Глава вторая (II)
13 мая 2020 г., 19:57
Дин выучил наизусть расписание брата, адрес его общежития и все контактные номера в тот же день, как Сэм их получил. Сэм, разумеется, не делился с ним этой информацией — она просто была приложена к присланному университетом файлу, ну а привычка, как известно, вторая натура…
Он постучался в дверь, отбив первые аккорды «Smoke on the Water». Недаром это был лучший вступительный рифф всех времён и народов. Ручка ещё не успела повернуться, а Дин уже слышал за дверью смех брата — смех отчаянный, истерический. Так смеются, когда наконец выныривают на поверхность из-под толщи воды: такой смех обычно жжёт лёгкие и болью вгрызается в рёбра, хотя от него не сгибаешься пополам. И от него не становится легче.
Дверь наконец распахнулась, в проёме показался Сэм и потрясённо уставился на брата.
— Семь тысяч миль, — сказал он. — О боже, Дин, ты сюда что, прилетел на самолёте?
— Иди в жопу, я не так уж сильно боюсь самолётов.
— Хрена с два, ещё как боишься, — ответил Сэм и, слабо усмехнувшись, за руку потянул Дина в дом.
Как только за ними закрылась дверь, он тут же вцепился в куртку брата, пытаясь стащить её с плеч.
— Соскучился, — приглушённо, куда-то то ли Дину в шею, то ли в ухо, сказал он. — Как же я соскучился.
— Эй… эй-эй, Сэмми, спокойнее. — Упёршись ладонью ему в грудь, Дин кое-как отодвинул от себя брата. — Притормози, времени полно. Ты как, в порядке?
— Угу, — со вздохом кивнул Сэм. — Просто навалилось всё как-то, понимаешь? Не думал я, что будет так тяжело. Каждая девушка, которую я вижу… это она. Джесс, иногда Мэдди. Один раз я вернулся — ну, туда где мы раньше жили. Проверил всё на ЭМП, начертил пару символов, просто чтобы убедиться, что Джесс не осталась там как в ловушке. Ничего не нашёл, но…
Зарывшись пальцами в волосы, Сэм покачал головой.
— Тупо получилось. Можешь не говорить, сам знаю. С бумажной волокитой и со всем остальным я мог бы разобраться за неделю, но… я просто не хотел больше быть один.
Дин кивнул. Всё, что ему оставалось — молча ждать, пока брат выговорится.
Сэм вздохнул и хотел было встать, но тут же вспомнил про ногу и в итоге просто приподнялся на локтях. На губах его снова играла полуулыбка:
— Поверить не могу: ты прилетел на самолёте.
— Да уж, это явно не входило в мой топ-лист планов на выходные. И всё же я себя пересилил. — Дин пожал плечами, устало потёр глаза. — Ни на что не намекаю, но ты теперь должен мне миллион минетов. О, эта сраная турбулентность, ты бы только знал! Я думал, что сдохну там, — и кто бы тогда, скажи на милость, спасал твою жалкую задницу от высшего образования?
Сэм рассмеялся, а Дин, прикрыв глаза ладонью, легонько надавил пальцами на веки, пока под ними не заплясали разноцветные круги.
— Я запомню, — пообещал Сэм. И добавил: — Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо.
— Конечно, — ответил Дин. — Конечно, Сэмми. Обязательно.
Уткнувшись взглядом в свои крепко сцепленные руки, он сидел и ждал. Пока наконец не дождался: Сэм выпростал руку, обхватил его за запястье и потянул на себя, прижимаясь к нему всем телом.
— Точно? — спросил он, уже притягивая Дин ближе, втираясь в него и пытаясь стащить с него одежду.
Дин забрался руками под его рубашку, огладил бока. Сжал покрепче, вжимаясь пальцами в рёбра.
— Точно, — заверил он, прижавшись губами к горлу Сэма, и завозился с его джинсами. Кожаный ремень со свистом выскользнул из петель и, откинутый в сторону, с глухим стуком бряцнул пряжкой об пол.
