно, с того дня как Сэм уехал. Дину ведь всего-то и нужно было, чтобы его брат не мучился, чтобы был в безопасности. Чтобы он был дома. В прошлый раз четыре года, что Сэм жил в мире своей мечты, Дин ночами напролёт бухал и трахался в надежде забыться. Днём пытался держаться как можно ближе к границам Калифорнии, чтобы быть в пределах досягаемости, если Сэм вдруг ему позвонит. Хотя он ни разу этого не сделал. — Сэмми, всё в порядке. Я скоро буду. Сэм рассмеялся. Загнанно, рвано, словно ему не хватает воздуха. Словно от боли — и вот это было совсем не смешно. — Бо-оже, — сказал он. — Я как будто испуганный десятилетка в свою первую ночь в детском лагере. Дин фыркнул. — Окстись, Сэмми. Мы ни разу не ездили в лагерь.