***
В четверг они вылетели обратно. Это был полупустой стыковочный рейс: только взлетели — а уже приземление. Но Дин всё равно ныл без продыху, жалуясь на каждый качок самолёта. Сидел, вжавшись в кресло как можно сильнее, и упорно избегал взглядом буклет с инструкцией на случай экстренной ситуации. На полпути загорелся знак, призывающий пассажиров пристегнуть ремни безопасности, и Дин тут же повернулся к брату, готовый начать истерику. Но не успел: накинув им на колени дешёвое синее одеяло, Сэм забрался рукой к нему в джинсы, и Дину пришлось заткнуться.***
Январь
— Просто советую тебе над этим подумать, — сказал Сэм. Он лежал рядом с братом, вытянув руку поперёк его груди, отчего создавалось впечатление, будто он удерживает Дина на месте. Всего лишь впечатление, конечно, но Дину для ощущения неизбежности разговора хватало с головой. Всё равно бы Сэм рано или поздно завёл эту шарманку… — Сэмми, мы это уже обсуждали. Да, я неплохо лажу с детьми Джима, но это ещё не значит, что… — Чушь, — перебил Сэм. — Ты сам знаешь, что несёшь херню. Боишься просто, что тебе это понравится. Ведь это будет означать, что мы остаёмся здесь. Дин поджал губы. — Да, — сквозь зубы выдавил он. — Вот именно. Сэм заметно смягчился и сменил тон с дерзкого на понимающий — что было чуть ли не хуже. — Ну так в этом нет ничего плохого, — сказал он. — Брось, Дин, ты и без меня прекрасно знаешь, что к прошлой жизни нам не вернуться. Я охотиться не смогу, а делать это в одиночку ты будешь только через мой труп. Для нас всё кончено. Сэм со вздохом провёл пальцами по груди брата, играючи огладил рёбра, проступающие под кожей. — Но это вовсе не значит, что мы обречены быть несчастными. Можно ведь найти в этом всём и что-то хорошее. Опустив веки, Дин накрыл ладонь брата своей и крепко, почти до отметин, сжал. — Я подумаю, — обречённо сказал он. Сэм расплылся в улыбке. — Честно? И придвинулся ближе к Дину, вжимаясь в него всем телом. Поцеловал в плечо, потом укусил легонько — и так, поцелуями-укусами, двинулся выше, вдоль горла. Ему нравилось оставлять на коже Дина метки и засосы. На бёдрах — следы пальцев, на спине — полумесяцы от ногтей. — Честно, — вздохнул Дин, закрывая тему — им было чем заняться и кроме разговоров.***
В следующий четверг пришлось помогать Алексу с домашкой по естествознанию — парниковый эффект, кажется. Чуть позже, в понедельник, к нему снова приплелась Кэтлин, и снова с дробями. Только на сей раз смешанными. В пятницу за помощью с согласованием предложений обратились Кевин и Софи. Джим, долго наблюдавший за этим со стороны, в конце концов рассмеялся и заявил, что этак ему скоро придётся приплачивать Дину за репетиторство. — Не думал пойти в учителя? — спросил он, и Дин, залившись краской, забормотал в ответ: ну да, мол, были пару раз мыслишки… Во вторник он освободился пораньше и решил пойти прогуляться. Было холодно, на обочинах громоздились кучи грязного, никак не желающего таять снега, но воздух был почти кристальной чистоты: прошлой ночью Стэпфорд умыло дождиком, следом хорошенько проморозило, и теперь дышалось на улицах как никогда легко. В это время дня в местной начальной школе была перемена, школьный двор был полон ребятни — все в варежках, меховых наушниках и тёплых шапках. Раскрасневшиеся, укутанные в одёжки до такой степени, что ручки у них прикольно торчали по бокам, не касаясь тела, они напоминали Дину маленькие забавные шарики. Пара пацанов сидели верхом на турнике — будто два голубя-переростка на верхушке дерева. Задёрганный учитель поднёс к обветренным губам свисток, дунул, и детишки тут же бросились строиться в шеренгу, а какой-то опоздашка так спешил, что споткнулся и упал. Дин хорошо помнил это чувство: страх оказаться последним. Частенько, приходя за Сэмми в школу, он заставал брата совершенно несчастным, стоящим с опущенными плечами и понуренной головой. Он всегда прибегал последний, пока щенячий жирок не сошёл, а сам он не вымахал на восемь футов вверх… Какой-то мальчик вдруг выбежал из шеренги подобрать забытый шарф, который гоняло ветром по игровой площадке как перекати-поле; остальные ребята не стали его дожидаться и потянулись в школу. Поймав шарфик, раскрасневшийся мальчишка что есть сил бросился за ними, боясь отстать от класса.***
Вечером того же дня они лежали в обнимку на влажных от пота простынях, согревая друг друга. — Сэмми? Брат отозвался негромким, усталым «м», чисто чтобы дать понять: я слушаю. До странности трогательный звук, учитывая его габариты, — а здесь и сейчас он казался совершенно обычным. Хотя Дин хорошо помнил, какие вещи умеет делать его брат с простым ножом и как в его руках смотрятся огнестрельные пушки — как игрушечные водяные пистолетики. — Я долго думал, — сказал он. — Ну, о детях там… работе учителем. О твоих словах, в общем. Сэм вдруг поднял взгляд, встрепенувшись. — Да? — спросил он. — И что надумал? — Я могу пойти в вечернюю школу, или как там это называется. Получу диплом, потом парочку сертификатов. Ну не может же это быть прям невыполнимо, правда? Вспомни хотя бы тех учителей, что были в наших школах! Сэм рассмеялся. И даже когда успокоился, его лицо продолжало светиться счастьем. — Ты серьёзно? — уточнил он, продолжая улыбаться. — Ты правда решился? Дин пожал плечами. — Как у тебя с переводом из Стэнфорда, всё хорошо? — Вот-вот начну изучать программу второго семестра, — кивнул Сэм. — Этот год придётся доучиться. Но я нашёл юридический факультет тут неподалёку, в соседнем городе. — Хорошо, — сказал Дин. Закрыв глаза, он устроился в кровати поудобнее и подтянул подушку себе под голову. Быть может, всё и правда окажется проще некуда. Быть может, у них… получится. — Хорошо, — эхом отозвался Сэм.***
Книжный магазин ютился между супермаркетом и видеопрокатом. Зал был маленький, зато в нём целый стеллаж был отведён под литературу о воспитании. Дин проторчал перед ним два часа, перекопав половину имеющихся книг, и с каждым следующим заголовком его энтузиазм только угасал. «Справочник по взаимодействию с учениками младших классов». «Учебная работа с маленькими детьми». Четыре раза Дин впадал в панику и звал Сэма, из них один раз (хотя хрен бы он в этом признался) — уже практически на грани слёз. — Тупая была идея, — без конца повторял он. — У меня не получится, Сэм, я же угроблю этих детей. Вот тут, например, сказано, что на ранних порах образования им нужна «атмосфера понимания и заботы». Я разрушу десятки детских жизней! Ну неужели ты хочешь, чтобы я рушил детские жизни? За пять минут до закрытия он всё-таки покинул магазин — с экземпляром «32 школьника и один классный кролик» и отвратительным предчувствием. Такого рода предчувствие у него появлялось только перед апокалипсисом и поп-клипами по телику. Но сейчас было, наверное, даже хуже.***
— В школе всегда есть вакансии, — сказала миссис Беннетт во время чаепития. Чаепития, блядь! — Желающих остаться в городе и работать учителем вечно не хватает. Молодёжь только и мечтает о том, чтоб поскорее уехать. И в ближайшие пару лет ситуация вряд ли изменится. Сэм, везучий засранец, был на учёбе. Дину приходилось мучиться в одиночку. Беспокойно поёрзав на стуле, он кивнул. Привыкнуть к мысли, что скоро ему придётся торчать в школе сутками, было непросто. Ещё занервничает ненароком, пристрелит кого-нибудь — извиняйся потом… — Так, ладно, и, хм-м… И что нужно, чтобы устроиться? — Всего ничего, дорогуша, — улыбнулась миссис Беннетт. — Диплом бакалавра да какой-нибудь сертификат. А с детьми ты как, ладишь? Дин пожал плечами и, откинувшись на стуле, неловко потёр шею: — Все вокруг почему-то думают, что да. — Главное, чтобы и в школе подумали так же. Если решишься, я замолвлю за тебя словечко. Тебя возьмут, вот увидишь. — Спасибо, — сказал Дин. — Не хотите ли ещё сахара, мэм? И тут Беннетт расхохоталась — громко так, от души. Даже странно, для такой-то тщедушной старушки. Столь громогласный хохот скорее ожидаешь услышать от женщины навроде Миссури — но та вряд ли вообще умела смеяться… — О, детка, — сказала Беннетт. — Ты справишься, даже не сомневайся.***
В какой-то момент Сэм заметил, что в их доме невозможно и шагу ступить, чтобы не наткнуться на какой-нибудь учебник, и им тут же овладело странное чувство: то ли культурный шок, то ли приятная ностальгия. Ведь последний раз он видел старшего брата с учебником в те годы, когда сам готовился перейти в среднюю школу. А теперь Сэм мог проснуться посреди ночи, пойти на кухню за стаканом воды и найти там Дина, заснувшего мордой в книгу и намертво прилипшего щекой к странице. Вечерняя школа явно давалась ему нелегко, но только так они могли сводить концы с концами. Сэм тоже нашёл подработку — в продуктовом, — и благодаря этому Дин теперь мог уходить из мастерской на пару часов раньше. Пусть с трудом, но они нашарили нужный баланс, и всё начинало потихоньку налаживаться. Вечерами они засыпали над книгами, а иногда вдруг заканчивались карандашные стержни и приходилось срочно бежать в магазин — и каждый раз, когда случалась подобная мелочь, они становились чуть ближе. Сэм в этом не сомневался. Чуть ближе — к переменам. Каждый раз, когда они просыпались с залёгшими под глазами синяками и жаловались друг другу на учёбу, они делали ещё один маленький шаг… к нормальной жизни. Сэм лежал, поглаживая Дина по плечу и затылку, и улыбался. В голове была только одна мысль: в безопасности. Наконец-то они были в безопасности.
